Найду себе лучше.

Вторник, 07:34 В голове полная каша. Это все из-за двусмысленного отношения к ней Даши. Точнее, вся проблема в пьяной Даше. К трезвой претензий нет, серьезна, холодна, как обычно. Но зачем вечером Добренко, от которой несло вином, лезла обниматься и говорила, как ей было плохо без красноволосой? Настя старалась ее не слушать, отвлечься, погрузиться в телевизионный бред. И у нее получилось на пару секунд, пока Каплан не прижалась сильнее, всей грудью. Да как тут сосредоточиться, пока такая разгоряченная девушка жмется и жмется, дыша в ключицу, обжигая тонкую шею? Настя делала вид, что она не обращает внимания, чем вызывала странный писк, но вслушивалась в абсолютно каждое слово соседки. Было бы приятно знать о том, что Добренко на самом деле без нее мучилась. Но это же бред, точно?

звёздочки

10:15 Все ещё куча непонятных мыслей, в которых разбираться не надо, словно кто-то умер. Шпагина замечает Дашу в столовой и, удивляя себя саму, идёт к ней, смело. Та выглядит очень хорошо, нельзя представить даже, какая она вечером вернулась. Широко улыбается и тепло приветствует. Настя мысленно ее ругает, "не трогай, нет, не трогай", Добренко крепко обнимает. — Есть рублей пятьдесят взаймы? — спрашивает красноволосая и пугается насмешливых глаз. — Отработаешь потом? Смеётся. Звонко. Настенька помнит, чем заканчиваются такие шутки, щурится и очень хочет уйти. — Держи. — девушка тянет сторублевую купюру и снова улыбается, покидая помещение. Анастасия ее почти ненавидит. Но разрешает себе только обожать.

звёздочки

16:46 — Чего тусклая такая? Настя вздрагивает и не может понять, откуда она взялась. Такая вся красивая, чувствительная, такая, что голову сносит. — Да Александрович доебал уже своими придирками, все не так у меня. Исчезла на три дня я значит. Ни справки, ни бумажки. Некоторые неделями не возвращаются из запоя, а у меня бабушка какая-то чуть не умерла. — Я могу с ним поговорить, — Даша все лыбится. — Чего? — Я могу ему сказать, чтобы он тебе мозги не ебал. Я сплю с ним просто. Смеётся. Настя не может не пропустить смешок, наблюдая за улыбкой светловолосой. — Ты неисправима, Добренко, — говорит Настя вслух и кладет голову на чужое плечо, — можно? — Нельзя, — шепчет Каплан и чувствует, что улыбаться уже труднее.

звёздочки

17:30 Шпагина лениво натягивает чёрное пальто, пока Даша уже начинает засыпать на лавке, удачно облокотившись спиной на стену. — Подождёшь со мной Тушенцова? — Подожду. Парень заваливается как раз вовремя. Даша встает, бодреет и только стоит, посматривая в другую сторону от Руслана. — Идём? — спрашивает красноволосая. — Жди, сейчас все будет. Настя ничего не понимает. С лестницы спускается одетый Онешко, который, замечая Тушенцова, резко останавливается. Руслан крадётся в сторону мужчины, а Добренко просто стоит, сложа руки на груди и поднимая правый уголок губы. — Спектакаль про двух самых натуральных геев. Парни здороваются и о чем-то говорят ещё минут пять. Тушенцов краснеет, Онешко все время смотрит в стену, чуть позже Руслан выходит из здания, а Юлик бежит в Дашину сторону. — Дарья! Вы самая лучшая девушка! – мужчина крепко обнимает свою ученицу. — Юлий Александрович, вы уже давно можете на ты. — Ты тоже, Даш. Скажи, что я могу сделать для тебя? — В первую очередь, не обижай Тушенцова. Он похож на девчонку иногда своими заскоками. И... Видишь на той лавочке девушку с красными волосами? — Шпагину? Из двенадцатой? — Ага. Ты мог бы быть мягче с ней? Она моя... девушка. Даше смешно, Настя ничего не подозревает. Даше почти не стыдно.

звёздочки

20:14 — Так ты свела их? — Ага. Согласись, классно? Даше звонят, но она никуда не убегает, Настя уверена, что это Денис. Светловолосая улыбается, Шпагина сгорает. — Я очень рада за тебя. А? Да-да, заходи, конечно. Красноволосая ненавидит этого Дениса уже. — Это Руслан. Он зайдет сейчас. Тушенцов счастлив. Это понятно по блеску глаз, да даже по дрожащим рукам. Они почти не говорят. Даша улыбается, Руслан улыбается. Парень разрешает выпить сестре, при условии, что она не пойдет в общежитие в три часа ночи, теперь и Настя улыбается, поглядывая на розовую Дашеньку. Разливает вино по трем бокалам и улыбается. Шпагина долго смотрит на бокал, так и не решаясь, пока Тушенцов не заставляет выпить всех за его счастье, красноволосая соглашается. — Даш, ты самая лучшая женщина в моей жизни. Я без тебя никуда. — В любом случае, Юлик очень милый. — Насть, ты чего молчишь? Вроде пьем вместе, а ничего не знаю о тебе. — Детство, школа, личная жизнь? О чем? — О чем хочешь, ненавижу пить в тишине, как на поминках, честное слово. — Родилась в Одессе, в два года мама с папой покинули навсегда, приютила меня соседка с лестничной площадки, оформила документы, выкупила дом огромный с садом и оставила у себя. Росла ужасной хулиганкой, портила жизнь абсолютно всем, плохо училась, после девятого ушла в художественное училище, изменилась и... приехала сюда. — Ну а что на личном у тебя? Сколько пареней было...девушек? Красноволосая замолчала и медленно моргнула, громко сглотнула и дернулась от холода, быстро глянув на Добренко. — Одни были, — глубоко вздохнула, — около шестнадцати, — посмотрела на Тушенцова, он внимательно слушал, заинтересованно, — её звали Маша, — она посчитала, что им можно сказать, они не должны осудить, Настя резко посмотрела на светловолосую и увидела потерянность, поэтому продолжила, — около года мы были вместе, ничего интересного. — И всё? — Да. Она очень быстро выросла и нашла себе парня, а я осталась в полнейшем одиночестве. Все замолчали, особенно Даша, которая погрузилась больше всех в себя, стало холодно. — Как у вас с Денисом? Шпагина быстро моргает и отпрашивается в свою комнату, ещё раз желая парням счастья. Говорит, что хочет спать, зная, что будет рыдать в подушку. Из-за чего? Да просто от накопившегося, что безумно обижает до глубины сердца. А может потому, что Даша никогда не сможет бросить этого странного парня. Но какая же она хорошая. Настя же ужасна, ничего незаслуживающая, тем более Добренко. Даже одного пальца. Но ей так хочется ее пальцев, хотя бы два. Хлопок входной дверью, прощания пьяноватого Руслана. Перед Каплан стоит растрёпанная девушка, она подходит к столу, допивает залпом вино. Даше становится безумно противно, зарывается в ладошки и не смотрит на соседку, только не это, только не на неё. Что ты, Добренко, наделала? Это ты. Только ты сама. Шпагина садится рядом и дрожит от холода, Дашиного холода. — Почисть мандаринку, по-братски. Тепло, очень тепло. И Шпагина вяло целует, совсем мягко, будто и не притрагивается совсем. Ей неохотно отвечают, а может, и не отвечают. Настя уверена, что светловолосая пьяна. Даша знает, что от одного глотка вина опьянеть нельзя.