Будни ведьмы и вампира

Городские дома молча, незаметно хранят свои секреты. Улицы ничем особенным не отличаются, окна послушно отражают свет солнца и отблески фар и фонарей. Где-то люди живут, куда-то приходят работать или еще зачем-нибудь – каждому свое. Где-то люди… исчезают. Такие места ведьмы называют “порогами”. Нарочно за ними не охотятся: это почти невозможно. Наносят на карту, если чувствуют их близкое присутствие, хоть это и бессмысленно: они перемещаются. “Пороги” бывают разные: где-то веет земляным холодом ноября, где-то – душным жаром плавящегося на солнце асфальта, где-то – затхлостью съеденного плесенью бревенчатого дома. Запахи обычны. Их можно встретить в привычной жизни. Необычно их внезапное появление. Люди и раньше-то не придавали значения тому, что не могли объяснить. С недавних пор не замечать “пороги” стало еще проще: проблемы с носом после болезни, вот и всё. Проще связать знакомое со знакомым, нежели ощущать себя сумасшедшим. За “порогами” дома совсем не такие, какими кажутся снаружи. Иногда – бесконечные, как зацикленные дубли одних и тех же комнат и коридоров. Иногда – черные, будто выпивающие любой свет, даже если в окна снаружи било яркое солнце полудня. Иногда – усыпляюще-душные, и от нехватки кислорода перед глазами словно загораются звезды безвоздушного космоса. И всякие другие. Нет желания запрыгивать за каждый, чтобы проверить, что там нового. Люди там бесследно пропадают. Ведьмы – перебрасываются координатами да описаниями признаков в специальном городском чате: сегодня сюда и туда не ходи, там открылись “пороги”. Некоторые из ведьм, впрочем, пытаются идти в атаку; рассказывают даже, что за путешествующими по улицам и городам границами иного мира можно найти что-нибудь исключительно полезное. Эти, может, и излишне самоуверенны, но не беззащитны. У наделенных силой есть способы справляться с нападением потустороннего: да хотя бы метлой наружу мести, прокладывая себе дорожку света через непроглядную тьму, или сухую тропинку через бурную воду, или безопасный проход меж скалящихся из темноты ухмылок и блестящих глаз… Так что, ведьмы… невкусные. Может, как-нибудь и укусишь, да только закусывать придется собственными зубами, если не похуже. Добычей могут стать только самые молодые и неопытные. Ну, исключения, конечно, бывают… Сложнее, когда “порог” прячется не за входной дверью, а дальше, глубже. Внутри. Так ведьму заносит в бесконечный коридор, когда она приходит за печатями в санкнижку. Поначалу сбивают с толку запах антисептика и однотипные лестницы: ничего из ряда вон для поликлиники. Но вот и люди на одних и тех же скамейках кажутся странно тихими и неподвижными, вот и окна уже будто испариной затягивает, а вот и под ногами начинает сгущаться сизый душистый туман, как на болоте… Еще один-два цикла-оборота по замкнутому за “порогом” коридору – и ноги увязнут в не существующем больше полу. Среди терпеливо, неотрывно следящих за ее метаниями посетителей бесконечной поликлиники пугающим от внезапности пятном вдруг возникает знакомое лицо. Восково-бледное, с непривычным, тоскливо-голодным взглядом, но такими родными острыми чертами. Слился бы с остальными не-местными, иномирцами, ожидающими, когда же ей надоест без конца убегать, – но это лицо ей слишком хорошо знакомо. – Ну надо же. И давно ты здесь? Неужели с позавчера? – С позавчера? Я думал, лет двадцать уже. Но нет, ты всё такая же. А эти… Надоели, сил нет, – вампир косится на соседа с хищным черноглазым лицом, встает и, сложив руки на груди, переминается с ноги на ногу: – Никак не отвяжутся, всё ждут чего-то. Или… кого-то, хм? – Не подходи. Сам понимаешь, тут ничему верить нельзя. – Ничему. Согласен, – он медленно моргает. Уставший, но если и правда он, то вроде как нетронутый. Нежити, похоже, нежить не по вкусу: живые и сильные, полнокровные гораздо ценнее в виде добычи. И уж ведьма явно интереснее простого человека, каких в коридоре поликлиники наловить – хоть каждый день по сотне. Уж люди-то вообще никогда не смотрят, куда идут. Куда послали, туда и шагают, не глядя. И она на то же попалась. Попалась! Ну, она им сейчас же как задаст! – Придется тебе доказать, что ты настоящий, – ведьма сует мешающиеся в руках справки куда-то в сумку, закатывает рукава и проводит пятерней сквозь копну волос. Сильнее магия творится на вырванных с корнем, но, для начала, – предупредительный выстрел. – А не докажешь – оставайся здесь, зачем бы сюда ни пришел. Вампир с нескрываемым опасением косится на ее расправленные, напряженные ладони. Единственный – из всех. Остальных, похоже, еще визитом ленинградских ведьм не угораздило, вот и спокойные такие. Помелом не гоняли, полынью не травили, узлами на волосах внутренности не выкручивали… На секунду ей даже становится немного стыдно, читая понимание в таких старых, но терпеливых глазах. – Ну, хорошие, голодные, бесстыжие, – она проводит большим и указательным пальцами друг о друга, – сегодня не меня заперли с вами… Ведите к порогу, а не то сама найду. А он уйдет со мной. Чем заманили? Кровью? Ты! Говорить не умеешь по-русски? Сейчас научу! Болотный туман, как живой, отступает от ее ног, обнажая бледно-синюю плитку: из складок платья долу сыплется сухой цвет полыни. Бесшумный тесный коридор вдруг становится широким и гулким, словно готический купол святилища. За “порогами” нет смысла гоняться: они сами тебя настигнут. Те, кто выглядывает из-за них в мир живых (и иногда – не совсем живых), день за днем похищают людей. Чувствуют, как поет жизнь и сила в ведьмах. И – иногда с позором получают на орехи за неуместную жадность и настырность. Пока что им, ведьме и ее вампиру, нужно просто выйти отсюда целыми. Ничего более. Но если однажды “порог” откроет непрошеный путь на иную сторону рядом с ее – или его – квартирой, то оружием станет что-то посильнее, чем обережные травы и детские фокусы с узелками. Зря, зря не боятся приручившую одного из так похожих на них.