Идиот

***

В первый раз он попал в поместье после первого же задания в качестве охотника на демонов. Почти труп: огромная кровопотеря, сознания нет, пульс едва уловимый, а в груди огромная зияющая рана. А рядом хнычет новый охотник, но его, в отличие от Томиоки, лишь немного помяло: тут ушиб, там небольшая царапина и все. Он хватался за рукава Канаэ и молил: «Спасите его, пожалуйста! Он мне жизнь спас! Когда эта тварь понеслась на меня, он весь удар взял на себя! Спасите его!». И без его всхлипываний, она и старшая сестра всю ночь боролись за его жизнь. И вытащили ведь с того света! После, дежурили сутками у постели, в страхе от того, что у него будут осложнения после операции. Три дня без сознания, с нестабильным пульсом и прошибающим ледяным потом. Но, все обошлось: на четвертую ночь, когда многие потеряли надежду, что выкарабкается, он открыл свои глаза. Его зовут - Томиока Гию. На вид ему можно было бы дать не больше четырнадцати лет, эдакий тщедушный юноша. А еще, он молчал, отвечая на любые вопросы кивком головы и "хмыком". Бедненький, подумали тогда все, он онемел от ужаса близкой смерти! Его кормили с ложечки, осторожно обрабатывали раны, а после очень тщательно начали тренировки для разработки мышц и суставов. Целый чертов месяц! А ночью он исчез в неизвестном направлении: без прощаний и банального «Спасибо, что с того света вытащили». Как оказалось, прилетел ворон и принес новое задание. Типичный мужчина. Через неделю его вновь едва успевают донести до поместья. И снова: рваные раны, сломанные кости, без сознания. И рыдающий навзрыд новенький охотник-напарник рядом. «Грудью встал, чтобы отгородить! Спасите его! Спасите!». И снова, восемь часов на ногах, снова вытаскивают его с того света. Он приходит в себя на следующий день. Молчит. Шинобу кое о чем начинает догадываться: он слишком часто попадает к ним. Она хочет поговорить с ним однажды, но застает лишь застланную постель и аккуратную стопку больничной пижамы у изголовья. Он едва пришел в себя, как уходит, без каких-либо прощаний и благодарностей. Ворон. Новое задание. Снова. Его доставляют через месяц: истощенного, переломанного, едва живого. И рядом молодой охотник, на два ранга выше его, бледный, немного помятый, со старой-знакомой просьбой режущей слух. Старшей сестры нет рядом и всю операцию проводит Шинобу самостоятельно. Это гораздо трудней, но деваться некуда. К вечеру несносный мальчишка приходит в себя. Пытается встать, но усталая Шинобу, дежурившая рядом, жестким ударом по лбу, приводит его в лежачее положение. Младшая Кочо провела тщательное расследование, благодаря влиянию стопа своей сестры подняла отчеты с тех заданий, переговорила с его партнерами. И её худшие подозрения подтвердились. — Слушай сюда, придурок! — Шинобу нависает над ним каменной, не дрогнувшей скалой. — Что, думал не заметим? Томиока недоуменно хлопает глазами. В глазах все еще двоится и жутко хочется пить. — Ты, идиот, должен уничтожать демонов! И не подставлять свое тщедушное тельце под удар при любом удобном случае! Знаешь ли, я с сестрой не для того надрывались, вытаскивая тебя с того света лишь потому что кое-кому захотелось побыть «героем» и славно подохнуть! В следующий раз я сама тебя убью, раз того ты так сильно желаешь! Ты меня понял? Томиока неуверенно кивает головой. Шинобу задирает руку, готовая к смачному удару. — Ты будешь ценить жизнь, спасенную нами? — Я вас понял! Шинобу едва не шарахается от него от неожиданности: «Так ты умеешь говорить?».

***

Он лежит в постели с хмурым видом, иногда морщась от боли и прикусывая губу, но за все время перевязок он ни разу не пискнул от боли. А должен был, ведь Шинобу специально прижимает ватку побольнее. «Полудохлая рыбина!» — Зло думает Шинобу, тщательно обрабатывая стремительно заживающие раны мечника. «Идиот!»… И вот, она уже сложила перевязочный материал в переносную сумку и уже собиралась уходить. Другие пациенты ждут её внимания. Но она остановилась, уж больно потерянным он выглядел сейчас. Жалко его стало: точно ведь пропадет! — Просто говори, — сердобольно учит Шинобу этого неразумного мальчишку, чуть остыв от праведного гнева. — Так ты вольешься в компанию. И всего-то. И уже почти подойдя к двери, оборачивается и задорно улыбается: — К тому же, можешь радоваться, Томиока-сан, у тебя уже есть один друг. И это я.

***