Бар "Вонючий Гуч"

Напёрдано. Этот запах ты не спутаешь ни с чем. Нет, это не мусор. И не еда испортилась. Это кто-то расслабил очко, выпустив наружу скопившийся жопный газ, с ароматами недавнего калоизвержения. Напёрдано. Когда я вошел в вагон, там было именно так. Никто не морщился, все будто бы не замечали сладковатый пердёж. Или не хотели замечать. Электричка тронулась с места, покачнув сбившиеся неровные кучки людей, и повезла меня прочь от Балтийского вокзала куда-то в сторону Колпино. Куда именно - без разницы. Пусть хоть в само это Колпино, подальше от шумной суеты большого города. За окном уже замелькал Питерский пригород. Грязные канавы, покосившиеся дома в перемешку с напидоренными автосалонами и выглядывающими разноцветными высотками микрорайонами. Я перевел взгляд на замызганное стекло и начал разглядывать узоры, оставленные пылью и чьим-то плевком. Вагон нагревался, превращаясь в банку варёной сгущенки, отчего я закрыл глаза, тая на пластмассовой скамейке. Голова качалась из стороны в сторону, я кемарил и вспоминал свою жизнь, свой бар. Вонючий Гуч. Сколько лет оставалось позади. Пятиэтажка. Свингеры. Моча. Особенно моча. Чёрт побери, как хочется ссать. Я разлепил веки и поднялся. Затёртый черный рюкзак с белой надписью "Не Твоё" лучше без присмотра не оставлять. Внутри две литровые бутылки Рэд Лейбл, сервелат "Первым делом", нож-бабочка и выручка за весну, плюс июнь. Итого около миллиона рублей наличными. Один миллион двести сорок три тысячи семьдесят девять рублей пятьдесят копеек, если быть точным. Подхватив заветный рюкзачек, я направился в тамбур. Да, на солнышке зассаный металл благоухал особо дурманеще. Полная женщина неопределенного возраста держала пацанёнка со спущенными штанишками на руках, долдоня "пи-пи". Пацан хлопал глазами но ссать явно отказывался. Я молча расчехлил болт и, наполовину залупив, принялся стрелять будто лазером на ржавую обивку. - Мужчина, на ребенка капает - закудахтала баба, как только я стал стряхивать. - Это с крыши капает - парировал я, застёгивая ширинку. - Вот мужу скажу, мозги у тебя закапают - огрызнулась тётка. Я промолчал. Не хотелось за зря кромсать несчастного мужика, да и рюкзак был слишком дорог. Но ножик лучше переложить в карман. Да и проголодался я. Усевшись обратно, я отрезал ломоть жирной колбасы, осторожно отхлебнул теплый вискарь из горла и опять уставился в окно. Сейчас заживём. Ох блять, заживем.