Серениссима

Полночь уже миновала, когда мы покинули курильню. Несмотря на это, город по-прежнему утопал в огнях и музыке, и даже людей словно прибавилось. Невозможно было не обращать внимания на множество юных прелестниц в откровенных платьях, что принимали раскованные соблазнительные позы и провожали нас томными улыбками. Некоторые из девушек при нашем приближении бесстыже оголяли грудь с выкрашенными ярко-алыми сосками. В ответ на мой сдержанный интерес позы становились откровеннее, а вот Марко в спину нередко награждали презрительно - завистливым “puttanella”. - Марко, кажется, ты их злишь. - Ну, ещё бы, они завидуют моей удаче, думают, что я их соперник за ваше внимание. - Скажи лучше за мое золото, и потом, разве эти красотки не видят, что ты им не конкурент? Я послал воздушный поцелуй бронзовокожей брюнетке в кружевах, и она сделала реверанс, да так низко, что при желании можно было рассмотреть все скрытое. Марко глубоко вздохнул и тихо обиженно засопел. - Потому что ты вне конкуренции, моя эльхада! Обняв и притянув к себе, я поцеловал эту насупленную мордашку прямо в губы. Посреди улицы, меж нарядных шлюх, в сиянии разноцветных фонарей. Мне не было дела ни до чего. Только податливые пьянящие губы, лишь сияющие зеленые глаза и золотые ресницы… Скажи мне кто-нибудь еще вчера, что я буду с упоением целоваться на виду у всех, и я счел бы его сумасшедшим. Но теперь я, кажется, сам сошел с ума. И это, эль Дьябло, было мне по душе! Я был счастлив, словно раньше не знал, как это - дышать полной грудью, а теперь вот вдруг вспомнил. Я был пьян свободой. Свободой и Страстью. - Хуан, вы могли бы позволить себе лучших. И не из этих уважаемых женщин, - короткий ехидный смешок, - а кого-то из куртизанок. - Да? Я думал об этом, но…а ты, наверное, уже устал от меня, ох, я хотел сказать, от прогулки? - Нет, нет, что вы! Просто, куртизанки - это особая гордость Веницио. У нас даже шутка есть, что на гербе города между кракенами следует разместить женскую грудь. Многие за грудь сеньориты Валенсии, а некоторые за Элеонору. - И что же, они обе настолько хороши? - Обе, ха! Все четыре великолепны! Марко засмеялся, и я позволил себе разделить его веселье, не сразу осознав всю грубую привлекательность шутки. - Тогда, раз ты не устал, отведи меня к одной из них. Хочу увидеть, как это бывает. - О, - Марко наивно и сочувственно округлил глаза, - Дон не знает, как это бывает с девушками? И мы смеялись, наслаждаясь бесконечной ночью и обществом друг друга… Марко и впрямь оказался прекрасным проводником. Прекрасным во всех отношениях. Все эти удивительные мосты и крошечные живописные дворики, арки, которые мы миновали, приводили меня в постоянное восхищение, отражающееся в кошачьих глазах Марко. Один из переулков показался мне достаточно длинным и темным, чтобы остановится, якобы любуясь луной между крыш. Марко обернулся и остановился спустя пару метров. - Хуан? Я медленно достал кинжал и принял угрожающую стойку. - Тише, мальчик. Это будет быстро, если ты все сделаешь правильно. Секундный испуг в его глазах сменился озорными искорками. Заломив в мольбе руки, Марко ответил мне, едва сдерживая слезы: - Ах, синьор грабитель, пощадите, у меня совсем ничего нет. Я шагнул к нему почти вплотную. - Ты лжешь, маленький негодяй. Марко картинно вздохнул, в изнеможении отступил и оперся спиной о стену. - Совсем ничего, кроме моей невинности… - Прекрасно, - протянул я угрожающе и прижал его к камням стены всем телом. Наши губы встретились сами по себе, и в этот раз мой мальчик отвечал с таким жаром, что у меня первого закончилось дыхание, и я едва смог устоять на ногах. Спрятав оружие, я с наслаждением обнимал Марко все крепче, с удовольствием ощущая его ответную дрожь на мои смелые ласки. Я уже вылизывал его затвердевшие крошечные соски, почти позволив ему распустить пояс, когда шум чьих-то шагов отвлек нас и заставил замереть. Я еще не понял, что так насторожило меня в поведении непрошеных гостей, но уже успел бесшумно утянуть эльхаду в тень каменного изваяния рядом. Пришедшие остановились в десятке шагов от нас. Из неверного укрытия я ясно видел троих. Двое из них при оружии - длинные кинжалы - в темной одежде и с закрытыми лицами. Третий - безоружный юноша, кажется, в костюме с кружевами. Один из черных держал его, заломив за спину руки, другой же поднес клинок к самым его глазам. - Ты понимаешь, что я все равно узнаю то, что хочу? Не упрямься, и мне не придется портить твою милую улыбку. Я почувствовал, как напрягся рядом Марко, и крепче сжал его плечо, пытаясь успокоить, не дать обнаружить себя раньше необходимости. Тем временем, юноша продолжал молчать, не пытаясь вырваться или изменить свое положение. Возможно, он слишком напуган, подумал я, бесшумно обнажая рапиру. Державший парня разбойник с силой выкрутил ему руки, заставив еще больше прогнуться назад. Кинжал в руках второго выписал вензель перед глазами жертвы, и, поймав лунный блик, невесомо опустился на щеку. Соскользнул. В тенях переулка не было видно крови. Парень тяжело задышал, но я не услышал ни вскрика, ни стона. - Зря… зря вы это делаете, - голос у парня хрипло дрожал, но в нем не было страха, - я ничего не знаю. - Ну конечно, - засмеялся тот, что продолжал играть кинжалом перед его глазами, - куколка каждую ночь проводит в спальне хозяина и ничего не знает! Нужно было бы выбрать подходящий момент, чтобы вмешаться. Я привык трезво оценивать свои силы. Их двое и они явно опытные бойцы, держатся уверенно и, возможно, работают в паре. Но у них кинжалы. А рапира идеально подходит для одиночного боя на узкой улочке. И… острие кинжала медленно приближается к глазу жертвы… И время ожидания явно уже вышло. Я накрыл ладонью губы Марко, остановив испуганный вскрик. Зашептал ему на ухо: - Слушай внимательно - сейчас беги обратно, громко зови стражу и не останавливайся, что бы ни случилось. Понял? Марко казался напуганным, но кивнул уверенно и боком молча стал выбираться обратно в переулок. Последние месяцы я привык не расставаться с кинжалами. В пути, на отдыхе, в столовой и даже в библиотеке. Я бы и спал с ними, если бы их рукояти не упирались чувствительно под ребра. Они были идеальной частью моего тела. Тринадцать дюймов отлично сбалансированной стали ушли в полет на встречу с черным силуэтом. И не было ни одной причины, по которой я не достиг бы цели. Судьбе было угодно пошутить. Мой кинжал не лишил разбойника жизни, но избавил от маски и оставил на щеке длинный кровавый порез. Уже открыто я шагнул к моим противникам. В тот же миг за спиной дробным эхом ударили о стены шаги убегающего к свету и жизни Марко. И еще у моей феи оказался просто потрясающе звонкий голос. Черные замешкались ровно на один удар сердца, один мой шаг. И вот уже тот из них, что держал парня, принялся тащить его вглубь переулка. Второй же развернулся в мою сторону. Ощерив в ухмылке крепкие белые зубы, он присел в низкой стойке. Кровь из глубокого пореза на щеке стекала по его лицу, покрывая щетину черным лаком. Длинный тяжелый кинжал, словно живая тварь, легко прыгал из ладони в ладонь. Я пригласил его на танец длинным прямым ударом. Он отшатнулся, поклонился и, едва коснувшись лезвием клинка рапиры, отступил назад. Близость стен и длина оружия были моим преимуществом. Черный, при всем желании, не мог бы провести боковую атаку, а так, лицом к лицу, у его кинжала было немного шансов поразить меня. Атака, удар, он отступал, пока я продолжал теснить его все дальше. Шаг за шагом. Карьяра, да это отродье ведь просто тянет время! Я отступил назад, разрывая дистанцию, и позволил себе бросить взгляд за спину противнику, туда, где в темноте уже скрылся его напарник вместе с пленником. Оттуда отчетливо доносились звуки борьбы. Короткий злой крик стал сигналом для моего черного. Широко размахнувшись, он внезапно сделал стремительный рывок ко мне. Я приготовился отразить атаку, но ее не последовало. В лицо мне прилетела пригоршня песка и мелких острых камешков, глаза обожгло едкой болью, а горло перехватил спазм. Почти вслепую, на слух, я нанес удар, однако, ноги мои запутались в чем-то, и я едва позорно не рухнул. Его кинжал зазвенел о лезвие рапиры, скользнул ко мне ближе, обжигая запястье. Я ударил, отмахнулся второй рукой с зажатым в ней кинжалом, попал в твердое. Отступил, скользя подошвами и стараясь не упасть. Прижался спиной к стене. Я ничего не видел, только цветные пятна плавали перед глазами. Однако мой подлый враг не спешил расправиться со мной. Неясные звуки, скрежет по камням и быстрые удаляющиеся шаги сверху (на крыше?). Все стихло. Я хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Мало-помалу цветные пятна перед глазами слились в светлую темноту лунной ночи. Переулок был пуст. Под ногами валялась истоптанная тряпка, кажется, плащ бывшего противника. Мне пришлось отбросить его рапирой в сторону, прежде чем шагнуть прочь от стены. На это движение запястье заныло и ответило короткой обжигающей болью. Быстрый осмотр показал мне, что все лучше, чем могло быть. Просто длинный кровоточащий порез. Основная часть удара пришлась на новый браслет, оставив на нем грубую царапину и срезав несколько бусин. Крики Марко давно уже не были слышны, и в этой особой звенящей после поединка тишине моего слуха достигло какое-то неуверенное шарканье из глубины переулка. Несмотря на легкую тошноту, я устремился навстречу этим звукам со всей возможной скоростью. Парень стоял один у стены, опершись о нее плечом. Низко опущенная голова и рассыпавшиеся по плечам темные волосы не позволяли увидеть лицо. Однако, при моем приближении, он уверенно поднял голову и распрямил плечи. Спокойный взгляд больших серьезных глаз, плотно сжатые губы, высокие скулы, - такими изображали благородных героев старые мастера на своих полотнах. Темнота скрыла от взгляда следы на его лице, а точнее, я не хотел оскорбить его излишним любопытством. Он отступил от стены и попытался коротко поклониться. - Иварис, - представился он, - благодарю вас за столь своевременное вмешательство, синьор. Ваш кинжал. Юный аристократ и впрямь протянул мне мой так неудачно брошенный кинжал, щедро украшенный черной кровью. - Хуан, - коротко поклонился я в ответ. - Вам требуется помощь, синьор Иварис. - Нет, я не ранен, и без труда смогу добраться до дома. Благодарю вас еще раз, Хуан, вы спасли не только мою жизнь, но и честь. Я ваш должник. Он с достоинством кивнул, прощаясь, и мне ничего не оставалось, как ответить тем же. Марко я отыскал недалеко от выхода из злополучного переулка. При виде меня он перестал заламывать руки, бросился навстречу, замер с неуверенной улыбкой. Я шагнул навстречу и крепко обнял его. - Все в порядке, Марко. Они убежали, а парень ушел. - Вы живы, живы, хвала Защитникам! - Марко всхлипнул, - здесь редко бывает стража, а когда я их нашел, они только посмеялись и отказались со мной идти… Он взволнованно частил, а я с улыбкой смотрел на то, как быстро высыхали слезы на его бледном взволнованном личике. - Ну, полно, будет тебе волноваться. Благородный дон желает сменить костюм, а потом мы все же отправимся к твоим хваленым куртизанкам и отдохнем, как подобает истинным героям. Я старался говорить с крайним пафосом, и это спасло нас с Марко. Он прыснул со смеху, а я с облегчением его поддержал. Ночь продолжалась. Дома сеньорит Элеоноры и Валенсии оказались разделены лишь темной лентой воды канала. Два белоснежных палаццо в звездном бархате ночи. Свет лился из ярко освещенных комнат, смешивался с ароматом петуний и тубероз, растекался цветными дрожащими кляксами в глянцевой воде канала. После недавней стычки все стало еще легче. Все мелочи, как например, выбрать новый костюм, сесть в гондолу, обнять Марко, чтобы чувствовать его тепло - происходили сами по себе. Мир постепенно приобретал новые черты, цельность и гармонию. Возможно, я и раньше жил здесь, но я не хотел думать лишний раз о прошлом, не хотел вспоминать. Мы выбрали дом Элеоноры. Золотистый мрамор ступеней, вежливая статуя привратника, кичливые наряды многочисленных гостей, вышколенные внимательные слуги. И невыразимо прекрасная музыка. Мы перебрались из зала в зал, в которых люди танцевали, пили, играли в тонто. Все было внове для меня, и никому не было дела ни до кого. Постепенно меня охватило то удивительное состояние, когда не знаешь точно почему, но наслаждаешься каждым вдохом, каждый удар сердца приносит неизъяснимое чувство сладкого ожидания. Вот - вот должно случиться что-то невероятное, а потом… Многие из гостей были в полумасках, и Марко, округлив глаза, умчался искать маску и для меня. Старую мы, как оказалось, потеряли. Посреди праздника, шума и суеты я оставался спокоен и безмятежен. Думал о том, что не зря позволил себе отвлечься от привычного течения жизни. Мысли были легкими, как пузырьки в моем бокале вина. Некоторые из гостей с закрытыми лицами держались с поистине царственным величием, во всяком случае, им самим так, верно, казалось. Множество милых девушек и юношей развлекали присутствующих. Кокетничали, смеялись и откровенно соблазняли их. Широкий открытый балкон встретил меня прохладной тишиной. Опершись на резное кружево ограды, я любовался сиянием ночного города, как вдруг почувствовал, что меня уверенно обнимают сзади чьи-то сильные руки. Я выдохнул от неожиданности и, полагая, что это проделки одного из самых смелых putanella, немного подался назад, прогнувшись в талии. Одна рука сразу же свободно переместилась на мой живот. Горячие пальцы другой смело огладили мою щеку, проскользили по скуле, накрыли губы и потянули назад. - Как в холоде ночи манит путника искра огня, так ты разжигаешь мое пламя своей красотой. Брови сами по себе удивленно поползли вверх. Нахал говорил на марьярском, но непривычно протяжно и с экзотическим акцентом. Кажется, меня приняли не за того, а впрочем… Пальцы ласкали мои губы, холод колец, аромат табака и горьких трав… Подчинившись, я приоткрыл рот, и его пальцы сразу оказались внутри. Скользнули по зубам, надавили на язык. Дрожь пробежала по моему телу, я откинулся назад, уперся затылком в крепкое плечо, застонал от темного удовольствия… Нет, это уже слишком. Недопустимо так вести себя. Я собрал остатки воли и, разрывая плен рук, повернулся к нему лицом. Черные блестящие глаза с томной поволокой страсти смотрели на меня сквозь прорези золотой полумаски. Полные яркие губы оказались ближе, чем я хотел бы, или же… Он чуть подался вперед, наши губы встретились, и я, вопреки своим желаниям, позволил длить этот откровенный глубокий поцелуй. Каждое движение его языка заставляло меня искать ответ. И я сопротивлялся, спорил, уступал и покорно подчинялся, все глубже погружаясь в пучину возбуждения. Его рука скользила по моему телу, наткнулась на пояс с оружием, замерла и снова плавно двинулась вниз, лаская, перебралась на задницу. Нет. Ладонями я мягко надавил на его грудь, отталкивая, принуждая остановиться. Он обнял меня за талию, но все же разорвал поцелуй. Мы оба тяжело дышали. - Нет. Я сказал это твердо, надеясь, что это остановит его. И меня. - Это игра, не бойся шагнуть во тьму наслаждения. Я помогу. Голос завораживал и манил поддаться, но, кажется, я был достаточно напуган, чтобы сохранить остатки разума и собственного достоинства. - Нет. На его губах промелькнула тень сожаления. Густые ресницы дрогнули, он на секунду закрыл глаза. - Что же, не каждый путь начинается легко. - Говоря, он убрал руки и отступил на полшага назад, открыл уже серьезные глаза. - Мне нужно принести вам извинения? - Нет. - Три отрицания и каждое, как вызов, - мягкая полуулыбка удивительно шла его подвижным губам. - Мое имя Фархас. - Хуан. - Вы немногословны, mi amigo. Это не требовало ответа, и я позволил себе короткую улыбку. Высокий, черноволосый и светлокожий, как для марьярца. Тяжелый подбородок, правильный нос с хищными ноздрями, чувственные губы. Впрочем, хватит о губах… Фархас производил впечатление властного, сильного и по-настоящему уверенного в себе человека. Даже огромное количество драгоценностей не портило общую картину. Он отдавал предпочтение рубинам и золоту - любви и власти. - Простите мое любопытство, Фархас, вы из Марьяры? - Вы правы, проницательный сын Андалузии. - Хм, не думал, что это так бросается в глаза. Мы закурили. Каждый из нас был явно заинтересован друг другом, и не только как объектом страсти. Я гадал, отчего мой визави исказил правду. Дело в том, что рубины, оправленные в золото, может позволить себе носить только Дон или Гранд. И с Доном Корво эль Градисс я беседовал о предстоящем урожае терпкого марьярского винограда не далее, как три недели назад. В свои пятьдесят Дон изволил жениться в третий раз, пил омолаживающие настои, и уж точно не собирался в Веницио. Кто же ты, Фархас?.. - Завтра ночью в палаццо Эль Кассо лучшие музыканты Веницио будут показывать свое искусство. Самая горячая моя мечта - увидеть вас там, Хуан. Я удивленно приподнял бровь. Его манера изъясняться немного сбивала с толку. Сложив ладони перед собой, Фархас низко поклонился и продолжил: - Я верю, ваше благородство позволит мне, ничтожному, искупить свою вину… Очаровательно. Царственный лев умоляет меня к нему снизойти. Он и сам не скрывал тонкой коварной и искушающей улыбки. Я фыркнул, и, чтобы сдержать смех, отвел взгляд. В ту же секунду, Фархас опустился на колено, моя рука оказалась в его ладонях, и он припал к ней губами, нежно и умоляюще заглядывая мне в глаза. - Фархас, - я тихо засмеялся, - да перестаньте же вы! - Обещай мне, иначе мое сердце разорвется от боли и стыда! - Хорошо, хорошо, я обещаю. Он сразу же прекратил балаган. Встал, оправил костюм, снова поклонился. - До встречи, солнце Андалузии. Через мгновение я остался на балконе в тишине и одиночестве.