Серениссима

Серениссима. Город Масок. Жаркий свет полудня отражался от черной глади воды, золотыми бликами слепил глаза. Яркие, но потемневшие от соли высокие стены домов, гордо вырастающие прямо из воды, ловили каждый звук, возвращая его щедрым эхом. Узкая гондола с лакированными черными боками и золоченым носом стремилась вперед, увлекаемая течением и ловкими руками. Роптала под длинным веслом темная вода, перешептывались шелковые занавеси в распахнутых окнах палаццо. Вздыхали красотки на ажурных мостах, глядя вслед бесшумно скользящим гондольерам в роскошных вычурных нарядах. Жизнь была прекрасна. А когда тебе вот-вот шестнадцать и ты наследник древнего рода, сбежавший на неделю от обязанностей - прекрасна вдвойне! Тишайший город, как называли иногда благословенную Веницио, распахнул передо мной свои объятия. Древний и вечно юный, подобно опытной куртизанке, он открывал свои тайны постепенно. Горделиво сиял золотыми куполами древнего храма, и морочил голову огнями маяков и башен. Кичился и кричал роскошью новых кварталов. Заманивал ароматами ресторанов и многочисленных кофеен. Стыдливо кутался в ажурный мрамор древних поместий по обеим сторонам Гранд канала. Несколько часов пути по водным дорогам Веницио пролетели, как сон. Меня ждал мой собственный палаццо, в котором я был намерен провести семь чудесных дней. Он обошелся мне в небольшое состояние, но я был уверен, что оно того стоило. И вот, ноги мои касаются узкой набережной, вымощенной мелкими разноцветными камешками. Меня уже ждут. - Марко Корнаро, к Вашим услугам, синьор. Светлокожий, как и большинство жителей из “старого” города, мальчик склонился передо мной в изысканном поклоне. - Марко? - Я покажу Вам дом, синьор Хуан, и буду сопровождать во время прогулок. Светлые ухоженные локоны по плечи, открытый взгляд блестящих зеленых глаз, нежная кожа щек, не знавшая бритвы, манеры аристократа. Марко понравился мне с первого взгляда. На его красивых полных губах в ожидании ответа застыла вежливая улыбка. - Отлично, Марко, рад нашей встрече. Я был бы не против увидеть дом и отдохнуть. - О, все уже готово. Прошу Вас. Старая дверь, украшенная богатой резьбой - кракен страстно обнимает галеру - открылась совершенно бесшумно. Солнце, дробясь в узких витражах окон, заливало просторный холл цветными пятнами. Мраморные розовые колонны, ажурная витая лестница, морисские ковры, многочисленные зеркала. Изысканная элегантная роскошь. - Как просторно, Марко! Снаружи ни за что не догадаться. - О да, этот особняк знаменит своим стилем. Не только особняк может похвастать стилем, думал я, поднимаясь наверх следом за моим прелестным гидом. Он казался мне очень юным, однако держался уверенно. Еще у Марко была прекрасная фигура, узкая талия и длинные ноги. Модная рубашка с голубоватым отливом оставляла руки почти открытыми, позволяя любоваться гладкой загорелой кожей. Множество тонких браслетов вились по запястьям. Особенно выделялся один, широкий, словно из чешуи неведомой твари, с яркими синими бусинами. Засмотревшись, я едва успел вовремя остановиться. Марко повернулся ко мне, и от неожиданности, что я оказался так близко, глаза его на миг округлились, по-кошачьи блеснув изумрудами. Густые ресницы хлопнули и опустились, пряча огонь. Он кокетничает со мной?.. - Вот Ваша комната, синьор. - Благодарю. - Надеюсь, Вы останетесь довольны, синьор. - Марко, вы не будете против, если я попрошу вас помочь мне? - Да, синьор? Он с готовностью распахивает свои изумительные колдовские глаза. - Поможете мне разобраться с вещами? - О, конечно. Я с радостью помогу Вам во всем. Слуги, впрочем, скоро придут. И еще… можно на «ты». Спальня, в которой мы оказались, была выдержана в сине - зеленых тонах. Шелк, бархат, легкая позолота и угольно черная медвежья шкура у резного камина. Обожаю мех. - Ощущение, будто мы в подводном дворце, - я улыбнулся, и Марко с готовностью вернул улыбку. - Этот палаццо принадлежал раньше роду Корнаро, его первый владелец был из “старых” капитанов. Его фамилия даже вписана в Золотую Книгу. Поэтому здесь так много морской темы. - И кракены повсюду,- заметил я, глядя на мастерски расписанный потолок. - О да, символ силы и мудрости. - Постой-ка, ты сказал роду Корнаро? Так этот особняк твой? - Палаццо принадлежал моему дяде, он завещал его мне. Но я пока не достиг совершеннолетия, и магистрат сдает дом внаем. А я присматриваю здесь за всем. Он снова улыбнулся. Ах, как же ему идет это легкая тень смущения. Я поспешно перевел взгляд, скрывая свой интерес. Каковы его губы на вкус?.. Наверняка, пахнут необычно, пряно и сладко. Марко весь был похож на тягучую прозрачную карамель, а я последний год только и думал, что о карамели. С прошлого лета, когда я наслаждался корридой в жаркой Памплоне*, я не слишком продвинулся в вопросе сладостей. Одно можно было сказать с уверенностью - теперь взгляд мой все чаще останавливался на мускулистых плечах и прочем, хотя стройные ножки и глубокие декольте по-прежнему являлись в грезах. Пятьдесят на пятьдесят, как говорят банкиры в Толедо. О Ястребе я старался не думать, только отчаянно молился, чтобы Защитники присмотрели за ним, раз уж он отверг мою власть. Не вспоминать, не думать, не надеяться... Но иногда я просыпался, весь дрожа от боли, стараясь смыть холодными слезами кошмар. В такие моменты я думал, что Ригьеро обманул меня, и мой Андрес мертв. Безнадежно. Окончательно. И ничего нельзя изменить. Беспросветная тьма и отчаяние длились бесконечно, пока не сменялись рассветом. В такие дни я еще усерднее отдавался делам и доводил себя до изнеможения на тренировках, вызывая молчаливое одобрение наставника. Все было по силам, но ничто не способно было заставить радоваться. Теперь моим излюбленным оружием стали парные кинжалы. Впрочем, я не избегал и других видов боя. И усердие мое дало неожиданные плоды. Чуть больше месяца назад наставник заявил, что отныне не будет меня учить, ибо я узнал все, что он способен был передать мне. Фраза была полна двусмысленности, но, тем не менее, вечером того же дня, Рауль Северино покинул замок, в котором провел чуть менее восьми лет. Он не взял ничего из многочисленных подарков, только коня и свой старый плащ. В те дни Одиночество бродило за мной по пятам. Смеялось вместе с моими воинами, скалилось из углов портретной галереи, а по ночам сковывало сердце ледяными цепями. Чтобы окончательно не потерять рассудок, я отправился в долгий путь. Цель была проста и благовидна - посетить земли моих донов и своими глазами увидеть проблемы и возможные решения. И я действительно сделал это. Всего за месяц. Успевая все и нигде не задерживаясь подолгу. Никаких приемов и балов. Никаких праздников. Я боялся отдыха, боялся оставаться наедине. Кажется, я мог бы двигаться еще быстрее, если бы кони не были живыми. Впрочем, как и мои измученные люди. Весь месяц я спал по ночам, как мертвый… Весна сменилась летней жарой, а гранатовые сады окончательно утратили розовый цвет, когда я вернулся в прохладу родных замковых стен. Среди маловажных писем, горкой громоздящихся на краю стола, один конверт привлек мое внимание. Плотная бумага, вся в золотых завитушках, тяжелая печать канцелярии вольного города Веницио. Роскошь, вот что приходило на ум при одном только взгляде. Содержание письма позабавило меня - в нем тщательно описывались преимущества летнего отдыха и вскользь упоминалась стоимость услуг, которые вольный город готов был щедро мне предложить. Мед прямо-таки сочился из каждой фразы… Рассвет я встретил на конюшне, в компании зевающего конюха. Мне все равно не спалось, а белоногая Звезда вот-вот должна была впервые стать матерью. “... Куда же это наше солнце опять ни свет ни заря собрался?..” “... Чай землю держать, это тебе не кастрюлями ворочить …” “... Ох, Небесные Защитники! Отдохнуть бы ему, с девчонками потанцевать, а то уж больно извелся делами, с лица спал, только глаза угольями горят…” “... Глупая баба, иди сама делами займись, хватит языком чесать…” Невольно подслушанный разговор заставил меня улыбнуться и вспомнить об оставленном письме. А почему бы и впрямь не дать людям отдохнуть от меня?.. Наутро следующего дня я вновь покинул дом, провожаемый счастливыми взглядами слуг. И теперь, нежась в прохладе шелковых покрывал, был твердо намерен провести ближайшие дни в томности и неге. По словам поэтов, именно эти состояния были отличным средством оставить горести и грусть в прошлом. Правда, они ничего не писали по поводу кошмаров, но я очень надеялся, что отдых в городе праздников подарит если не исцеление, то передышку. Если бы только я знал тогда, насколько эффективным окажется лекарство… Когда я проснулся, вечернее солнце уже мягко заливало алыми лучами спальню. Странно, но я действительно чувствовал себя великолепно. Зверски хотелось кофе, да и перекусить не мешало бы. От души потянувшись, я решил еще немного понежиться в постели. Нужно привыкать к другому ритму, так ведь? Просто лежать оказалось невыносимо. Рассмотрев в подробностях потолок, искусно расписанный похотливыми кракенами, мысли мои повернули в более приятное русло. Веницио был знаменит не только, как культурная столица Империи, но и как место, где любой может утолить свою страсть. Какие бы необычные формы она ни принимала. Я не очень разбирался в формах, а потому Красный квартал у площади Стилетто стоял первым в моем личном списке достопримечательностей. Конечно же, после Храма и музея Искусств (хмм, нет). В дверь тихонько постучали, и на пороге возникло прекрасное видение. Оно было облачено в белоснежную тунику без рукавов, державшуюся на одной только фибуле, золотые волосы аккуратно придавлены лёгким изящным венцом… - Марко? - Я принёс вам кофе, синьор. - Кхм, да, это кстати. Мягкие кожаные сандалии бесшумно коснулись пушистого ковра. Кроме них на стройных загорелых ногах были только вездесущие браслеты. Я сел, опершись спиной о подушки, и замер, боясь спугнуть или испортить волшебство. Вот Марко, сделав несколько танцующих шагов, останавливается (аромат кофе и сандала), вот ставит поднос на резной столик у кровати (так близко, что я могу легко коснуться его бедра), вот наливает кофе из серебряного кофейника и с улыбкой подает мне крохотную чашку (его губы блестят золотом). - Эльхада*, - выдыхаю я едва слышно. *(El hada - фея. По легенде, отведавший угощения феи, может быть легко ею похищен) Марко в ответ смущенно смеется, опуская ресницы. - Пейте, Хуан, кофе быстро остывает. - Я принимаю твой дар, эльхада, теперь… ты похитишь меня? Я сказал это мягко, немного неуверенно, ловя его взгляд. Марко удивленно распахнул глаза, но я видел, что это только игра и она ему явно по вкусу. И пока мои руки были заняты чашкой, его ладонь неуверенно принялась скользить по моему бедру. Тонкий шелк покрывала не в силах был скрыть мое проснувшееся возбуждение. Марко сел на постель, отвел взгляд, очаровательно робко вздохнул. Его ладонь, настойчиво гладящая уже низ моего напряженного живота, жила как будто отдельно от хозяина. Стоило мне сделать первый глоток пряной горечи, и вот уже обе ладони моей феи перебрались на грудь, одним слитным движением стянули скользкую ткань, и я остался обнажен. Впрочем, нет, не остался. Опершись прохладными ладонями на мои бедра, Марко, приоткрыв рот, словно от страха и удивления, смотрел на мой гордо стоящий член. Пара взволнованных вздохов, как будто он никак не мог решиться позволить себе больше. Короткий быстрый взгляд из-под ресниц, просьба - приказ взволнованным шепотом: - Пейте же, синьор… Я приглашающе отвел ногу в сторону, чуть согнув в колене, и сделал еще глоток, совершенно не чувствуя вкуса. Марко наклонился ниже и легко, едва ощутимо, коснулся губами кожи на внутренней стороне моего бедра. От неожиданно сильного ощущения я, кажется, перестал дышать. Небесное создание принялось покрывать поцелуями чувствительную кожу, уже безо всякого стеснения улегшись между моих раскинутых ног. Меня немного трясло от возбуждения, но я не хотел мешать и лишь крепче сжал в непослушных руках глупую чашку. Очаровательный замысел - я ведь просто пью кофе… Мое тяжелое дыхание сменилось протяжными стонами, как только Марко легко сжал ладонью яички и принялся настойчиво их вылизывать, по очереди упруго обхватывая их губами и всасывая в рот. От такой неожиданной откровенной и горячей ласки, мой Пий* налился силой до предела, и я почувствовал, что кончу еще до того, как моя фея к нему прикоснется. *(так Хуан зовет свой член, имя удивительным образом совпадает с именем главы Церкви) В этот момент Марко уверенно обхватил основание члена свободной рукой и крепко сжал. Мой облегченный хрип был ему ответом. И вот уже упругим языком он лижет ствол, поднимаясь все выше, следует за узором набухших и пульсирующих вен, дразнит уздечку, и, наконец, когда я уже окончательно перестал понимать, где нахожусь, он накрывает влажную от выступившей смазки головку своим горячим ртом. Мир отдалился от меня, сузился, сошелся в воспалено пульсирующей точке. Там, где губы раз за разом жадно втягивали мое естество, все глубже и настойчивее, до цветных пятен перед глазами, скоростью движения сравнявшись с бешено стучащим ритмом сердца… Небывалый по силе оргазм опустошил меня полностью, лишил сил и оставил только судорожные короткие всхлипы… Последний, чудом уцелевший, глоток кофе достался Марко. Он с благодарностью выпил его из моих рук и устало вытянулся рядом с моим безвольным телом. Я нашел в себе силы погладить его по растрепанным волосам (и где теперь обруч?), и, наконец-то, отставить чашку. … …

Исповедь

Со временем творилось странное. Проснулся я на закате, пока наслаждался кофе, солнце успело скрыться за крышами, погрузив дом в цветные маревые тени. А стоило мне спуститься в столовую, отделанную по старой моде обсидианом и перламутром (судя по всему, первый Корнаро был весьма успешным пиратом), как на улице окончательно стемнело. Легкий ужин из томленой в белом вине рыбы под нежнейшим соусом, изысканные закуски и устрицы. Целое блюдо устриц, политых лимонным соком! Впрочем, мне эти склизкие комочки не слишком понравились. Марко прислуживал мне, то подливая Пуи Фюссе в высокий бокал, то уговаривая отведать очередное экзотическое для меня “о, сам дож ест его только по праздникам” блюдо. Настроение, достигшее отметки превосходно, с наступлением ночи и не думало ухудшаться. Бьене. - Марко, ты говорил о том, что можешь сопровождать меня в городе? - О да, синьор желает отправиться на прогулку? - Как я понял, ночью начинается самое интересное? - У нас праздник длится вечно! Но ночью особенно красиво, вы правы, Хуан. Марко часто улыбался, смущался из-за пустяков и отводил или опускал глаза, но делал это так искусно и непосредственно, что игра не надоедала. А я продолжал любоваться им. Его плавными движениями, исполненными грации и внутренней особенной свободы, сводящей с ума почище любого приворотного зелья. Он смотрел на меня открыто, доверчиво, словно давно знал меня, без страха, с непривычным для меня доверием. Чего-то ждал? Я не мог понять, а скорее, не хотел. Пусть все, что хочет, само случается со мной, а я буду просто отдыхать. Несмотря на такие правильные мысли, мое нетерпение заставило закончить ужин задолго до десерта. Решительно встав, я поблагодарил Марко и направился в спальню, оба моих сменных костюма требовали срочного осмотра. Оба моих отвратительно не модных костюма. А город встретил нас отнюдь не тишиной южной ночи. Музыка текла по улицам, сливалась с тихим голосом неспящей воды в каналах, спорила со смехом нарядных девушек в откровенно обворожительных нарядах. Томная, наполненная скрытой страстью и тайной на Сиреневом мосте. Ритмичные, вызывающие гитарные аккорды на мосте Сан Антонио. Изысканные переливы флейты на мосте Академии. И повсюду люди. И всюду цветные фонари. Словно я стал призраком, заточенным в древний витраж. Куда бы я ни ступал, свет следовал за мной, не исчезая. Мы проходили узкими улочками, пересекали каналы по узорчатым мостам. Мост Отца, мост Любовников, Расставания, Багряный мост, Узкий мост и даже мост Адес. Каждый из них по-своему восхищал меня. Статуи, мозаики, неисчислимые зеркала… - Смотрите, Хуан, это мост Трех. Сюда приходят ночевать те, кто не может принять важное решение. И я действительно видел людей, сидящих и лежащих у ног статуй, украшающих концы моста. Величественный Микаэль, загадочный Азазель и Анаэль, мечтательно глядящий на луну. - А сейчас, Хуан, вы увидите главный мост Веницио. Понте Риальто! На другой стороне лучшие рестораны и магазины, рынок, а дальше площадь и храм Сан Марко. - Так тебя назвали в честь святого? Марко засмеялся и остановился, позволив мне первому ступить на камни лестницы удивительно длинного и высокого арочного моста. По обе стороны теснилось множество нарядных лавочек. И, несмотря на поздний час, все они были открыты. - Мост был построен недавно, три года назад, а до этого два раза горел и рушился. Всего лавок двадцать четыре, по шесть с каждой стороны и за их счет здесь поддерживается порядок... Сувениры, картины, статуэтки, зеркала, кожа, мех и шелк. Богатство напоказ. Аромат цветов, смешанный с прохладным дыханием воды, я почувствовал задолго до роскошного магазина. Букет крошечных душистых фиалок украсил рубашку моей феи. Смутил по-настоящему и даже заставил замолчать. Конечно же, только на время. Мы пересекли и Риальто тоже. Мост плавно переходил в торговую улицу, довольно широкую по здешним меркам. Кафе “Флориан” привлекло меня сиянием золотых витрин. Оно как будто парило в воздухе, источая ароматы кофе и специй. Уже войдя внутрь уютного зала, я заметил, что Марко остался снаружи и, казалось, собрался ожидать меня на улице. Один пристальный взгляд сквозь стекло, вопросительно приподнятая бровь и кивок - вот и все, что потребовалось мне. Через пару секунд эльхада, удивленный и смущенный, сидел напротив меня с видом счастливого ребёнка на празднике. Разве что руки на коленях не держал. - Что будешь, Марко? Он быстро пожал узкими плечами: - Выберите на свой вкус, Хуан. Я не часто бываю в таких роскошных местах. Официант с манерами идальго и выдержкой убийцы принес заказ через минуту. Марко стал счастливым обладателем огромного вычурного десерта и чашки горячего шоколада, ну а я ограничился ристретто. Стараясь не слишком пристально следить за тем, как Марко вольно обходится со сливками, я принялся рассматривать нарядную улицу. Напротив кафе располагался ювелирный салон. - Марко, побудь здесь, я скоро вернусь. Он едва кивнул мне в ответ, моргнув блестящими от удовольствия глазами. В салоне не было ни души. Мерцали загадочно украшения, разложенные по многочисленным полкам и подставкам, играли отблесками грани камней. Я быстро нашел то, что хотел. Изящный мужской браслет белого золота в виде змеи, держащей себя за хвост. Россыпь бриллиантовой крошки сверкала на чешуе, два прекрасных изумруда классической огранки украшали узкую голову твари на месте глаз. Пожилой очень вежливый старик с поклоном принял мою расписку. Весь горя от предвкушения, я вернулся в кофейню, надеясь, что Марко еще не заскучал в ожидании, ведь на все я потратил от силы пять минут. Мои ожидания оправдались с лихвой - этот потрясающий парень, пользуясь моим отсутствием, пытался языком подцепить оставшуюся от десерта вишенку. От такого зрелища низ моего живота мгновенно налился приятным тяжелым теплом. Я поспешно сел напротив, как раз к моменту окончательной капитуляции капризной ягоды. - Кислая, - довольно скривил мордашку Марко. - А я уже закончил. - Тогда пойдем, покажешь мне, где найти подходящую маску. Я улыбался, следуя за моим гидом, лелеял свой нехитрый замысел. Оставалось только дождаться подходящего момента. Раз - и я стал хозяином жутковатой маски Баута. Два - и танцующая на площади красотка Коломбина подарила Марко страстный поцелуй. Три - мы курили кальян, вольно рассевшись на подушках в скрытой комнате. И я не мог не смотреть, как мой спутник обхватывает губами длинный блестящий мундштук. Сладковатый пряный дым сделал меня сильнее и вместе с тем легче. Я обнял смеющегося Марко и притянул к себе, повалив на подушки. Осторожно накрыл его блестящие губы своими. Жадно пил его дыхание, ласкал все смелее и проникал глубже, споря за следующий вздох. Он доверился мне, позволил вести, и лишь трепетал от прикосновений. От этого становилось щекотно и горячо внутри. Ладонь Марко смело скользила, обжигая через ткань, по моим ногам, все ближе подбираясь к Пию, даря тысячи восхитительных острых мурашек. А я, в свою очередь, расстегнув его рубашку, выцеловывал каждый сантиметр шелковой кожи на груди и впалом животе, опускаясь все ниже. Тихие стоны, нежные поцелуи и тесные торопливые объятия. Мы словно обезумели, ничто не в силах было помешать нам наслаждаться друг другом. Впервые в жизни я подумал, что мог бы поцеловать моего мальчика там, ниже золотых волос на лобке. И эта мысль не вызвала привычного отторжения. Мой пояс легко поддался уговорам ловких пальцев Марко, и он гладил меня, бесстыдно раскинувшись под моими ладонями, ласкающими его аккуратный красивый член. Я был заворожен этим необыкновенным зрелищем. Сходил с ума от его запаха. А он только повторял раз за разом шёпотом моё имя. Стоило мне коснуться губами шелковистой напряженной головки, как все его тело вздрогнуло. Марко тяжело задышал, и я уже смелее обхватил губами дрожащий член, сразу плотно и целиком вбирая его в рот. Ощущения были непривычными, но никакого отвращения не было. Марко резко заметался подо мной, так, что мне пришлось немного отстраниться. Он сжал свой член в ладони, сделал несколько быстрых скользящих движений, распахнул глаза и с резким выдохом кончил. Мне тоже хватило пары судорожных движений, чтобы излиться. Так мы и лежали рядом, обессиленно улыбаясь, счастливые и юные безумцы. Я потянулся к его руке, поцеловал кончики пальцев и осторожно надел браслет. При виде подарка зеленые глаза распахнулись еще шире, заставив моё сердце замереть от сладкого предчувствия. Марко глубоко вздохнул, замер, крепко зажмурился, потом выдохнул и снова открыл глаза. Недоверчивая улыбка украсила его щеки очаровательными ямочками. С минуту он завороженно любовался игрой бриллиантового света, приоткрыв рот от восхищения. Я был полностью счастлив. И вдруг волшебство закончилось - Марко перестал улыбаться и нахмурил брови. Опустил взгляд. - Нет, нет, incraible, невозможно! Я не могу. Он произнес это слова как быструю отчаянную молитву. Поднял на меня глаза, в которых дрожали изумрудные слезы. - Почему не можешь? - я потянулся и мягко поцеловал свою фею. - Я так хочу, - добавил я тверже. - Он… я… Хуан! Марко окончательно сел, принялся кусать губы, отвернулся, пытаясь сдержать себя. И я понятия не имел, чем могу ему помочь. Через несколько ударов сердца я потянулся и обнял Марко сзади за плечи, чувствуя, что он не противится объятиям, обвил его руками. Значит, дело не во мне. Бьене. Я принялся гладить моего мальчика самыми кончиками пальцев, так ласково, как только мог. Он откинулся назад, глубоко задышал носом и положил голову мне на плечо, почти улегшись в моих объятиях. Доверие было восстановлено. - Тебе не нравится? - я старался говорить спокойно, не обращая внимания на аромат его шелковых волос. - Очень нравится, но… это очень дорогой подарок. Я не думаю, что могу его принять. - Ох, Марко, всего-то! Я легонько боднул его, словно с укоризной, и сразу же коснулся губами золотого виска. - Ты ведь знаешь, кто я, и знаешь, что это… По тому, как напряглись плечи Марко, я понял, что говорю, кажется, не совсем то, а вернее, совсем не то, что нужно. Вдох - выдох… шаг за шагом по тонкому льду. - Марко, ты… Я бы хотел, чтобы ты просто послушал меня и… ты похож на свет, на солнечный свет сквозь толщу морской воды. Чуть повернувшись ко мне, эльхада смотрел. Удивление в его глазах смешивалось с недоверием, а приоткрытые, припухшие от поцелуев губы, оказались совсем рядом. И я продолжал шептать: - Последнее время мне было очень… темно. Я на самом дне, а твой свет… он разбудил меня, позвал за собой, на поверхность. Я хочу верить, верить в то, что смогу вспомнить себя, справлюсь со своими кошмарами… Я исповедовался ему, этому мальчику с удивительно ясным и чистым взором нечеловеческих глаз. И каждое следующее слово давалось мне легче предыдущего, будто я и впрямь всплывал, становясь легче и светлее. Замерший в оцепенении Марко был похож на маленького испуганного зверька. Я улыбнулся, и он вернул робкую улыбку, невыразимо нежно, невесомо коснулся губами моей щеки. - Это просто знак, как подарок от меня Судьбе, понимаешь, Марко?.. Он вжался в меня всем телом, крепко обнял, на миг слившись воедино, и уткнулся носом в мою ключицу. - Не плачьте, Хуан. Я не знаю, что с вами случилось в прошлом, но видел темноту в зрачках, когда вы были на пороге моего дома. От его слов я перестал дышать, забыл, где нахожусь и слушал, боясь упустить слово или просто вздох. - Я обычно только встречаю гостей, но в этот раз я, сам не знаю почему, не смог оставить вас на попечение слуг. И мне было очень страшно… Я чуть крепче сжал его в объятиях, и Марко вмиг вытянулся, взвился, сел рядом, снова отвел взгляд. - Мне и сейчас страшно, но… я верю вам. Я притянул его к себе, поцеловал дрожащие веки, и он вновь, не противясь, позволил уложить себя рядом, прижался щекой к моей груди. - Спасибо… Он глубоко вздохнул. И между нами разлилась невыразимая невысказанная грусть, неизъяснимая сладость. Она, как живая, обвила нас обоих, сделала тела слабыми, а души легкими. Заскользила по золоту его волос, по шелку подушек, свилась со струйками дыма благовоний, скользнула вверх по затейливой немейской вышивке занавесей. “Это зелье виновато” - подумал я отстраненно, наслаждаясь этим странным оцепенением. - Марко, - позвал я шепотом, - ты можешь рассказать мне обо всем, если хочешь… Тишина, нарушаемая лишь треском догорающих угольков. Я не сразу понял, что Марко уже начал говорить. - … отец был неплохим шкипером, но, когда море отпускало его, приносил на землю слезы для матери, а остальное быстро оседало в кабаках и притонах. Я редко видел его… Вздох, пауза. Я молчал, казалось невозможным прервать этот едва слышимый поток слов. - … он умер за месяц до моего двенадцатого дня рождения. Просто не вернулся домой. Тех денег, что мать получила от капитана отцовского корабля, даже не хватило заплатить по его долгам. А в день рождения мама сказала, что приготовила для меня отличный подарок. Я недоумевал, ведь мы к тому времени ели только раз в день. Она запретила идти на работу - я помогал тогда рыбакам в порту - вымыла меня и велела надеть выходной костюм. Поздно вечером мы отправились на площадь Стилетто, где живут городские шлюхи, и она продала меня. Мужчина в маске, который увел меня, так крепко держал меня за руку, словно я мог сбежать. А у меня дрожали колени, и не было сил даже заплакать… Я лежал неподвижно и молча, только крепче старался обнять доверчиво жавшееся ко мне тело, поделиться теплом с его ледяной душой. - Он привел меня в палаццо, где меня ждал мой хозяин. Немолодой, тучный, весь в бархате и золоте, он вызвал у меня безотчетный страх. Он долго рассматривал меня, крутил во все стороны и удрученно кивал головой, словно прогадал с покупкой… так я познакомился со своим дядей. - Так он намеренно купил именно тебя, Марко? - Я точно не знаю, наверное. Но раньше я о нем даже не слышал. - Прости, пожалуйста, продолжай… Я поцеловал его пальцы - они и впрямь оказались ледяными. Несколько глотков вина, которые Марко безропотно выпил из моих рук, вернули его щекам румянец. Я завернул его в узорчатый шарф, обнял, прижал к груди, словно мог защитить от прошлого. В его рассказе пока не было ничего необычного или ужасного. Многим детям Империи была уготована непростая судьба. Однако, история Марко как-то по особенному затронула мое сердце, к тому же, я никак не мог оценить поступок его матери и… - В его постели я оказался через неделю. Он напоили меня чем-то сладким за ужином, мне стало дурно, и слуга отнес меня в спальню. Я помню, что никак не мог уснуть, все тело горело, меня трясло, как будто я подхватил лихорадку. А потом пришел дядя. Было очень плохо и стыдно, я не мог кричать или сопротивляться, только умолял его остановиться. Я понимал, что он собирается сделать, только не был готов к боли. Я очень старался не кричать, но… Я боялся, что он прогонит меня утром, а ведь он платил матери и обещал устроить в школу мою младшую сестру Фиору… Мне едва удалось не прервать его снова. Сдерживая вспыхнувшую ненависть, я несколько раз глубоко и медленно выдохнул. - … но все обошлось благополучно. Дядя, кажется, остался доволен мной. Пару дней я почти не вставал с постели - он запретил мне. И вообще, он оказался очень заботливым и щедрым человеком. Он учил меня разному: писать, правильно говорить и двигаться, разбираться в красивых и дорогих вещах. Я часто прислуживал знатным гостям и видел, как гордится дядя моими успехами. Вот только ночи становились все темнее. Он заранее говорил мне, когда придет, и я не мог заснуть, лежал и ждал, прислушивался к звукам в доме, желая скорее услышать его тяжелые шаги. Не потому что мне хотелось его любви, увы, а лишь бы быстрее все закончилось. Ему нравился мой голос, нравилось, как я... кричу. Я старался угодить ему, правда, старался, но он часто бывал недоволен. Иногда, после того, как он делал что-нибудь особенно странное, на следующий день я получал драгоценную “безделушку”. Я должен был надевать их вечером или, если не было гостей, ходить в них нагишом весь день. Я быстро привык к порядку в доме и странностям моего дяди. От меня больше почти ничего не требовалось. Он замолчал. Я не решился нарушить тишину, и только слушал, как сильно билось его сердце. - Так прошло больше года, пока дядя не устроил бал по поводу дня рождения дожа. Это был мой первый бал, - Марко грустно усмехнулся, - я прислуживал дяде и его лучшим друзьям. Сначала было весело, потом все перепились и принялись развлекаться. Я пытался заступиться за одного из наших мальчиков, Лу, но… в итоге разделил его участь. Они делали это с нами прямо на столе, пьяные и гогочущие, в золоте и масках. Дядя не смог или же не захотел вмешаться… Я молил Защитников, чтобы они позволили мне умереть. Наутро я слег в горячке, а когда поправился, не помнил и половины произошедшего. Лу похоронили на кладбище Сан Хосе. Спустя три дня дядя умер, во сне у него остановилось сердце. И мне не было стыдно за то, что я испытывал удовольствие каждый раз при взгляде на его перекошенное лицо. Позже мне сказали, что я его единственный родственник мужского пола и наследник. Простите, Хуан, что заставил вас все это слушать. Марко глубоко вздохнул. Попробовал отстраниться от меня. Поднял глаза, полные отчаяния. - Теперь все уже закончилось, Марко. Это было, прошло, уже не придет… Я сжимал его в объятиях, чувствуя, как с каждой секундой он все больше и больше расслабляется в моих руках, делается мягче, позволяет слезам вымыть боль… Чуть успокоившись, Марко принялся с жаром и благодарностью целовать мои ладони. Стянул свой удивительный чешуйчатый браслет с синими бусинами и быстро надел его мне. - Простите меня, Хуан! Это, конечно, ерунда, а не подарок, но он исполняет желания, я точно это знаю! - Вот как? Я буду его беречь. Волшебный дар моей эльхады. Марко смутился, взволнованно вскочил, снова сел. Он улыбался и прямо-таки светился, заливая весь мир изумрудным сиянием. Радуга после шторма.