Подражатель

      Тяжело приоткрыв веки, Накахара перевел свой взгляд на часы, показывающие четыре утра. Тихо взвыв, он накрылся одеялом почти с головой и закрыл глаза, попытавшись расслабиться и заснуть, так как до времени отхождения поезда оставалось еще три часа, полчаса из которых он уделит на путь к самому́ месту отправки.       Чуя был рад, что вернется в свой родной город, хоть и ненадолго. Однако что-то настораживало его, а интуиция так и била тревогу. Но Накахара откинул эту тревогу. Он был рад, что увидит своих бывших коллег. Чуя до сих пор поддерживает связь с некоторыми ребятами, но из-за последних событий, он стал все реже и реже проверять свою почту и отвечать им. Он был обеспокоен Дазаем и этим делом, все остальное постепенно отходило на задний план. Иногда ему казалось, что он уже превращается в какого-то параноика или психа, который вечно напоминает себе, что надо следить за Осаму и стараться не подвергать его опасности. А тот, как назло, все время лез на рожон и пытался залезть в самый центр событий, не понимая, как сильно он подвергает себя опасности и как сильно заставляет волноваться Чую.       Каждый раз, направляясь в квартиру к Дазаю, Чуя успокаивает себя. Говорит себе, что с ним все в порядке и, возвращаясь к нему домой и видя парня на полу в куче бумаг, нервно покусывающего ручку, он спокойно выдыхает и улыбается, смотря на него.       Но в последний раз, когда Осаму остался с этим психом практически один на один, у него замерло сердце. Когда он сказал ему, что видит его. Чуя застыл в тот момент и не мог даже двинуться, он просто ждал чего-то. Из-за этого он возненавидел себя в тот момент. Чуя понимал, что тот день мог быть последним.       Никто не понимал ход мыслей психа. Некоторые думали, что он просто издевается над Дазаем и, в один момент доведя его до крайности, придет и будет смотреть, как тот сам покончит с собой. И Накахара отчасти стал верить в это после некоторых бессонных ночей, когда Осаму кричал во сне и звал кого-то. Чуя быстро вскакивал и прибегал к нему, успокаивал. А утром они делали вид, что ничего не было.       Немного выбравшись из-под одеяла, Чуя повернул голову к окну и посмотрел на морозную темноту, что создавала атмосферу таинственности и страха. Когда вглядываешься в нее, возникает впечатление, будто кто-то наблюдает за тобой и вот-вот выпрыгнет.       Смотря на нее, Чуя думал, может ли сейчас где-то рядом находиться тот самый псих и наблюдать за ними. Накахаре резко захотелось встать и проверить для душевного спокойствия, но усталость и теплая постель, окутавшая его, не позволили сделать этого.       Прикрыв глаза, Чуя пролежал так несколько минут, но давящая темнота и легкий страх заставили его подняться с постели.       Тихо выругавшись, Накахара направился в гостиную и сел на диван. Включив телевизор, он поставил громкость на минимум и переключил на какой-то канал с «философскими» мыслями.       Свет от телевизора, что немного освещал комнату, и голос, создающий фоновый звук, успокаивали Накахару.       В последнее время Чуя стал более нервным и встревоженным. Он боялся этого психа так же, как и Осаму. Накахара пытался представить себе то, как чувствует себя Дазай, получая те самые записки. За ним следят, знают его с самого детства.       Его мать убили из-за того, что она изменяла или по другим причинам? Ее убил тот самый «подражатель» или кто-то другой?       Направив взгляд на экран телевизора, Чуя опешил, вспомнив слова Дазая: «Это он убил ее». Осаму знает кто это?! Почему он так сказал? Думает на этого психа? Из-за чего именно его мать увезла его?       Попытавшись сопоставить хоть какую-нибудь «картину», Чуя все больше и больше запутывался.       «Убийцы всегда оставляют некую подсказку на месте убийства. Вам не интересно…»       Услышав эту фразу, Накахара быстро подскочил и направился в комнату к Осаму.       Взяв с собой телефон, Чуя включил его и стал подсвечивать комод светом от экрана. Он понимал, что если включит фонарь, то шанс разбудить Дазая поднимется.       Тихо открыв первый ящик, он достал все вещи и стал искать хоть что-то, чтобы найти хоть какую-то информацию о его «отце». Где он сейчас живет и так далее.       Прорывшись в комоде пару минут, Чуя тяжело вздохнул. Он ничего не нашел.       Чуя решил, что когда он приедет в Берген, то направится к бывшему дому Осаму. Накахара посмотрел на время. Было только 4:45.       Немного постояв, разглядывая экран телефона, Накахара отправил короткое сообщение Генри. Именно ему. «Генри, можешь отправить другого патологоанатома? Пусть проверит все трупы заново и сделает ДНК. У меня такое чувство, что тут что-то не сходится.»       Посмотрев на записку, что была на тумбе Осаму, Чуя взял ее. Это был номер той журналистки, написавшей про них статью и слив всю информацию.       Накахара написал еще одно сообщение: «Мне кажется, что эта крыса совсем рядом. Она среди нас. Попробуй найти.»       Переведя взгляд на спящего Дазая, Чуя улыбнулся. Выключив телефон и положив его в карман, он взобрался на постель и, немного придвинувшись к Осаму, приобнял его одной рукой. Осторожно, пытаясь не разбудить его, Чуя зарылся носом в темные локоны. Вечером Дазай принимал душ и это прекрасно ощущалось. Пушистые волосы пахли мятой, от запаха которой так и тянуло в сон, а от кожи исходило тепло и свежесть. Хотелось прильнуть к ней губами и оставить еле заметный след, о котором знал бы только Чуя.       Почувствовав копошение, Накахара чуть приподнял руку, чтобы не разбудить Дазая. Когда тот утих, он вернул руку в исходное положение. Пролежав так около десяти минут, Чуя приподнялся на локтях и посмотрел на умиротворенное лицо Осаму.       Его немного вьющиеся локоны спадали на глаза. Из-за них он иногда смешно нахмуривал бровки и терся носиком о подушку.       Проведя рукой по его волосам, Чуя заправил пару локонов за ухо. Поднявшись с постели, он подошел к двери и, обернувшись, окинул Осаму взглядом еще раз.       — Я люблю тебя.       Покинув квартиру, а затем и подъезд, Чуя поднял голову и посмотрел на снежинки, падающие под светом фонаря. Несколько снежинок упало ему на щеки, неуспевшие охладиться после теплой постели, и сразу же растаяли, оставляя после себя мокрый след.       Немного безразличное и спокойное настроение радовало Чую, он мог на короткое время забыть об этом потрошителе и просто насладиться прекрасной и такой же спокойной погодой.       Идя тихим, равномерным шагом, Накахара осматривался по сторонам. Осло спал. Было тихо и безлюдно и крайне необычно. Этот город всегда был «живым» в любое время, будь то раннее утро или поздняя, глубокая ночь. Это как раз и нравилось Чуе. Всегда что-то происходило — не важно хорошее или плохое.       Но в Бергене такого не было, с одной стороны, это хорошо, но иногда ты думаешь, что тут и вовсе никто не живет. Каждое утро ты встаешь и идешь заваривать себе кофе с мыслями о том, чем бы тебе заняться на работе, посмотреть фильм или подурачиться с коллегами.       Это все продолжалось и, скорее всего, не собиралось заканчиваться, но не для Чуи. Одним поздним вечером к нему домой забежал его друг. Он принес какую-то папку с, как ему казалось, интересным делом.       В ней были документы о каких-то психически больных людях, проходящих лечение в психушке у них за городом. Ничего интересного Чуя там так и не нашел и когда Накахара уже хотел что-то сказать из оперы «Я понимаю, ты хотел хоть как-то меня развеселить и найти мне работу, но…», его друг протянул ему какой-то лист. Тяжело вздохнув, Чуя принял его.       Прочитав содержимое текста, он немного опешил. Все-таки один пациент его зацепил. На фотографии была девушка, лет двадцати трех или четырех, светло-русые волосы и практически белая кожа, на фоне которой синие глаза будто светились и тем самым завораживали. По телосложению девушка была хрупкая и стройная.       Поинтересовавшись о ней побольше у друга, Чуя узнал, что та несколько раз сбегала, но ее каждый раз ловили. Она маскировалась под других людей, постоянно меняла свой внешний и даже внутренний вид. Он рассказал Чуе, что однажды она сбежала и ее не могли найти полгода. Тогда она сменила в себе все, начиная от внешности и заканчивая своей манерой речи. Она нашла какого-то парня, влюбившегося в нее, и собиралась сбежать с ним, но не успела, девушку поймали. И вот она снова сбежала и до сих пор находится на свободе. Может даже где-то рядом.       Немного вздрогнув, Чуя огляделся. Вспомнив этот случай, он немного напрягся. Погрузившись в свои мысли, Накахара задал себе вопрос, как же Дазай ходит куда-нибудь, понимая, что за ним может следить тот самый псих? Также нервно оглядывается и носит в спрятанной кобуре пистолет? Или смиренно ждет его, чтобы поймать и задать интересующие вопросы? Лично Чуя хотел бы поговорить с той девушкой, задать ей несколько вопросов. Мысль, что она кого-то напоминала ему, не покидала Накахару.       Спустя примерно семь часов тряски и «увлекательных» историй какого-то мужика в поезде, Накахара добрался в Берген с дергающимся глазом и с мыслью о том, что в следующий раз он поедет сюда с Осаму, ну или же вообще останется в Осло, так как пережить такую поезду еще раз, он не имеет никакого желания.       Как и планировалось Чуей, сначала он направится к дому, в котором Осаму когда-то жил и узнает все, что только можно у его отца, если тот еще проживает в том доме. Затем поедет в полицию Бергена и постарается добыть нужную ему информацию, а конкретнее, список убийств, похожих на это и происшедших в определенный период, а также те же самые списки подозреваемых в этих делах.       Кивнув своим же мыслям, Чуя взял телефон и, собравшись вызвать такси, тяжело вздохнул и улыбнулся, так как почувствовал урчание в животе.       — Придется отложить визит и сначала перекусить,— с усмешкой прокомментировал Чуя.       Набрав номер такси, который пообещал подъехать минут через десять–пятнадцать, Накахара оглянулся и подошел к доске объявлений, что стояла возде маленького магазина. Осмотрев ее, Чуя заприметил объявление, висевшее всего лишь на одной кнопке, которая так и норовила выскочить и упасть в сугроб вместе с листком.       Прочитав текст на нем, Накахара опешил.       «2 января пропала двадцати-восмелетняя Мелисса Купер. В день пропажи женщина находилась в белом платье, чуть ниже колен, в строгом синем пальто и чёрных сапогах. При себе имела серый клатч и такого же цвета чемодан среднего размера. Если у вас имеется хоть какая-то информация, способная помочь полицейским, просим вас сообщить им.»       Сфотографировав объявление, Чуя запрокинул голову к небу и выдохнул, наблюдая за паром. Скорее всего, на улице было минус семь. Хотелось поскорее добраться в какое-нибудь кафе и заказать чашечку горячего кофе.       Услышав дверной колокольчик, Накахара перевел взгляд на дверь магазина, а затем и на человека, закрывавшего ее.       — Какие люди, — улыбнувшись, сказал Чуя.       Услышав знакомый голос, парень развернулся и усмехнулся. Подойдя к Накахаре, он пожал ему руку и обнял его.       — Чуя, решил вернуться к нам? — с улыбкой на лице, сказал Риг.       — Не дождешься, а что ты тут делаешь? Вроде бы рабочее время.       — Я допрашивал сотрудников вокзала и вообще всех, кто живет в этой округе.       Немного промолчав, Чуя быстро кинул взгляд на объявление о розыске.       — Это из-за нее? — кивнув на доску, спросил Накахара. Риг кивнул.       — Наверное спустя неделю как ты уехал, у нас стали пропадать женщины.       — Просто пропадать? — изогнув бровь, спросил Чуя.       Риг непонимающе посмотрел на него.       — А что?       — Слушай, я сейчас поеду в кафе, перекусить, предлагаю тебе прокатиться со мной и обсудить все, у меня тоже есть кое-что интересное. Согласен?       — Хорошо, — сказав это, Риг обернулся к только что подъехавшей машине, посигналившей им. Водитель, открыв окно, крикнул им: «Вы такси заказывали?» и, получив кивок от Чуи, разблокировал двери.       Подходя к машине Чуя быстро набрал сообщение Дазаю. Он решил не рассказывать ему о том, что решил посетить дом его отца, да и как он собрался потом объяснять то, что знает его прошлый адрес. «Доброе утро. Я уже приехал в Берген, сейчас направлюсь в полицейский участок.»       Ответ пришел через несколько секунд, Накахара также быстро ответил на него и кинул телефон в карман своей куртки, вслушиваясь в разговор Рига и таксиста, которые обсуждали пропавших женщин.       Приехав к кафе, которое выбрал Риг, Чуя покинул машину и заплатил таксисту. После этого пришлось выслушивать упреки о том, что тот сам в состоянии заплатить свою долю и также пару раз упомянул о повышении.       Усмехнувшись и театрально закатив глаза, Накахара открыл дверь Ригу со словами: «</i>Важные чины проходят первым</i>», за что получил неслабый щелбан в лоб.       Они сели за единственный свободный стол, находящийся в центре зала. Само помещение было украшено разными плакатами, пластинками и различными декорациями, которые создавали уютную атмосферу и чувство, будто они сидят в каком-то книжно-игровом центре.       Выбрав блюда, ребята продиктовали свой заказ официанту и перевели взгляд друг на друга.       — Сразу поговорим об этих случаях? — спросил Риг.       Кивнув, Чуя взял портфель, достал файл и протянул его Ригу.       — У нас появился некий «подражатель», который убивает женщин. Как мы поняли, именно тех, кто когда-то изменял своему партнеру, — внимательно наблюдая за другом, он продолжил. — Такой случай уже ранее случался и мы решили проверить весь список тех подозреваемых. Некоторые ведут себя чересчур… нерасчетливо. Как будто старая рана вновь открылась и они в страхе пытаются снова ее закрыть.       Договорив, Накахара стал внимательно наблюдать за реакцией Рига. Тот внимательно вчитывался в текст, иногда хмуря и изумленно смотря на фотографии, прилагавшиеся к информации.       Уловив запах крепкого кофе, Чуя блаженно прикрыл глаза и, проследив за движениями официанта, расставляющего заказы на стол, Накахара ответил, что у него это вошло в привычку. Внимательно наблюдать за кем-то и отмечать какие-либо детали. Например сейчас, он отметил, что у этого парня, искусанные заусенцы. Привычка, распространяющаяся практически на всех, кто испытывает стресс. У Чуи тоже когда-то так было.       — Интересно, — протянув файл обратно, сказал Риг. — Знаешь, Чуя, у нас есть похожие случаи. Нет, не то, что похожие, они идентичные по отношению к жертвам!       Ничего не сказав, Чуя лишь посмотрел на друга, ожидая, когда тот продолжит. — У нас три женщины найденные в лесу. Они были спрятаны, если так можно сказать, под обычным полиэтиленом. Этот маньяк вырезал у всех матки и забрал себе, — сказав это, Риг приподнял бровь и посмотрел на Накахару, уплетающего фаршированные блинчики. «Привычка уплетать все за две щеки так и осталась. В такие моменты он как будто забывает обо всем. Вот кто любит поесть!»       Риг усмехнулся своим мыслям и отпил немного чаю.       — Он не оставлял никакие записки? Когда все это было совершенно? Есть точное время убийств? — с набитым ртом спросил Чуя, размахивая наколотым кусочком блина.       — Записок никаких нет, — после этой фразы, Риг заметил, что Чуя немного напрягся. — Но все остальное есть. Заедем в отдел и я тебе все предоставлю. Как раз мое дело.       Кивнув, Накахара съел еще один кусок и, запив его кофе, почувствовал легкий холод, пробежавший по коже. Развернувшись, он увидел женщину, которая внимательно вчитывалась в газету.       Приехав в отдел, Накахара то и дело улыбался и здоровался со всеми. Многие подходили и не стесняясь обнимали его, приветствуя и расспрашивая, как у него дела на новом рабочем месте. А молодые девушки, работающие с ним около года, чуть ли не вешались на его шею и с хихиканьем спрашивали, появился ли кто на горизонте, на что Чуя отвечал, что они опоздали и со смешком наблюдал за их разочарованными лицами.       Наконец-то вытянув Накахару из круга его бывших коллег, Риг повел его в свой кабинет.       — Обратно придется через окно выходить, — со смешком сказал Риг.       Чуя усмехнулся и плюхнулся на маленький диванчик под окном. Но едва он успел расслабиться, как получил папку, прилетевшую от бывшего коллеги.       — Вот, тут вся информация.       Прочитав все от и до и рассмотрев фотографии, Чуя сделал вывод, что эти убийства совершены немного в другой манере и обращение с жертвой было немного другое.       — Время практически совпадает с жертвами у нас, — сказав это, Накахара посмотрел на заключение экспертизы одной жертвы в Бергене и на заключение, сделанное в Осло.       — У нас два маньяка, которые действуют синхронно? — изогнув бровь, спросил Риг.       — Получается, что так. Он же не может за несколько минут добраться из Осло в Берген? — Чуя немного помолчал. — У вас он пытается не поддаваться огласке. Прячет трупы в лесу, никаких записок, а наш даже в газете заявился.       Ничего не сказав, Риг ушел в свои мысли, но сразу же вернулся в реальность, так как Чуя снова задал вопрос.       — К вам же в Берген приезжает хирург по имени Джан Хансен? — встав с дивана, спросил Накахара.       — Да, а что?       — Мне нужен список всех ее пациенток. А еще, — он помахал папкой. — Я возьму ее? У тебя же есть копии?       Риг кивнул.       — А теперь попрошу тебя об одной просьбе, — сказав это, Чуя накинул куртку.       Подъехав к двухэтажному дому, Накахара снял с себя портфель и закинул его на заднее сидение машины, которую Риг одолжил у одного из своих коллег, сославшись на то, что ему нужно проехаться по кое-каким местам, связанным с делом. И, фактически, это было так.       — Если я не напишу тебе что-то минут через тридцать, то со мной что-то случилось — это во-первых, а во-вторых, если же со мной что-то случится, то сообщи об этом в мой отдел, — выйдя из машины, сказал Чуя.       — Может, я все-таки пойду с тобой?       — Нет. Сиди тут, — закрыв дверь машины, он тяжело вздохнул и направился в сторону дома, где когда-то проживал Осаму.       Поднявшись по лестнице, Чуя подошел к двери и постучал, в глубине души надеясь, что там никого не будет.       Никто не открыл дверь. Накахара постучал еще раз и еще подождал, но вновь ничего не произошло. Снова занеся руку, он решил, что если дверь не откроют, то он попадет в дом через окно. Но этого не потребовалось — ручка двери дернулась.       — Сукин сын, какого хера ты ломишься?! Чего тебе?!       Посмотрев на мужчину, что открыл ему дверь, Чуя убедился, что это точно не родной отец Осаму. У них только одна схожесть. Схожесть в фамилии.       У самого мужчины серые, холодные глаза, смотрящие на Чую с гневом и желанием убить его. Говорят, что глаза — это зеркало твоей души. Накахара не удивился бы, если бы он и был убийцей. А вот волосы, зализанные лаком, придавали ему более строгий вид, как и его идеально выглаженный костюм.       И тут Чуя понял, что даже не знает, что хочет узнать от него.       — Я Накахара Чуя. Полицейский из криминального отдела, — быстро собравшись, сказал он.       Мужчина хмыкнул и усмирил свой, казалось бы, неукротимый гнев:       — И что же надо одному из сраных полицейских?       — Чтобы для начала, вы засунули свои колхозные фразы куда подальше, — подумав, что Дазай жил с ним, Чуя почувствовал какой-то гнев и желание врезать ему.       — С чего бы я стал проявлять уважение к таким, как вы! Вы не стали искать мою жену! — крича и жестикулируя руками, воскликнул мужчина.       Чуя опешил. Едва мужчина занес руку для удара, Накахара быстро вынул пистолет из кобуры и наставил на него.       — Попрошу не делать этого, а пройти в ваш дом и поговорить, — Накахара кивнул на дверь. — Согласны?       Ничего не сказав, мужчина лишь что-то буркнул и прошел в дом. Подойдя к столу, что находился в гостиной, располагавшейся практически перед входом, он сел за него. Чуя встал напротив, убрав пистолет.       — Что вам надо?       — Хотел спросить у вас, про вашу жену. Почему вы думаете, что она жива? Ее же задушили.       — Ложь! Она жива! — мужчина сжал кулаки. — Эта сука жива, она оставила меня и моего сына, а сама сбежала. Инсценировала свою смерть и сбежала!       — С чего вы решили?       — Я был на опознании, это не ее тело, — он опустил голову. — Я любил ее.       — А какие у нее были мотивы, чтобы так поступить?       Мужчина помолчал около минуты. Давящая тишина напрягала Накахару, но он терпеливо ждал, держа руку на оружии.       — Я не знаю, она сама по себе была немного…странная. Не такая, как все, в прямом смысле, — он поднял голову и посмотрел на рамку, стоящую на комоде перед дверью. — Мы познакомились с ней в городе, в парикмахерской, она тогда перекрашивалась, — у него появилась улыбка. — Мы познакомились, все было просто отлично, я был так счастлив. Но затем она пропала на долгое время, однако вновь вернулась и сказала, что у нее проблемы и ей надо бежать. Я, влюбленный дурак, бросил все и сбежал с ней, а потом она снова сбежала, бросив нас.       Смотря в глаза мужчине, покрасневшие и стоящие на мокром месте, Накахара впал в ступор. Он вспомнил ту девушки из психушки. Все просто идеально совпадало.       Сразу же появлялись вопросы. Осаму знал о том, что это не его мать? Он знал, куда она сбежала? Что он конкретно не договаривает?       Запустив руку в волосы, Накахара взлохматил их и тяжело вздохнул.       — Вы замечали за ней какие-то приступы жестокости?       Не желая поднимать взгляд на полицейского, мужчина лишь покачал головой.       — Она все время говорила про какое-то искупление после того, как мы сбежали. Затем стала встречаться с кем-то регулярно. Я пытался узнать, а она все время уходила от ответа, но один раз я нашел какой-то список и стал ее допрашивать, — он усмехнулся. — Скорее всего, она сбежала из-за этого.       — Что за список?       — Он под фотографией в рамке, — мужчина кивнул на рамку, на которую недавно смотрел.       Подойдя к комоду, Чуя взял предмет в руки, но не поспешил открывать рамку. Он провел пальцем по фотографии, где радостно улыбающийся Дазай стоял рядом с отцом, который присел возле него и, приобняв парня одной рукой, другой гладил лежащего рядом щенка, а довольная мама стояла и смотрела на них.       Они такие радостные и его отец так улыбается. Трудно подумать, что это тот же человек, что сидит позади него и пытается сдержать слезы.       Сощурив глаза, Накахара присмотрелся к женщине. Она кого-то напоминала, будто он знал ее и уже где-то пересекался. Резко закрыв глаза, он попытался вспомнить женщину, но в голову не приходил ни один похожий образ. Где он мог видеть такие же синие глаза и русые волосы?       Вернувшись к самой рамке, Чуя вытащил фотографию. На пол упал сложенный листок. Поставив рамку на место, он взял сам лист и развернул его. Внутри был список каких-то женщин, он чем-то напоминал список, который прислали Дазаю с пациентами того хирурга.       — Я возьму его? — повернувшись к мужчине, спросил Чуя. Тот кивнул.       Ничего не сказав, Накахара покинул дом и направился к машине, где ожидающий его Риг уже переполошился.       Увидев Чую, он открыл дверь, когда парень еще не успел подойти к машине, и спросил:       — Ну что?       — Узнал кое-что интересное, — сев в машину, сказал Чуя. — И нашел список. Сможешь пробить всех этих женщин и сравнить с жертвами? Могут быть совпадения.       Риг кивнул и взял список.       — Теперь куда?       — Можешь отвести меня в какое-нибудь тихое место? Я хочу «раскидать» все имеющиеся улики и сложить хоть что-то.       — Хорошо.       Привезя Накахару в парк, где практически не было людей, он высадил Чую и уехал в отдел, обещая, что приедет через час и заберет к себе. На это Чуя лишь улыбнулся и кивнул.       Подойдя к какой-то беседке, он зашел внутрь и сел на скамью, внимательно наблюдая за машинами. Но это занятие быстро надоело и, запрокинув голову, он прикрыл глаза. Мысли никак не складывались. Накахаре так сильно хотелось уткнуться в изгиб шеи Дазая и почувствовать аромат его волос, что он тихо взвыл. Ему так не хватало его присутствия и моральной поддержки, которую тот оказывал, сам не понимая этого. Он всегда успокаивал его и помогал Чуе. С ним Накахара чувствовал защиту, уют и чувство, что он не один и рядом именно тот человек, который готов выслушать его и действительно дать совет.       Достав телефон, Чуя хотел написать Осаму, но, услышав «Я тут», резко обернулся и попытался найти того, кто сказал это. Осмотревшись, он зацепился взглядом за женщину, которая ранее была в кафе.       Встав, он медленно пошел к ней. Она стояла перед переулком между двух жилых домов. Чуя подошел к ней еще ближе, но женщина вдруг забежала в тот самый переулок.       — Черт! — рванув с места, он за несколько секунд пересек дорогу и подбежал к переулку.       Достав пистолет, Накахара выставил его перед собой, пытаясь прислушаться ко всем звукам, так как было жутко темно, а свет задевал лишь проход в сам переулок.       Сделав несколько шагов вперед и покинув зону «света», Чуя услышал шаги позади себя и, резко развернувшись, направил пистолет на человека, стоящего перед ним.       Опешив, Накахара изумленно смотрел на мужскую фигуру перед собой, также наставившую на него пистолет.       — Это ты? — тихо прошептав, спросил Чуя.       В следующие секунду он почувствовал резкую боль в области ноги и свалился на одно колено, а пистолет, сжимаемый рукой, был выбит.       Чуя усмехнулся:       — Ну что ж, убийца всегда находится ближе всех к расследованию. Да, Уолтэр?       — В каком-то счете ты прав, но не я тут убийца, — замахнувшись, сказал он.       Быстро выскочив из квартиры, Дазай бросился вниз, набирая номер Генри. Его сердце безумно стучало, казалось, будто оно вот-вот пробьет грудную клетку, глаза нервно бегали по двору, пытаясь найти кого-то.       — Я еду в Берген! Чуя попал в больницу! Свяжись там с кем-нибудь и узнай, что именно случилось! — запрыгнув в машину, сказал Осаму и, быстро заведя ее, тронулся.       — Да, конечно, но откуда у тебя такая информация?       — Уолтэр! Позвони ему!       Сказав это, Дазай сбросил звонок и прибавил газу. Но не прошло и пяти минут, как телефон зазвонил вновь.       — Да, — пытаясь не сорваться на крик и сохранить спокойствие, сказал Дазай.       — Ты мне так и не ответил! — немного обиженно сказала девушка.       — Слушай, мне сейчас не до этого! Ничего не получится!       — Что?! Что случилось, Осаму? — удивленно спросила девушка, но, понимая, что он может отключиться в любую минуту, перешла сразу к делу. — Я нашла кое-что, что хранила моя коллега, которую вы нашли мертвой. Тебя это заинтересует! Это поможет вам в расследовании!       Резко повернув, Дазай мысленно выругался и сказал:       — Жду тебя через пять минут на вокзале.       Забрав девушку, Осаму приказал ей молчать, пока он не придет в себя и не сможет здраво рассуждать. Она ничего не ответила, лишь прислонилась плечом к двери, подперев рукой подбородок. Девушка скучающе рассматривала пейзаж за окном и сжимала в другой руке папку, иногда бросая беглый взгляд на Осаму. Тот сильно нервничал, это было видно. Он то сжимал, то разжимал руль, нервно барабанил пальцами, а в его глазах можно было увидеть испуг, хоть мимикой он и не пытался этого показать.       Спустя два часа езды Дазай более-менее успокоился, но то, что Чуя находится в больнице не давало окончательно прийти в себя. Осаму даже думать не хотел, что с Накахарой случилось, одна мысль была хуже другой. Может, он что-то узнал? Резко вспомнив про какой-то набор букв, написанный у него на стекле, Дазай достал телефон и, найдя то фото, протянул его девушке.       — Посмотри, я сейчас на нервах, — признался он.       Приняв телефон, девушка смотрел на «надпись» около трех минут.       — Накахара Чуя знает много лишнего, — немного помолчав, она задала вопрос: — Это ваш напарник?       — Да.       — Из-за него вы так мчитесь. Кстати, куда мы едем?       Дазай усмехнулся:       — Такая безрассудная, а если я маньяк? И все устроил для того, чтобы увезти тебя куда подальше и убить?       — Нет, вы не такой. Я это чувствую, — уверенно сказала она.       Осаму промолчал.       — А что с вашим напарником?       — Он попал в больницу.       Заметив, как он напрягся, девушка пожалела о заданном вопросе и попыталась переключиться на другую тему.       — Вам рассказать, что я нашла?       Тяжело вздохнув, он кивнул.       — Если рассказать кратко, то этот маньяк работает не один. Практически в одно время совершались убийства в Осло и в Бергене. Также она нашла имена всех убитых в списке хирурга Ханса и упомянула какую-то комнату.       — Снова комната… — шепотом сказал Дазай.       — Что? — не расслышав, спросила девушка.       — Спасибо за информацию, но ее можно было бы передать по телефону, — сказав это, Осаму сжал руль. — Кстати, как тебя зовут?       Девушка усмехнулась:       — Британи Джонс.       Зайдя в больницу, Осаму подошел к стойке регистрации.       — Извините, мне нужен пациент, поступил сегодня. Накахара Чуя, — обращаясь к женщине лет сорока шести, сказал он.       — Да, он в палате 34, а вы кто?       Не дослушав вопрос, Дазай побежал к лестнице, услышав позади себя краткое «Стойте!».       Проходя по коридору, он всматривался в каждую нумерацию двери и, найдя нужную, остановился. Повернув ручку двери, Осаму встретился с доктором.       — Извините, а вы кто? — осмотрев Дазая с головы до ног, спросил он.       — Стой! — подбегая, крикнула женщина с двумя мужчинами, а позади них была Британи. — Он просто так рванул к пациенту! Даже не сказал ничего! — отдышавшись, сказала женщина.       — Интересно, как он узнал, в какой он палате, — исподлобья посмотрев на нее, спросил доктор.       — Извините, — обращая внимание на себя, сказал Дазай. — Это мой напарник, мне надо увидеть его.       Мужчина тяжело вздохнул и поправил очки.       — Пока что к нему нельзя попасть. Можете прийти завтра утром, — отходя от двери, сказал он.       — А что с ним?       — Пулевое ранение в ногу, несколько ножевых ранений в области печени и сильные ушибы. Ему также нанесли урон тяжелым предметом, — посмотрев в напуганные карие глаза, мужчина добавил: — Сейчас он в коме. Мы добились стабильного состояния, но нанесенный удар слишком сильный. Мы даже предположительно не можем сказать, когда он придет в себя или сможет ли вообще прийти, — сделав маленькую паузу, он продолжил: — И пока вы здесь, попрошу заполнить кое-какие документы. Если вы сейчас в состоянии…       — Да, хорошо, — перебив его, сказал Дазай и направился за мужчиной, попросив девушку подождать его внизу.