Подражатель

       Осаму запустил пальцы в свои волосы и несильно сжал их. Опустив голову, он зажмурился так плотно, что почувствовал, как из глаз потекли слёзы.       Всю ночь он просидел за столом в гостиной снятого на несколько дней номера и смотрел в документы, переданные ему бывшим коллегой Чуи — Ригом. Дазай не понимал, что такого нашел Накахара, что с ним решили так расправиться. Несколько раз Осаму пытался вспомнить время, когда было написано «послание» на его замерзшем окне машины, но точно вспомнить не мог. Дазай лишь предположительно прикинул, что это случилось за два часа до того, как Накахару чуть не убили. А добраться за час из Осло в Берген невозможно. Значит, убийца не один.       Все сильнее сжимая пальцы в волосах, Осаму думал о Чуе. Тот лежит в коме уже неделю и никаких улучшений все нет. Состояние стабильно, но он не просыпается.       Каждый день Осаму приходит в эту больницу, медленно, с надеждой, поднимается по лестнице и думает, что открыв дверь в палату, он услышит выпущенную шутку Чуи. Дазай обожал их. Всегда, когда Чуя приходил домой и начинал что-то делать, он мог подшутить над парнем, чем заставлял его глаз нервно дергаться. Но Осаму нравилось слушать его дурацкий заливистый смех и прикованный к нему взгляд голубых глаз.       Но теперь, когда Дазай приходит к нему, его встречают не дурацкие шутки Накахары, а раздражающее пиликанье приборов и резкий запах препаратов и хлорки.       Дазай мог несколько часов сидеть возле него. Он наблюдал за умиротворенным лицом, на которым иногда проступала испарина. Осаму ласково улыбался и протягивал к нему руку, осторожно убирая рыжие пряди с его лица.       Осаму так сильно скучал по нему, по его немного хриплому голосу, ласковому взгляду, которым тот все время смотрел на него, а Дазай делал вид, что не замечает и продолжал спокойно говорить на какую-нибудь тему. Но в душе все сжималось и трепетало. Он чувствовал себя каким-то влюбленным мальчиком, встретившим свою первую любовь.       Дазаю так хотелось снять эту кислородную маску с его лица и прильнуть к немного приоткрытым губам. Он бы забыл о каких-то поставленных принципах, дурацких внушениях. Ему просто хотелось прикоснуться к Чуе, почувствовать его тепло и ощутить ласку. Оказаться в его крепких объятьях и улыбнувшись прошептать «Я скучал…».       Но теперь он каждый день приходит и смотрит на Накахару, не в силах ничего сделать. Он просто смотрит, а Чуя каждый день находится на какой-то ступени, за которой может больше ничего и не быть.       — Сука! — ударив кулаком по столу, с которого упала кружка и издала характерный звук разбитого стекла, Осаму провел рукой по лицу.       Под глазами уже залегли синяки, а кожа стала неестественно бледной. Казалось, что он сам умирает, без своего глотка воздуха ввиде рыжеволосого парня по имени Накахара Чуя.       Подъехав к больнице, Дазай облокотился на сидение и прикрыл глаза, но буквально через несколько секунд открыл их и обратил внимание на девушку, которая стучала в окно его машины.       Открыв дверь, он покинул машину и, заблокировав ее, перевел взгляд на девушку.       — Осаму… — та осмотрела его. С каждым днем Дазай становился все мрачнее, — Я встретилась с другом… —она нервно закусила губу, — Чуи. Он передал мне кое что.       — И что же? — направившись к дверям больницы, спросил Дазай.       — Результат ДНК того, кто возможно избил твоего напарника и по совместительству убийцу нескольких женщин.       От услышанного Дазай остановился и посмотрел на девушку, которая точно ожила от его заинтересованности, но сам парень чувствовал что-то нарастающее в душе. Это не было ликующем чувством или удовлетворенностью. Нет, это было… желание расправиться с этим ублюдком. Посмотреть ему в глаза, заставить закусить бордюр, затем ударить в затылок, чтобы сломать ему челюсть и, пока тот бьется в агониях, выстрелить ему в ногу и брюшную полость так же, как и он Чуе.       — Осаму? — тихо позвала его Британи и легонько пихнув в плечо. — Все хорошо?       — Да, все нормально. Я зайду ненадолго к Чуе, а затем вернусь к тебе и мы поговорим.       Ничего не сказав, она лишь кивнула и прошла за ним в больницу.       Расставшись на время с Британи в холле, Дазай направился вверх по уже привычной ему лестнице, на ходу думая, что дня через три ему придется вернуться в Осло и продолжить дело. Без Чуи.       Осаму, подойдя к двери, немного постоял перед ней. Сейчас в Дазае бушевала куча эмоций. Его переполняла злоба, ненависть, растерянность, страх, смятение, любовь. Ему хотелось закрыться в какой-нибудь комнате и выплеснуть все эмоции, чтобы его никто не видел, не тревожил. Просто остаться один на один со своими чувствами. Но капля рассудка не разрешала этого сделать. Частично он понимал, что может совершить глупость, но где-то в глубине души, он этого и хотел, потому что боялся, что сойдет с ума. Все эти события вывели его из колеи. Он изменился.       Повернув ручку и толкнув ее вперед, он шагнул и остановился в проеме двери, не проходя дальше.       Он смотрел на Накахару. У того снова на лбу появилась испарина, а красная линия, поднимавшаяся то вверх, то вниз, противно пикала.       Подойдя к его койке, Осаму прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке Чуи и, улыбнувшись, сказал:       — Есть хорошие новости — нашли зацепку к этому ублюдку. Не знаю каким образом, но это не важно, ее нашли и скоро все закончится, — он прикрыл глаза. — Это ведь хорошо, Чуя?       Тяжело вздохнув и прикусив губу, чтобы не сорваться от переполнявших его чувств и не зареветь перед Чуей, Дазай медленно посчитал до десяти.       — Чуя, я так бось, а чего — и сам не знаю. Я узнал, что ты что-то скрывал или узнал что-то очень важное, — он придвинул стул и сел на него. — Это практически ломает меня. Каждый день я делаю предположения и пытаюсь понять, что же такое ты узнал. И каждое хуже другого.       Осаму замолчал и перевел свой болезненный взгляд на окно. Пасмурная погода стояла уже три дня. С одной стороны, это нравилось ему, она успокаивала, вгоняла в дрему, заставляя его забыть обо всем и спокойно вздремнуть, но тут же его посещали мысли, что Накахара так и не вернется к нему, не найдет тот голос, за которым ему надо следовать и не сможет открыть глаза. Из-за этого у него появлялась злость. К себе, к подражателю. Он должен был ехать с Чуей, но послушал его и остался в Осло. Они напарники и должны быть вместе, вместе расследовать и подстерегать друг друга.       — Знаешь, Чуя, — Дазай горько улыбнулся и сжал ладонь Накахары в своей. — Я с нетерпением буду ждать твоего возвращения. Ты все хотел съездить покататься на лыжах, сноуборде. Мы это сделаем, как только ты поправишься, — прислонив лоб к ладони Накахары, Дазай зажмурил глаза.       Просидев так около десяти минут, Осаму вслушивался в слабое дыхание Чуи и думал о том, что сейчас чувствует Накахара, что ему снится и что он сейчас видет. Именно сейчас, он хотел понять его так сильно, чтобы помочь. Он мог сидеть тут часами и разговаривать с ним на разные темы, мог включить его любимую музыку, о которой он узнал совсем недавно, когда они сидели в гостиной и обсуждали своих любимых исполнителей. Он пытался делать всё, что было в его силах.       Дазай поднялся, наклонился к нему и, прикоснувшись своим лбом к его, тихо прошептал:       — Я люблю тебя.       — И с чего вы взяли, что именно этот человек и является тем самым «подражателем»? — спросил Дазай, помешивая кофе. — В этом переулке за день проходит множество людей. Это мог быть кто угодно.       За то время, пока Осаму был у Чуи, Британи встретила Рига, решившего также проверить Накахару, но она отговорила его, попросив обсудить с Дазаем убийцу, который почти что убил Чую. Девушка могла и сама побеседовать с ним и как-то помочь разобраться, но с бывшим коллегой Чуи он узнал бы намного больше информации, да и тот сам работает в полиции и у него наверняка есть какие-то сведенья.       — Мы нашли волос на Накахаре.       Дазай изогнул бровь:       — Да на его одежде могли быть волосы хоть кого. В нашем отделе он много с кем контактирует, волосы на одежде могли оказаться кого угодно.       — Его нашли на шапке.       — Слушайте, — Дазай сцепил пальцы и водрузил на них свой подбородок, — мне кажется, что вы просто пытаетесь уцепиться хоть за что-то. Вы боитесь, что он нападет и на ваших людей.       — Нет! Осаму, извините, но наши эксперты тщательно все проверили, — немного раздраженно, сказал Риг.       — Да? И как же они это сделали? — тяжело вздохнув, Осаму поднялся. — Вы нашли какой-то волос. Он ничего не доказывает.       — Мы осмотрели одежду Накахары и отправили ее на экспертизу. Взяли анализ крови.       — Да хватит уже! — взмахнув рукой, крикнул Дазай. — Вы понимаете, как глупо это звучит?! Какая-то кровь и волосы! Да, там была кровь Чуи! Он лежал в луже свой крови, там не могла сохраниться кровь другого. Да и не было ее там. Вы думаете, что убийца, с хирургической точностью вспоровший несколько женщин, не оставив никаких следов, допустил такую точную ошибку?!       Риг молчал.       — Когда у вас появится что-то действительно важное, позвоните в наш отдел, — уже собравшись покинуть кафе, Осаму остановился и вновь перевел взгляд на позвавшего его Рига.       — Хотя бы возьмите и ознакомьтесь, — протянув папку, сказал он.       Ничего не ответив, Дазай окинул его взглядом и, забрав папку, ушел.       Вернувшись в свой номер, Осаму прошел в спальню и, кинув папку на тумбочку, подошел к окну. Он открыл его и впустил холодный порыв ветра, даже не вздрогнул. Дазай достал пачку сигарет и, вынув одну, закурил. Осаму затянулся. Почувствовал, как кровь изголодалась по никотину и блаженно прикрыл глаза.       Это единственное, что могло его сейчас успокоить и немного вернуть в «стабильное» состояние. Осаму очень сильно пугало состояние Чуи и то, что маньяк начал действовать. Он перестал пугать их как раньше. Он стал заканчивать игру.       Прикусив фильтр сигареты, Осаму опустил голову и сильно зажмурил глаза.       — Сука! Чертов ублюдок! — крикнув, Дазай сжал в руках сигарету и выкинув ее, тихо прошептав:       — Ты знаешь все… — он перевел усталый взгляд на брошенную папку. — Кто же ты?       Осаму не спеша подошел к тумбочке и протянул руку к папке, но на несколько секунду замер. Почему-то ему было страшно узнавать, кто это. Он не был уверен, что это действительно тот, кто чуть не убил Чую. Полиция Бергена не могла утверждать это на сто процентов. Но это должен сделать Дазай. Он должен узнать и проверить всю информацию, разобраться со всем и самое главное — помочь Накахаре. Но он не знает как это сделать. Единственное, что Дазай может — это расследовать.       Осаму осторожно открыл папку и достал единственный лист с информацией о ДНК, забегал глазами по строчкам.       — Дазай, у тебя было открыто…       — Британи, мне нужен твой билет до Осло, — подбежав к маленькой тумбочке, Осаму достал сумку и стал закидывать в нее вещи. — Ты же сегодня уезжать собиралась?       — Да, но можно и купить, там еще осталось несколько. Я могу заказать сейчас, — достав телефон и что-то начиная набирать, сказала она.       Пройдя вперед и сев на кровать, девушка посмотрела на парня, тот был очень взволнован и можно сказать… напуган? Но было в нем сейчас и что-то такое, что пугало.       — Что случилось? — убрав телефон, спросила она.       — Нужно срочно проверить кое-кого, — Осаму неожиданно замер. — Я думаю, что это конец.       Заняв свое место, Дазай достал нужные ему бумаги и телефон. Он начал сверять все данные. Везде был Уолтэр. Он знал все наперед. Даже на первом вызове он уже был там, хотя обычно не берется за такие дела добровольно. Два года совместной работы с ним дали Осаму представление об этом человеке: отстраненный, незаинтересованный ни в чем, скрытный. Мало кому удавалось узнать о нем что-то больше. Каждый в их отделе знал столько, сколько позволял узнать сам Уолтэр. Но за последние месяцы он резко изменился. Стал более приветливым, общался со всеми и пытался разузнать все, о чем только говорили в их отделе, но также он пытался как можно больше контактировать с Дазаем и узнавать о нем что-то, а тот, без каких-либо опасней общался с ним. Многие, конечно же, подозревали, что что-то случилось, но после того, как его заметили с девушкой, все вопросы отпали. Он влюбился — это был вердикт каждого, и все благополучно забыли свое волнение.       Но как всегда убийца находится рядом. Он дышал им в затылок, каждый раз шутил: «Я тебя убью» и каждый раз это была не шутка. Он действительно мог это сделать и почти сделал это с Чуей.       Закрыв глаза, Осаму протер рукой лицо.       — Чуя, мне так страшно…       — Вызови такси, нам надо в отдел, — сказал Дазай девушке, достав телефон и кому-то набрав. Та послушно выполнила «поручение».       С каждым гудком Осаму все сильнее нервничал. За все это время Уолтэр мог спокойно покинуть Осло.       — Черт! Он не отвечает, — сжав телефон, парень закинул его в карман куртки и посмотрел на девушку.       Та невольно напряглась. Он смотрел на нее таким взглядом, в котором можно было прочитать страх и беспокойство. Ему как будто нужна бла поддержка, хоть чья-та.       —Дазай, слушай… — Британи подошла к нему. — Я не могу тебя как-то успокоить, приободрить или сделать еще что-нибудь, чтобы облегчить душу, потому что я не тот человек, — она подняла не него глаза и чуть приулыбнулась. — Но я сделаю все, чтобы помочь тебе. На время я буду твоим напарником.       Немного напрягшись, Дазай посмотрел на девушку. Неужели его беспокойство было так сильно заметно или дело было в чем-то другом? Но, прокрутив слова девушки в голове, он усмехнулся.       — Британи Джонс, ты самая безрассудная девушка из всех, с кем я общался, — он улыбнулся. — Спасибо.       Немного помолчав, Британи крикнула:       — Такси! Вон, быстрее!       Быстро выбежав из машины, парень бросился к зданию и через пару минут он уже находился в отделе. Забежав в него вместе с девушкой, Осаму рванул к кабинету Генри. Его сердце бешено колотилось, а к горлу подступил ком. В машине Британи написала ее коллега и сообщила, что нашла еще кое-что, связанное с тем хирургом, которым так сильно интересовался Дазай. Ему казалось, что он скоро упадет в обморок. Мозги отказывались быстро соображать и принимать более оптимальное решение. Он был на взводе. Впервые такое случалось с ним и это еще сильнее подгоняло панику.       Осаму подбежал к кабинету Генри под удивленным взглядом коллег и резко открыл дверь. Дазай посмотрел на Генри, застывшего в одной позе с ручкой, занесенной над бумагой.       Тяжело дыша, Осаму подошел к его столу, уперся руками и посмотрел в его немного удивленные глаза:       — Где сейчас Уолтэр?!       Опешив, мужчина осмотрел его и, встревожившись состоянием подчиненного, спросил:       — А зачем он тебе?       Ничего не сказав, Дазай быстро достал из кармана листок и отдал его мужчине.       — Где он?! — нервно повторил вопрос Осаму.       Быстро окинув взглядом листок, тот непонимающим взглядом посмотрел на парня. Это было подтверждение того, что волос принадлежал некому — Уолтэру Ольсену.       — Господи, Генри! Скажи, где этот ублюдок?!       — Пока ты не объяснишь…       — Пока я буду объяснять, он уже сможет сесть на поезд и уехать! Если уже не сделал этого! —крикнул Дазай и перевел взгляд на девушку. — Она все расскажет, а сейчас скажи мне, где он, — немного успокоившись, сказал Осаму.       Бросив взгляд на девушку, Генри нервно потев переносицу и, выдвинув ящик, достал из него белый конверт.       — Вот, — он протянул его. — Он просил передать тебе это, а затем написал заявление на увольнение, — мужчина немного помолчал. — У меня все больше и больше вопросов.       Осаму нервно усмехнулся и принял конверт. Уолтэр уволился.       Дазай быстро раскрыл конверт и, вытянув оттуда листок, развернул его.       «Дазай, скорее всего, ты уже все понял. Но хочу сказать, что я поражен. Я удивился, когда понял, что этот рыжий сукин сын даже перед лицом смерти смог оставить для тебя подсказку. Стянул мой волос с куртки. Какой-то гребаный волос! Ну ничего страшного, я хорошо повеселился с ним. Да и мое время поджимает. Но Чуя такой гордый, что даже не вскрикнул, когда я наступил на его рану ногой и надавил на нее. Он просто прикусил губу. Я даже подумал, что он ее порвет, но его голосок я все-таки услышал, когда пустил в него еще одну пулю. Ах, я отвлекся. Прости меня, перейдем к делу. Сейчас я нахожусь на лыжном обрыве, там уже никто не катается. Ты знаешь, где это. Я видел, как ты читал статью о нем. Там мы и продолжим разговор. Увидимся.»       — Когда он вернулся? — сложив письмо и затолкав его в карман, спросил Дазай.       — Часа четыре назад. Сказал, что решил покинуть тебя пораньше, так как у него появились дела. А теперь… Осаму!       Не дослушав, Дазай быстро покинул кабинет и направился к обрыву.       Сейчас я поднимаюсь на обрыв и не могу поверить, что это конец. Либо мой, либо Уолтэра. Это глупо — идти одному, но… У меня даже нет оправданий. Я не буду говорить, что пошел сюда в состоянии аффекта. Я пошел сюда один, потому что хотел узнать кое-что у него. И это должен узнать лишь я один. Сейчас я вне себя от того, что узнал. Он, черт возьми, был все время рядом. Он просто играл с нами. А трупы подкидывал, как полена в огонь, чтобы разогреть наши чувства и заставить все сильнее и сильнее гореть в страхе от того, что он делает. А сам он грелся и радовался этому. Но пугало меня отнюдь не это. Меня пугало то, что это не конец. И Чуя тоже знал это.

Осаму Дазай.

      От отдела до лыжного обрыва Осаму доехал за час. Проехав на канатке до верха, парень быстро пробежался по снегу и за несколько минут дошел до тропинки, что вела к самому обрыву.       Поднявшись, Дазай прищурился и попытался всмотреться в самый край обрыва, чтобы разглядеть там его. Пурга била в лицо и мешала сориентироваться, но как только она немного затихла, он заметил мужскую фигуру на краю. Это был Уолтэр.       Спокойно выдохнув, Осаму приоткрыл кобуру, чтобы при необходимости воспользоваться пистолетом. Подходя к нему все ближе и ближе, он чувствовал, как Уолтэр улыбается. Он как будто видел его улыбку перед собой. На секунду Дазай представил, как с такой же улыбкой он пытался убить Накахару.       — Дазай, — повернувшись к нему лицом, сказал Уолтэр. Он правда улыбался. Это была безумная улыбка.       Ничего не ответив, Осаму положил руку на пистолет и остановился. Они были в двадцати шагах друг от друга.       — Как тебе? — легко и на веселе спросил Уолтэр.       — Про что ты? — напрягшись, спросил Дазай.       — Про вид, — он отвернулся. — Безумно красиво. Это вечернее зимнее небо и легкая пурга.       — Скажи мне, зачем?       Удивленно посмотрев на Осаму, он усмехнулся.       — Дазай, ты же знаешь. Сам рассказывал мне это. Зачем «подражатель» убил этих женщин.       — И ты, улыбаясь мне, кивал. Но это безрассудно Уолтэр! Ты не «очистил» мир, убив некоторых девушек.       — Ты узко мыслишь и не понимаешь людей, — он посмотрел в небо. — Знаешь, ты всегда был таким замкнутым. Не понимал других людей и знаешь, — не опуская голову, он перевел взгляд на Осаму, — если бы ты не был таким говнюком, то раскусил бы меня еще раньше.       — Я не…       — Нет, ты бы смог. Ты просто не можешь признать того, что я был все время рядом, а вот Чуя…       Дазай закусил губу и сжал ладони в кулаки, вызвав у Уолтэра смешок.       — Этот парень хорошо разбирался в людях. Поэтому и стал обращать на меня все больше внимание, — он сделал шаг к Дазаю. — Он не забывает никого.       Осаму опешил.       — Я не буду забирать лишнее время у себя и у тебя, так что задавай следующий вопрос. Я жду его, — улыбнувшись и помотрев в глаза парня, сказал он. Складывалось впечатление, что он читает мысли.       — Ты действовал не один? Ты бы не смог быть в Бергене и Осло одновременно.       — Ну и зачем тогда задаешь этот вопрос, если знаешь ответ? Задай конкретнее.       — С кем ты убивал?       Уолтэр улыбнулся.       — Девушек куда больше, чем вы думаете, — увидев напуганный взгляд Дазая, он улыбнулся. — Ты понял. Я думаю, что ты уже догадался, куда тебе следует направиться?       Ничего не сказав, Дазай попытался прийти в себя и собраться, но, услышав шаги позади, резко обернулся.       Улыбнувшись от резкого крика Осаму, свалившегося в сугроб, Уолтэр быстро подошел к нему и, забрав его пистолет, вывалившийся из кобуры, отбросил его куда-то в сугроб. К утру его заметет так же, как и Дазая. Пурга становилась все сильнее и сильнее.       Сам же Дазай схватился за пулевое ранение и попытался остановить кровотечение. Уолтэр подстрелил ему ногу. Всю конечность пронзила резкая боль, а мышцы стали жечь, будто об его ногу затушили сразу сотню сигарет, но на несколько секунд все прошло и наступил шок. Осаму вспомнил Чую, что появился у него перед расплывчатым взглядом. Даже сейчас Дазай думает о нем, он представляет его боль и то, как он лежал в собственной луже крови.       Закусив губу, Осаму посмотрел на Уолтэра. Он хотел убить его.       Улыбнувшись, мужчина посмотрел на Дазая и сказал, точно читая его мысли:       — Знаешь, я бы не позволил тебе убить меня, — Уолтэр направлялся к обрыву. — Да и твоя пуля должна попасть в другого. Я надеюсь, что ты встретишь того самого «подражателя».       Подойдя к обрыву, он посмотрел вниз. Ничего не видно. Пурга скрывает все.       — Так печально, — он улыбнулся. — Я бы остался и проследил за всем этим, но мое время заканчивается. Болезнь прогрессирует.       Переведя взгляд на небо и прикрыв глаза, он глубоко вдохнул и, что-то прошептав, повернулся в полоборота к Дазаю. Помахал ему и, расправив руки, сделал шаг назад.       Внимательно наблюдая за действиями медсестры, Осаму обдумывал ход дальнейших действий. Ему надо наведаться к Джану Хансену и проверить его, а также узнать, что за информацию нашла коллега Британи.       — Генри отправил отряд на поиски тела Уолтэра? — переключив внимание на Джонс, стоящую возле двери, спросил Дазай.       — Да, — она подошла к нему. — Как только ты начал кричать, чтобы я позвонила ему и дала трубку тебе.       Девушка тяжело вздохнула:       — Осаму, ты сказочный дурак! Какой придурок пойдет на убийцу один?! А если бы он выстрелил не в ногу?!       — Не выстрелил же, — шикнув, сказал он.       — Будь тут твой напарник, он бы…       — Его здесь нет, —холодным тоном произнес Осаму и опустил голову.       Закусив губу и сложив руки на груди, девушка мысленно проклинала себя за то, что напомнила ему о Накахаре. Только он смог полностью переключиться на расследование, она напомнила ему о Чуе. Иногда у нее появлялась мысль о том, что они не просто напарники и их связывает нечто большее, а Дазай пытается всячески это скрыть. Будто боясь осуждения со стороны. Даже на ее вопросы о состоянии Накахары он отвечал кратко и быстро, пытаясь сдержать эмоции и не показать правду другим.       Когда она была в палате вместе с ним, то часто замечала, как он смотрел на него, находясь рядом. Как он переплетал его холодные пальцы со своими, как ласково проводил рукой по его волосам и смотрел на его спокойное, умиротворенное и бледное лицо, каждый раз что-то шепча.       — Дазай, — присев возле него, девушка разблокировала телефон и протянула его парню.       Осаму прочитал сообщение от Генри, где говорилось, что он нашел нужную информацию, запрашиваемую Накахарой, просил его приехать и забрать ее.       — Что он просил найти? — напрягшись, спросил Дазай.       — Я не знаю, — забрав телефон, ответила девушка. — Я же не работаю с вами.       — Точно, тебе же написала какая-то девушка о…       — Мы уже договорились о встрече. Я сразу же отправлю все тебе, — перебив его, сказала она.       — Спасибо, — он улыбнулся. — С меня интервью.       Приехав в отдел, Дазай направился к Генри за тем, чтобы забрать то, что просил узнать Накахара. Эта информация сильно напрягала Осаму. Чуя и правда знал намного больше, чем он и не рассказывал об этом ему. И также об этом знал Уолтэр, из-за чего Дазай задумывался о том, что он мог быть как-то причастен ко всему и поэтому пытается уничтожить всю «лишнюю» информацию. И из-за этих мыслей Осаму хотел прикончить самого себя.       Он, черт возьми, любит этого парня. И само осознание этого вызывало отвращение к самому себе. Он впервые не хочет просто взять кого-нибудь и вытрахать на тумбочке, он впервые хочет чувствовать на себе взгляд чисто голубых глаз и ласковых прикосновений немного грубых и шершавых рук. Он хочет чего-то большего, чем просто связь на одну ночь.       Зажмурив глаза и сделав шаг вперед, Дазай выругался.       Костыли сильно усложняли его передвижение, да и вообще, они будут сильно мешать ему в расследовании этого дела. С таким повреждением ему будет трудно без посторонней помощи.       Подойдя к кабинету, парень толкнул приоткрытую дверь костылем и прошел вперед.       Генри, сразу же обративший на него внимание, затих и убрал телефон, осмотрев парня.       Пройдя к креслу, Дазай упал в него и, откинув голову на спинку, спросил:       — Что за информация?       — О трупах, — кратко ответил он.       — Что? — Осаму поднял голову и удивленно посмотрел на начальника.       — Чуя предполагал, что у нас есть крыса, скрывающая информацию.       Немного помолчав, Дазай кинул взгляд на лежащую на столе папку.       — Скрывали настоящие данные о жертвах.       Генри кивнул.       — Накахара был прав. У нас есть крыса и информацию действительно скрывали, — взяв папку и подойдя к Дазаю, он протянул ее. — Я думаю, тебя это действительно удивит.       Приняв папку, Осаму положил ее себе на колени и перевел взгляд на Генри:       — Вы нашли крысу?       — Да, но…       — Тогда я проведу опрос и сам разберусь с этим.       — Дазай…       — Генри, поймите, ваши ребята хороши, но они не знают всего того, что знаю я, — перебив его еще раз, сказал парень.       — Дазай, не в этом дело, — посмотрев на время, а затем вновь переведя взгляд на парня, он сказал: — Этот кретин разбил голову об стену.       Сидя напротив койки, Осаму сжимал холодную руку Накахары и смотрел на него с улыбкой на лице, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на того с объятьями. Он и не помнил, как быстро купил билет и сел на поезд и делал ли он это вообще? Казалось, что тех моментов просто нет. Нет тех убийств, той боли и тех моральный изнурений. Все это будто прошло за секунду. Был лишь этот момент и этот человек.       — Дазай, — Чуя улыбнулся и притронулся рукой к щеке парня. — Ты смотришь на меня неотрывно. Я, конечно же, знаю, что являюсь неотразимой и самой лучшей персоной, но все же, — он усмехнулся. — Отведи ты взгляд.       — Прости, но не могу, — Осаму опустил голову на его колени и, через секунду почувствовав чужие пальцы в волосах, довольно ухмыльнулся. — Тебя слишком долго не было, Чуя. Я скучал.       Рука в волосах замерла и Дазай резко напрягся, но, подняв взгляд на Накахару, удивился. Тот сидел и смотрел на него… нечитаемым взглядом.       — Это точно мой напарник?       Фыркнув, Осаму вернулся в исходное положение и что-то буркнул себе под нос.       — Прямо как в детстве, — улыбнувшись, сказал Чуя.       — Что? — повернув голову лицом к Накахаре, спросил он.       — В детстве, когда мы были маленькими, я отвел тебя в мой самодельный планетарий. — начал Чуя. — Ты тогда пытался угадать созвездия, но каждый раз ошибался, а я поправлял тебя и тогда ты также надувал щеки и что-то бубнил себе под нос.       Осаму, опешив, смотрел на Накахару, как на призрака.       — Я и не удивлен, что ты меня забыл, — он пожал плечами. — Я тогда был тихим и не особо составлял о себе какое-нибудь впечатление, ты тогда меня пожалел и из-за этого пошел со мной.       — Ты еще закрыл меня от удара моего отца, — тихо сказал Дазай. — Как я мог забыть…       — Все хорошо, Дазай, — Чуя ласково улыбнулся и провел рукой по щеке. — Я все понимаю.       Осаму сжал руку Накахары и, уткнувшись в нее лбом, сказал:       — Я скучал по тебе, Чуя…       Накахара усмехнулся:       — Я тоже по тебе скучал. Я хочу вернуться к тебе, Осаму.       — Что? О чем ты? — полностью поднявшись и посмотрев на прикрытые глаза Чуи, он положил руку на его плечо и немного встряхнул его. — Чуя?!       Накахара ничего не ответил, а прибор запищал, показывая малый и медленный пульс.       — Медсестра! — выбежав из палаты, крикнул Осаму. Никого не было.       Пробежав дальше по коридору, Дазай никого не нашел. В больнице были только они. Быстро вернувшись к Чуе, Осаму замер.       Прибор показывал прямую линию, а рука Накахары лежала в том месте, где лежал Дазай.       Поджав губы, Осаму подошел к Чуе и, сев на край койки, наклонился к нему. Коснувшись своим лбом его, Дазай всхлипнул.       — Я люблю тебя, Чуя Накахара, — обняв парня и прижав к своей груди, Осаму посмотрел на его выбившиеся локоны. — Прости, что не говорил этого.       Открыв глаза, Дазай посмотрел в окно. Еще ночь. Глубокая ночь.       Приподнявшись и приняв полуседячее положение, Дазай провел тыльной стороной ладони по глазам. Она стала влажной.       Вслушиваясь в тишину, Дазай пытался что-то расслышать, но каждый всхлип прерывал эти попытки, оставляя в памяти только безжизненное тело на руках.