Две улыбки для Милины

***

Бескрайняя пылающая преисподняя была вокруг, но никаких страдающих призраков не было. Возможно потому, что у каждого из них свои, только им ведомые страдания? Только владыка этого мира возвышался над языками пламени, он беседовал со смертным, который пожаловал сюда слишком рано, и потому огонь не трогал его. Шиннок продолжал этот разговор уже скорее для забавы. Дерзкий гость явился в эти чертоги без приглашения, мало того, просил (насколько это можно назвать просьбой, с этими властными манерами и командном голосе незванного гостя) выполнить непомерно сложный, даже для властителя преисподней труд, ничего не предлагая взамен. Неслыханная наглость! Впрочем, она и привлекала внимание, заставляя продолжать бесполезную беседу. Но всему есть предел, и незваный гость начинал уже утомлять.  — Довольно смертный! Я благодарен, за то, что ты развлек меня беседой и позволил отдохнуть от забот. Но то, о чем ты просишь, слишком великий труд для меня, хотя и не отрицаю, что посильный. Ты не глуп и понимаешь, с кем говоришь, а значит, тебе должно быть известно, что если я и соберусь с силами проделать такое, будет это исключительно в моих целях. Все смертные страдают, как и ты, неужели ты думаешь, что старший бог Шиннок создан для того, чтобы прийти им на помощь? Гость смотрел себе под ноги, уже чувствуя, как рука или нога словно перестают существовать в этом мире, и потому не смотрел уже на его владыку, понимая, что уходит ни с чем. Но на словах « старший бог» все же поднял глаза, и едва заметно ухмыльнулся низвергнутому. Улыбка быстро исчезла. Шиннок смотрел в самую душу, поднимая забытые страхи. Гость уже собрался уходить, он закинул искусно выкованный тяжелый молот, который с трудом могли поднять два крепких раба на плечо, и, снова опустив голову, ненадолго взглянул на мыс обуви на отставленной ноге. Что же можно предложить властителю преисподней, низвергнутому богу, для которого живущие тысячи лет такие же смертные? Что может предложить ему Шао- в прошлом не более чем мальчишка, покрепче других, которого от чего-то не оставляла изменчиваяудача? Теперь похоже оставила. Нечего пожалуй предложить… Гость двинул плечом, будто устало скидывая тяжелую ношу, хотя видно было, насколько могучее и привычное это движение, начавшееся от ступни и бедра, волной качнувшее мускулистое тело. Еще на лету он перехватил длинную рукоять, развернув молот к земле, и чуть дослал вниз, будто желая вбить в горящую землю. Шао-кан положил большие руки на оголовье рукояти и расправил плечи. Выпрямил спину и гордо поднял подбородок. -Ты верно заметил, Владыка… преисподней. Что это посильный для тебя труд, который тяжел, но осуществим. В твоей власти использовать его только для себя или утолить любезную просьбу жалкого смертного. Я согласен с этим и не смею перечить тебе. Скажу больше, я тоже рад был скоротать время за беседой и думаю, что наша встреча не последняя и очень жду тебя с ответным визитом в мои два мира. Обещаю тебе, что ты надолго запомнишь свое пребывание, ибо где бы ты ни оказался, тебя найдут мои верные слуги, и ты сможешь насладиться моим радушием и гостеприимством. Я не погнушаюсь и буду сам развлекать тебя. Поверь, я знаю в этом толк. Твой добрый друг умеет снимать кожу с человека так, чтобы он оставался живым и вовсе без нее. Или разрезать живот и вынимать внутренности, но при этом мы по-прежнему сможем наслаждаться беседой. А если моего дорогого гостя утомят развлечения, придворные маги смогут снова вдохнуть в него жизнь и полностью восстановить тело. Думаю, что моему мудрому другу должно быть известно, что вернуть жизнь в человека, что еще не остыл, не в пример легче, чем в безвозвратно покинувшего нас. Благодаря этому, мы сможем снова и снова продолжать наши беседы и развлечения. Смею надеяться, в этом случае, низвергнутый бог, преисполнится участием и пониманием, передумает и решит уважить скромную просьбу гостеприимного смертного, Кан говорил низким, но мягким и приятным для слуха голосом, однако к концу обращения, в нем слышался металл. — Будет так. Это говорю тебе я! — голос разнесся по бесконечным пылающим чертогам. Властитель Внешнего мира и Эдении Шао-Кан- завоеватель! И я сказал! — На последнем слове он легко приподнял кованый молот и ударил им в горящую землю, ставя точку в разговоре. Больше не пряча глаза. Заточенный Бог смотрел зло, надменно, с брезгливым любопытством. Плевать. Сколько пар глаз также смотрели на Шао?! Те глаза давно съели вороны! Услышав ответ, Шиннок только удивленно, даже насмешливо приподнял брови, улыбнулся одними глазами, но по прежнему молчал. Довольно- решил император, больше ничего интересного здесь не прозвучит. Кан развернулся и вскинул символ власти себе на плечо. Больше не о чем было говорить. Он удалялся величественно, но в движениях иногда проскальзывала легкая небрежность, как у совсем молодого воина, после первой, но славной победы возвращающегося к себе в деревню, знающего, что на него с восхищением смотрят жители. Шиннок смотрел вслед с ухмылкой. Не зря он говорил с наглецом. Редко увидишь такое представление. Когда удаляющаяся фигура исчезла из мира мертвых, он посидел еще и нахмурился. Как бы то ни было, выбираться из заточения придется все же через мир живых. Шао- кан растолкал магов, пытавшихся помочь ему. Он еще не пришел в себя и только начинал ощущать, как возвращается жизнь в еще холодное тело, но уже твердо знал, что нельзя даже оступиться. Нельзя показать усталость тем, кто хуже врагов. Врагу нужно потрудиться застать врасплох. А эти всегда рядом, внимательно ждут, когда покажет слабость тот, кого они ненавидят всей душой, но боятся еще больше. А ведь еще немного и заметят. Нельзя сдаваться. Солнце заходило, уже седьмой раз, с той ночи, когда состоялся поединок на мосту. Среди придворных уже ходили слухи, что Император нашел заклятие, позволяющее бодрствовать всегда, и не уснет до конца дней. Кан не возражал, но чувствовал, что силы на исходе. Потому явившись во дворец поручил самому бестолковому слуге, немедля, собрать тайный совет. Так все вокруг узнают, что Кан продолжает действовать. И до начала совета будет достаточно времени для отдыха. Можно будет попытался забыться хоть ненадолго. Некому больше доверять, он укрылся в нехитром тайнике за фальшивой стеной, что соорудил однажды всего один раб, которого Шао в благодарность отправил к более удачливым далеким предкам. Он наложил какие знал заклятья и только тогда упал без сил. Теперь было некоторое время до того, как на совет соберутся все самые близкие и самые проверенные союзники- лжецы, предатели и властолюбцы, ненавидящие друг друга. Не бывает иных друзей у властителя. Хотя нет, была… но уже не придет. И некому больше держать в узде свирепых таркатанов. Даже после смерти она служит ему. Для них она погибла от рук сестры- предательницы, теперь они готовы мстить за нее до последнего живого. Им ни к чему знать, сколько он с ней возился после встречи с Китаной. Поймет ли она его теперь, если угрозы подействуют и этот заносчивый божок поможет? Должна понять. Щадить слабых — недостойная роскошь для Кана. Нельзя проявить слабость сострадания, пока есть хоть один свидетель. Как нельзя добивать победившего чемпиона. Она сама виновата, что ослушалась! Упрямая, безрассудная, неуправляемая! И верная… Император намеренно убеждал себя, ожидая что она вернется. С той ночи, как призрак убил ее, стоило закрыть глаза и попытаться уснуть, Милина снова кричала, и слышался скрежет ногтей о камни. Хотя нет, то был рык! Она не умела сдаваться! Она все еще сражалась… Шао-кан-завоеватель напряженно сжался на грязном полу, заставил себя закрыть глаза и еще долго с ужасом ждал услышать ее. Но Милина молчала, вокруг наконец- то звенела тишина. А тело вдруг затряслось, и из глаз полились крупные слезы. Здесь можно, здесь не увидят, здесь никто не услышит… Значит не зря! — говорил себе Кан, вытирая их, напряженно слушая тишину. Не зря он ступил сегодня в мир мертвых! «А пока отдохни, отдохни» — повторял он, чувствуя что забывается, и уже не понимая, к кому обращается к себе или к Милине со словами, которых ни разу не произнес ей при жизни. Только однажды, когда удерживал ее в мире живых после боя с сестрой*. И Мертвая принцесса не тревожила императора.» Отдохни, отдохни…». Он продолжал уговаривать, пока не провалился в долгожданный сон без сновидений. ------------------------------------------------------------- …после боя с сестрой*- согласно канону. Милина была убита, когда после долгой слежки все же уличила сестру в шпионаже против Кана и переговорах с бойцами Земного царства, и попыталась устранить предательницу лично. Милина однако после смерти была воскрешена Шинноком. Здесь допускается что после встречи с Китаной, полутаркатанка осталась жива. (по крайней мере описанные события, обьясняют поведение Милины после воскрешения. И враждебные отношения между Шао- Каном и Шинноком)