Часть 6
20 июня 2020 г., 19:46
Hello from the other side
I must've called a thousand times
to tell you I'm sorry,
for everything that I've done
— Езжай ты быстрее, чего так плетешься! Гони изо всех сил! — кричал Борис, сжимая плечо водителя. — Я сейчас сам за руль сяду, а тебя выкину тут, если не прибавишь!
— Боря, если мы нарушим скоростной режим, нас остановят, и мы точно застрянем надолго, — получив свою долю куша, Юрий пребывал в миролюбивом настроении.
Борис трясло от истерического смеха. Чёртов Поттер опять удивил его. Снова и снова Борис прокручивал в голове тот момент, когда он широким жестом с самодовольной улыбкой протягивает картину Тео, обнимает его, а тот наклоняется, и их головы соприкоснулись. Тогда ему показалось, что еще секунда, и Тео потянется к его губам благодарным поцелуем.
Но им помешали, и случилось то, что случилось.
Всё пошло наперекосяк. И Борису некого было винить в этом, кроме самого себя. Он, как всегда был слишком самонадеян, и это чуть не стоило им двоим жизни.
Но тогда, окрыленный радостью в глазах Тео, который вновь обрел свою картину, Борис не осознавал опасности — он отказался отдавать сокровище даже под дулом пистолета. В сознание его вернул крик друга, в котором отчетливо слышалась тревога, за его, Бориса, жизнь. Он не мог не подчиниться — в ту же секунду разжал пальцы.
И тут же ясно осознал — их обоих всё равно убьют, независимо от того, отдали бы они картину или нет. Борис слишком хорошо знал этих людей — безжалостных садистов, никогда не оставляющих следов. Действовать надо было быстро — главное, защитить Тео, даже ценой собственной жизни. Но того, что случилось дальше, никак нельзя было ожидать. Тео фактически спас его — он не растерялся, а решительно кинулся ему на помощь — недрогнувшей рукой расстрелял в упор кровожадного бандита.
Всё, что оставалось Борису — это всё-таки достать картину, которая снова ускользнула от них. Но вышло ещё лучше. И теперь он мчался к Поттеру с благой вестью, помятый, измочаленный, из последних сил.
Прорвавшись к нему в номер, прямо на пороге, он, не обращая внимания на измученное, отрешенное лицо Тео, сжал его в объятиях. С сожалением расцепив руки, Борис, раздуваясь от гордости, произнес:
— Пустишь меня? Или так и будем стоять тут и нежно глядеть друг на друга?
Он пытался что-то сбивчиво объяснять, начал издалека, чтобы посмаковать эту новость, в итоге сам немного запутался, а Поттер вдруг направился к выходу.
Борис кинулся за ним, но остановился, расхохотавшись – сказалось напряжение последней недели.
— Ну, давай, иди. Что у тебя там — новый друг?
— Со мной много чего произошло.
— А я, пока ты тут в отеле прохлаждался … — Борис приблизился к Тео, коснулся его руки.
Они застыли на расстоянии одного шага, как вдруг у Бориса зазвонил телефон.
«Дело важное, придется ответить» — подумал Борис, но увидев, что Тео направляется к выходу, резко оборвал звонок и отключил телефон.
«Да пошло оно всё, пусть весь мир катится к черту!»
Он остановил друга, обнял за плечи и рассказал, как всё обернулось, отдал его часть вознаграждения за возврат картины. Поттер растерянно разглядывал деньги, а затем решительно вернул их Борису.
— Поттер, другой на моем месте вышел бы сейчас отсюда, улыбаясь во весь рот, и никогда бы не вернулся, — произнес Борис холодно.
Ему было больно, что его дар отвергают, он-то рассчитывал совсем на другую реакцию. Всё-таки Тео непредсказуем.
— Ну и почему же ты не уходишь?
Борис не знал, что сказать — для правды, наверное, время еще не пришло, хотя чего еще ждать? Но всё-таки он ещё не собрался с духом, чтобы признаться.
— А я тебе скажу, почему, — тихо произнёс он, — по старой дружбе. Хоть ты и обращаешься со мной как с преступником… И потому, что я хочу вернуть тебе долг…
— Я обращаюсь с тобой как с преступником? Но, Борис, а кто я тогда такой, ты знаешь? Да я сам мошенник, которого поймали за руку, почти раскрыли… Я годами плёл свою паутину, продавая поддельную мебель, а теперь не знаю, как все исправить… Если тебе показалось так, то прости меня, Борис! Я ничем не лучше тебя! А деньги — ты должен половину забрать себе.
У Бориса отлегло от сердца — эти слова были как бальзам для его израненной души. С гордостью он отказался от предложения друга:
— Уж поверь мне, о себе я позаботился. У меня теперь денег столько, что если захочу — вообще долго могу ничего не делать. Кто знает, может, бар открою, в том же Стокгольме. А вот ты — это всё твое! И денег будет еще больше! Я так подло поступил с тобой, Тео, я должен загладить свою вину! Я сам не знаю, как так получилось, ведь я всегда желал тебе только хорошего!
Расчувствовавшись, Борис осознал, что слезы покатились из его глаз.
— Перестань. Нет, правда, перестань, — испугался Поттер, увидев, что друг плачет.
Борис взял себя в руки и, не откладывая в долгий ящик, продолжил:
— Я вот что хотел — может, нам с тобой отдохнуть-расслабиться немножко? Поехали со мной в Антверпен. Посмотришь, где я живу, — и видя сомнение в глазах Тео, начал уговаривать. — С друзьями моими познакомишься. Девчонок закажу — первый сорт, высший эшелон. Эту свою забудешь на время. Тебе понравится.
Борис был готов наобещать сейчас, что угодно, лишь бы заставить Поттера поехать с ним — ясное дело, что там их не ждут никакие друзья и никакие девочки.
Тео нерешительно покачал головой.
— Я не думаю, что могу, извини… Надо возвращаться домой — меня ждут в Нью-Йорке… Я же исчез с празднования помолвки, никого, не предупредив, сам понимаешь… У Хоби могут начаться проблемы из-за меня — мне нужно придумать, как все уладить, до того, как разразится скандал.
— Поттер, — голос Бориса изменился, спокойный, тихий, но в нем звенела яростная решимость — я в любом случае увезу тебя, даже если мне придётся тебя побить, заковать в цепи и угрожать пистолетом. Потому что... настанет день, и ты сильно пожалеешь, что я этого не сделал, клянусь.
***
Тео замер на пороге, молча наблюдая за тем, как Борис, поставив багаж, поворачивается к нему лицом, и сосредоточенно запирает дверь за его спиной на все возможные замки.
Они смотрели друг на друга и понимали без слов — наконец, они остались наедине, и весь остальной мир с другими людьми и проблемами, исчез. Борис подошел к другу еще ближе, почти вплотную и замер, вцепившись в воротник пальто двумя руками.
— Я куплю тебе новое, как только откроются магазины, — прошептал он.
Оба сильно волновались — впервые то, что происходит между ними, нельзя будет свалить на алкогольное или наркотическое опьянение. Они ничего не сказали друг другу, но оба знали, что сейчас случится, более того, до дрожи желали этого.
Борис прислонил свою голову к его. Родной, такой пьянящий запах и близость горячего, желанного тела заставило пульс биться на пределе возможного. Дрожащими руками Борис стянул с друга очки и положил их на столик. Стараясь сдерживать себя, он обхватил руками лицо Тео и начал с легких касаний губами, потом робко переключился на шею, проведя по ней языком. Словно электрический ток молнией прошел между ними.
До этого момента казавшийся совершенно безучастным Тео задрожал, с силой схватил Бориса за шею, притянул к себе и подарил глубокий, страстный, такой долгожданный поцелуй, чувствуя, как горячая, слепящая волна поднимается в его теле.
Все происходило в полной тишине, не считая тяжелых вздохов и сдавленного дыхания. Они исступленно прижимались друг к другу грудью, бедрами, пахом, их руки жадно скользили под одеждой. Борис запутался в ремнях, и Тео пришлось взять дело в свои руки. Он быстро расстегнул ширинку, приспустил штаны вместе с бельем и сбросил на пол пальто. Борис почувствовал, как Тео властно надавил руками на его плечи, ясно давая понять, чего он хочет. Тут же, как был, не раздеваясь, Борис рухнул на колени.
Он обхватил губами горячую головку члена и задвигал рукой, помогая себе. Свободную руку он протянул наверх, погладил живот и грудь, сжал поочередно соски — Тео жадно схватил эту руку, прижал к своим пухлым влажным губам, облизал пальцы языком, затем слегка сжал зубами, чтобы приглушить стоны, рвущиеся у него из груди. Прикрыв глаза и тяжело дыша, он чувствовал, как медленно, но неотвратимо летит в пропасть.
Стоящему на коленях Борису член уже упирался в горло, но он только обхватил бедра парня двумя руками и еще активнее заработал губами и ртом. Тео в ответ сильно сжал волосы Бориса и толкнулся сам вперед, еще сильнее, еще глубже. Чувствуя, что он уже на грани и полностью отключил голову, Борис остановился и начал опускаться на пол, решительно увлекая парня за собой. Он приспустил свои брюки и схватил Тео за шею, направляя его голову. Почувствовав, как парень послушно обхватил губами его член, Борис чуть не кончил в эту же секунду, но, усилием воли сдержав себя, вернулся к своим ласкам.
Ничего подобного раньше Тео никогда не делал, но старался повторять движения Бориса, и им обоим не пришлось долго трудиться. Еще сильнее возбуждаясь от того, какую работу Борис заставил его выполнять, Тео, на секунду прервавшись, сдавленно прошептал:
— Борис, я сейчас...
Борис не дал ему закончить, так как с удвоенной силой принялся заглатывать, давая понять, что как раз этого ему и надо. Не в силах больше сдерживаться, Тео громко застонал и кончил прямо ему в рот. Воспользовавшись ситуацией, Борис, которого до безумия заводили стоны Тео, рукой довел себя до финиша, забрызгав другу все лицо.
Они не помнили, как добрались до дивана, как рухнули на него, тяжело дыша.
Борис достал салфетки из тумбочки, стоящей возле дивана, и заботливо вытер лицо Тео, потом свои и его руки и живот.
— И ты хочешь сказать, что я единственный парень, с которым ты спал? — прервал молчание Тео, повернув голову и внимательно наблюдая за Борисом — он знал, что сразу прочитает по его лицу, если тот скажет неправду.
— Ты всегда был единственным, Поттер, — Борис придвинулся ближе, сжимая ладонью бедро.
— Не ври. Я вижу — ты поднабрался опыта.
Борис нахмурился, сдвинул брови:
— Я очень хотел доставить тебе удовольствие, вот и все. Честное слово, я никогда не смотрел в сторону других парней — но у меня крышу сносит, когда я думаю о тебе, — он скользнул рукой под расстегнутую на груди рубашку друга, которая казалось насквозь мокрой. Потом дотронулся губами до лба и понял — у Тео жар.
— Да у тебя температура под 40! — испугался Борис.
Он-то хотел думать, что Тео весь горит от страсти к нему. Пришлось из режима любовника перейти в режим заботливой мамаши и варить суп из консервов и делать укол пенициллина.
***
— Ты знаешь, Пиппа мне как-то сказала, что нестабильным, жаждущим смерти людям нужен партнер, который сможет в острый момент поддержать… — рассуждал Тео. Он лежал, развалившись на огромном диване, раскинув руки и ноги, страдающий от жара и лихорадки, но все еще возбужденный. Рядом Борис, тоже полностью голый, дрожащими руками разливал водку по стаканам со льдом. Они оба были закутаны в белые простыни как в римские тоги, пропахшие потом и сигаретным дымом. На широкоэкранном телевизоре шли фоном старые фильмы, которые они смотрели в детстве. — Ты можешь хотя бы сегодня сделать одолжение и не вспоминать свою Пиппу? — раздраженно перебил его Борис, подумав про себя: «Я все понимаю — у него жар и он, видимо, бредит, но есть у него, всё-таки, совесть или нет?» — Да ты дослушай меня.… И вот если рядом будет человек с такими же слабостями и недостатками, один из них в итоге утянет другого на дно. Я только теперь по-настоящему начинаю понимать, что она хотела сказать. — Да что ты паришься? Ты эту девчонку легко заполучить можешь, — произнес Борис, затягиваясь нервно сигаретой. — Не могу. — И почему это? — Потому что у нее есть парень. — И что? — С которым она живет. — И что? Борис выпустил облачко дыма и продолжил: — Смотри, у тебя вот тоже есть парень, но тебе это, я смотрю, совсем не мешает пиздеть о своих бабах, лежа с ним в одной кровати. Тео заметно смутился. — Борис, я не о том. Просто все вокруг твердят — «Следуй за своей мечтой», «Будь собой», «Слушай зов своего сердца», а что делать, если у тебя такое сердце, которому нельзя доверять? Если оно зазывает тебя в костер, может, лучше отвернуться? Послушно взять курс на нормальность или — как ты — отдаться полностью безумию? — Если честно, Тео, я уже по горло сыт этим безумием, — Борис поднес стакан с водкой и одним глотком осушил его, жидкость обожгла его горло, но придала решимости. — Почему ты думаешь, что я не хочу нормальной размеренной жизни? Давай — Тео, я серьезно, давай — вместе откроем маленький бар где-нибудь здесь, в Антверпене или Стокгольме, а? Ты со своими деньгами делай, что хочешь, а я вложусь — у меня собралось неплохое состояньице плюс деньги за картину. Купим домик небольшой. Я серьезно, Тео, тихая спокойная жизнь рядом с тобой — это все, что мне нужно! Парень задумчиво молчал, пауза затягивалась. Борис, затаив дыхание, ждал, что он ему ответит. — А как же твоя семья? — Кто? — Ну, жена твоя, трое детей…. Борис согнулся пополам от хохота. — Так это все ты выдумал, да? Я так и знал, — на лице у Тео зажглась недоверчивая улыбка. — От первого до последнего слова! Нашел картинку в интернете — семейство как из рекламы йогурта. Еще младенца туда приплёл. Извини, Поттер, я, правда был в стельку, и очень хотел тебя впечатлить, сам не помню, какую ахинею нес! Переборщил. Борис протянул руку, обнял голые плечи Тео: — А ты Поттер? Ты что, всё ещё думаешь жениться на той снежинке? — Я не знаю, честно... Всё очень непросто. Её семья нуждается во мне, им нужна эта свадьба. — А мне предлагаешь быть любовницей женатого мужчины? — пошутил Борис, а глаза у него в этот момент были очень серьёзные. — Это совсем другое — у Китси есть любимый человек, по сути, это будет фиктивный брак. — Тео, я бываю в Штатах наездами, в общей сложности максимум полтора месяца в году. Будем встречаться изредка для быстрого перепиха в придорожных мотелях? Так ты это видишь? — Просто дай мне время подумать, хорошо? И мне в любом случае сейчас придется вернуться в США, чтобы уладить свои проблемы. И скорее всего, это может занять какое - то время. Борис устало откинулся на диван, прикрыв глаза ладонью. «Ну, хватит. Если ему важнее удовлетворить нужды семейства Барбуров, я умываю руки» Несколько часов они провели в неге, периодически проваливаясь в неглубокий сон, оторванные от остального мира. Они будто вернулись в детство — так хорошо и легко им было вместе, звучит банально, но были они как две половинки одного целого. С того момента, как они снова соединились, оба чувствовали себя вернувшимися домой уставшими странниками после долгой и трудной дороги. Быть вместе — как друзья и как любовники, заботясь друг о друге — казалось им сейчас самой правильной и естественной вещью на свете. Поэтому увидев, как Борис готовит себе инъекцию героина, подогревая на ложке смесь, Тео возмутился: — Когда ты думаешь с этим завязать? — Это вообще не проблема. Я только в особых случаях — а сегодня, как ты понимаешь, случай особый. К тому же, у меня рука болит, меня все-таки подстрелили. И тревожить ее нельзя было, а мне её неплохо потревожить пришлось, — ухмыльнулся Борис. Тео был настроен скептически. — Да нет у меня зависимости! — продолжал оправдываться Борис. — С другой стороны, я признаю, что я алкоголик. Это уж не вылечишь. Буду пить, пока не сдохну. Но если уж что меня и убьет — так это ты, Поттер. "И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать – надо мною кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа" — нараспев продекларировал Борис, лукаво прищурившись. — Почему ты начал? — перебил его Тео — в голосе его звучала тревожность. — Не знаю... Ты уехал тогда, и как-то всё закрутилось. Незаметно меня так затянуло, что думал уже и не выплыву. — Мне не стоило тогда тебя покидать, — произнес Тео, отворачиваясь. — Я не должен был... Мы столько времени потеряли, подумать страшно. — Неважно, — улыбнулся Борис, у которого внутри всё болезненно сжалось от этих слов, — всё это неважно теперь — ведь мы вместе. — Так чего не бросишь теперь? — сразу же перекинул стрелки Поттер. — А зачем? — Мне, правда, надо тебе объяснить, зачем? — Ну, а если я не хочу? Тео задумался, затем вздохнул, будто решаясь на что-то, и произнес: — Я пытался покончить с собой. У Бориса перехватило дыхание. — Когда? В Амстердаме? — И там тоже. До этого несколько раз. После того как вернулся в Нью-Йорк, — уточнил он, и, немного помолчав, добавил. — В основном это были таблетки — на большее не хватило духу. Борис не знал, что сказать. Сердце холодело при мысли о том, что пока он улаживал дела с картиной, Тео сидел в номере, запертый, как птица в клетке, и пытался убить себя. На секунду представив, как он врывается в отель и находит там бездыханное тело друга, Борис пришел в настоящий ужас. Руки дрогнули, смесь, которую он готовил на ложке, пролилась. Какая бы настала черная безысходность для него — страшно даже вообразить. Всё-таки он самодовольный идиот — всё это время думал только о себе, о том, какое впечатление произведет на Тео, сколько удовольствия ему доставит возможность швырнуть в лицо другу огромную кучу денег. И не представлял, каково было Тео, когда он неделю жил в полной неизвестности, после того, как они едва не погибли, а ему пришлось убить человека. Да и все эти годы, пока Борис задыхался от злости и от жалости к себе, как жил всё это время Тео — одинокий и потерянный? — Тео, поклянись, прошу тебя, поклянись сейчас, что никогда этого больше не повторишь! Ты жизнь моя, мой свет очей! — Тогда пообещай мне, что бросишь это дело, — Тео улыбнулся своей насмешливой и немного грустной улыбкой. — Чёрт возьми, Поттер! — эта просьба застала Бориса врасплох, но он недрогнувшей рукой отшвырнул ложку. — Я всегда любил тебя, Тео, ты же знаешь? Поттер молчал, закутанный в простыню, его лоб был мокрым от пота из-за температуры и охватившего его волнения. Он прикусил губу и, с сожалением, покачал головой: — Это я должен был первым сказать тебе. Борис кивнул – молчание друга стоило ему долгих лет страданий, но сейчас он понял — это того стоило. Потом он скажет, что этот миг был самым счастливым в его жизни, и теперь ему можно со спокойной душой умирать, потому что ничего лучше не было, нет и быть уже не могло. — Я должен был признаться еще в Вегасе. Но я тогда вообще ничего не чувствовал, был как мёртвый внутри, а когда осознал — мы прощались у такси — наверное, было слишком поздно. Какой же я дурак, Борис. Даже вчера, в номере — мне столько нужно было тебе сказать, а я даже поблагодарить тебя не мог. — Да за что ты меня благодарить хотел, если я забрал у тебя самое дорогое? Тео с любовью смотрел на своего друга, взъерошенного, смущенного, всё еще терзаемого чувством вины. Ему хотелось дотронуться до его волос, прилипших к мокрому лбу — и он сделал это. Он чувствовал, что отныне находиться в своем праве, делать с Борисом всё, что пожелает его душа — а она желала еще большей близости. Слишком долго Тео сдерживал себя, жил, замкнувшись в своем горе, поэтому сейчас, когда в душе у него расцветали цветы, а на губах застыла глупая счастливая улыбка, он не мог и не хотел более скрываться. — Ты знаешь, Borya, бывает ведь так, что плохие дела — не всегда приносят плохое, верно? — Тео обнял друга, прижался всем телом и, глядя прямо в его искрящиеся радостью глаза, прошепталю — Ведь я, наконец, понял, что всё это время самое дорогое, что у меня было — это ты. Тео ясно осознал теперь, то, что в глубине души, знал всегда — он ни на минуту не забывал Бориса. Острое желание быть с ним накрыло его с головой, горькая, мучительная нежность разрывала сердце. Эта жажда была сполна утолена в ту ночь, но на утро оба поняли — и целой жизни не хватит, чтобы исчерпать их любовь до конца.
