Будни ведьмы и вампира

Этой осенью у ведьмы особый заказ: она стряпает для собственной свадьбы. Работы много, ведь угодить хочется всем. Прежде всего – угощения. Ее одежда напрочь пропахла имбирем и корицей, от волос веет карамелью и цитрусом: апельсин или кардамон? Поди разбери. Угощаться, конечно, будет только сторона невесты. Но и это не может ведьму остановить: что останется, она раздаст прохожим, соседям, да и не-мертвым гостям с собой тоже завернет пирогов да печенья. По большому счету, мероприятие не планируется всамделишной, “человеческой” свадьбой. Не праздник – засвидетельствование союза. О нет, для многих приглашенных – совсем не праздник. Ведьма прекрасно об этом знает. Но щелкнуть по носу так охота! И как же отпустить приглашенных с пустыми руками? И она печет пряники, печенье, отливает конфеты и леденцы. В короткие и холодные дни поздней осени нет ничего лучше, чем съесть припасенную добрую сладость, а еще прекраснее – с чаем. У вампира забот не меньше. Прежде всего – нужно подобрать идеальное место. Не за городом: близкое людское присутствие должно удержать не-смертных от выяснения отношений. Но чтобы при этом людей не было в прямой видимости: слово за слово, поползут слухи, утечет что-то неуместное в интернет, а им с ведьмой здесь еще жить…  Не то, чтобы ему так уж требовалось это публичное подтверждение союза. Но, с другой стороны, есть в этом что-то успокаивающе-ребяческое: щелкнуть по носу всех, кто предсказывал им близкий несчастливый финал. А вот над тем, чтобы быстро и несчастливо не окончилась как раз церемония, придется попотеть…  Эта осень началась необычно: листва на деревьях желтеет едва-едва, солнце по-августовскому горячее, и только почти равная длина дня и ночи напоминает, что за дверью стоит октябрь. А значит, пока есть время, тепло и день не длиннее ночи, можно раскинуть шатер прямо в городском парке. Поглубже в лесу, конечно, чтобы не привлекать внимания; ух, как ведьма будет счастлива украсить шатер в стиле людских представлений о “мире фей”! Церемония выпадает на трехдневное чествование равноденствия, день первый: светлая часть все еще чуточку длиннее темной. Так что ведьм на этом шабаше будет полно: в честь грядущих обрядов соберутся не только местные, но и одиночки из округи, и даже приезжие издалека.  В шатре они держатся своей стороны. Справа от длинного стола с угощениями, букетами из листьев, бусами из рябин и шиповника.  По другую сторону – гости со стороны жениха.  Из тени к живым тянутся далеко не только вампиры: среди множества знакомых у него есть и оборотни, и стриги, и пара речных русалок (престранное знакомство, когда не можешь коснуться текущей воды!), а уж про всяких духов и упоминать нечего. Сегодня здесь туманно, хоть за пределами парка – солнечно, ни облачка. А по левую сторону стола в чашах, как диковинные конфеты, разложены мелкие обереги. Бусинка на медной булавке, хитро сплетенный узел из небеленого льна, соломенная куколка… наконец, короткие, на час-другой горения, самодельные свечи.  Обереги? Удивительный выбор.  Так он считал, пока ведьма, уча вязать защитные узлы и макать фитили в горячий воск, не пояснила: “Кому принадлежат, того и оберегают. Либо делаешь сам, либо получаешь в подарок. Отнять или купить оберег нельзя. Хотя, конечно, придется обойтись без полыни”. Вспомнилось, как он едва переносил чьи-то духи. Как оказалось – с полынью. Но сегодня две части мира встречаются, разделенные лишь обещанием не устраивать конфликт. Близко-близко друг к другу, как и день с ночью в дни равноденствия. Вот-вот перевес перейдет на сторону тьмы. Но ненадолго. В круговороте дня и ночи то одно, то другое закономерно одерживает верх. Они не могут существовать друг без друга. – Чушь такая, – вдруг слышит вампир полушепот ведьмы, пока они стоят на помосте, с соединенными белой лентой руками, и принимают поочередно подходящих гостей. – Что тебе чушь? – тихо отвечает он, наблюдая, как покачивается от ветра, поднятого чьей-то юбкой, спадающая со стола нить алых рябиновых ягод. Тоже оберег, но не кому-то в подарок: защита. Граница. При всем доверии обещаниям не-людей, оставлять гостей наедине с межвидовыми распрями чревато. – Да затея эта. Ничего не поменяется всё равно. – А ты надеялась хоть что-то в них изменить? – Не-а. На лица их посмотреть хотела. Задачу выполнила, и на том спасибо. Он не может удержаться от смешка, крепче сжимая ее лихорадочно горячую ладонь: – Прекрасно понимаю. Гости что-то говорят: им, себе, друг другу, – бродят по обе стороны от колдовской границы, разбирают угощения и подарки. В воздухе стоит запах старого сырого дома: так пахнет колдовской туман, сквозь который слепым белым пятном тщетно пытается пробиться еще теплое солнце. А они вдвоем смотрят, как, подхваченный прохладным ветром, кружит-кружит в тумане над их головами роскошно яркий кленовый листок.