Майкл знает

Он спросил меня: какова плата за устройство моей личной жизни? Я предложила ему всё, что у меня было: двадцатку баксов, бесплатный купон в боулинг и плакат Аэросмит. Он назвал меня сумасшедшей и сказал, что сам определит оплату всей этой нелёгкой работы после того, как мы достигнем результата. Мне пришлось взять с него расписку о том, что это не будет что-то извращенное. Так или иначе, я нисколько не удивилась, когда он назначил встречу на школьном стадионе после уроков. От волнения дрожали руки и тряслись колени, я не могла найти себе места, а потому пришла гораздо раньше назначенного времени. Итак, теперь я сижу на пустых трибунах и наблюдаю за тренировкой Майкла Тёрнера и шайкой неандертальцев в шлемах. Что он расскажет мне? Что я должна буду делать? Действительно ли Майкл так хорош, как гласят легенды? В раздумьях перевожу взгляд на поле. Определенно, он хорош. Подкачанный, идеально владеющий игрой, улыбающийся и подтрунивающий своих приятелей по команде. Он не отказался помочь мне и собирается тратить своё свободное время на то, чтобы незнакомая девчонка смогла завоевать сердце какого-то паренька из школы. О нём говорят плохо, парни его ненавидят, а кто-то даже боится. Но я уверена, Майкл Тёрнер не так плох на самом деле. Он, вне всяких сомнений, сможет мне помочь. — Это что у тебя в руках, блокнот? — спрашивает он, когда тренировка уже  закончилась и старшеклассники во главе с тренером покинули футбольное поле. Я поднимаю голову, встречаясь взглядом с этими зелёными глазами. Майкл усмехается и забирает из моих рук записную книжку, бросая его на трибуны в нижнем ряду. — Эй! Что ты творишь? — недовольно кричу. Он оставляет на полу свой рюкзак, а сам садится рядом, закидывая ноги на трибуны впереди. Вид у него вымотанный, но довольный. Я выпрямляю спину. Несмотря ни на что, с ним некомфортно. От него веет уверенностью, а я не умею здороваться с парнями, не убегая при этом и не забывая английскую речь. — Нам он не понадобится, основы теории я расскажу тебе устно, а ты это запомнишь, О'Нил, — успокаивающе говорит он. — Ладно, а если не запомню? Когда он поворачивает голову в мою сторону и заправляет прядь волос мне за ухо, я вздрагиваю и отворачиваюсь. Касание его тёплое, ухмылка волчья, и смотрит он, как хищник. Урок, должно быть, уже начался. — У тебя нет выбора, — Майкл усмехается моему смущению. — Если ты хочешь, чтобы твой мистер Я-Боюсь-Людей обратил на тебя внимание, то будешь послушной и внимательной девочкой. Недовольно цокаю языком и закатываю глаза. Майкл Тёрнер не плохой, нет. Но он такая заноза в заднице. — Итак, я навёл справки и выяснил, что твой Люк — тёмная лошадка, — спустя несколько секунд моего неловкого молчания говорит он, устремив взгляд в зеленеющую даль футбольного поля. С губ моих слетает раздраженный вздох. — Это называется «загадочный». — Это называется «с придурью». — Мне всё равно, каким его считают. — Ладно, теперь определим цель. Что именно тебе нужно от Моринга? Пару свиданок, или, может быть, ты хочешь быть его подружкой? Затащить его в свою девственную кроватку? Самоутвердиться, добившись этого молчуна? Недовольство поднимается во мне с каждым сказанным им словом. Майкл выглядит и говорит так, словно всё это ему в тягость, и если он действительно хочет, чтобы такими темпами я послала его как можно дальше, то он довольно близок к победе. Так или иначе, бестактный его вопрос заставляет меня задуматься. Что я хочу от Люка Моринга? Да откуда мне знать! — Как можно спрашивать такое? Он просто... мне нравится. С первого дня. — А ты ещё наивней, чем я думал, — лениво протягивает он, а затем улыбается. — Ладно, допустим, ты хочешь с ним отношений. На секунду задумываюсь: действительно ли это так. Перед глазами мгновенно появляется красивое лицо Люка, его загадочная улыбка, его глубокий взгляд. Очевидно, как бы глупо это ни звучало, я хочу быть его подружкой. — И? Что будем делать? — Будем делать из тебя стратега, О'Нил. — Стратега? Что это значит? Рука Майкла вдруг ложится на мои плечи, когда он поворачивает голову в мою сторону и недовольно поджимает губы. Все эти его жесты сближения меня напрягают и раздражают, и я держусь изо всех сил, чтобы не быть грубой. В конце концов, Тёрнер нужен мне живым. — Каждая девушка по природе своей стратег, Сара. У многих эта жилка начинает проявляться ещё в детстве, а твоя пока благополучно спит. Что ж, будем будить, ничего не поделаешь. — И как мы это сделаем? Он ухмыляется. Любопытство бушует во мне жесточайшим штормом, но вмиг разбивается о скалы разочарования, когда Майкл кивает в сторону футбольного поля. — Перед тобой футбольное поле, полное игроков. Представь, что твой сладкий мальчуган — сэйфти, а ворота — его пенис. Ворота — твоя цель. Обескураженно открываю рот, отпихивая от себя смеющегося Майкла. Уму непостижимо! — Ну ты и придурок! — Без оскорблений, девочка, иначе будешь до конца жизни вздыхать по Морингу. Перспектива эта ещё более пугающая, чем стратегия Тёрнера. Сжимаю челюсти и кулаки, по частям собирая остатки самообладания. Кажется, я хожу по лезвию. Но Майкл профессионал, он любую и любого завоевать может, мне лишь надо откинуть страхи, ведь это они, именно они не позволяют мне как следует познакомиться с Люком! Что, если Тёрнер прав? Пока я буду пускать слюни на него, он уже обзаведётся подружкой! Я не должна, не должна упускать Люка. Или играю по правилам Майкла, или выхожу из игры. — Ладно. Кто такой сэйфти?

***

Стратегия Майкла Тёрнера была сложна и абсурдна. Она заключалась вот в чём: подбираться к воротам, используя отвлекающие манёвры, чтобы усыпить бдительность Люка как защитника. Несколько раз всерьёз разругавшись, мы всё же оба пришли к выводу, что ворота — это не пенис Моринга, а его сердце. Майкл назвал меня слишком скучной, но отступил. Усыплять его бдительность мы начали на следующий день после нудной лекции на стадионе. С малого. — Майкл, это, чёрт, это так глупо! — раздражённо шепчу я, изо всех сил стараясь оторвать взгляд от сидящего за столом Люка. Как двое сообщников, мы стоим в самом углу кафетерия, не привлекая к себе внимания. Дерек, Кэнди и Бобби заняты своей болтовней, друзья Майкла устроили бойню продуктами, задумавшийся о чём-то Люк пристально смотрит в окно. До нас никому и дела нет. Отлично, просто отлично. Никто не должен знать о нашей связи. — Ты пойдёшь и сделаешь это, О'Нил, — серьёзно говорит Тёрнер. — А я пойду обедать. Ты задерживаешь. — Ты будешь наблюдать? Он закатывает глаза, на что я раздражённо вздыхаю. Так или иначе, выхода у меня нет, и я в любом случае сделаю это. — Повторяю ещё раз, — оглянувшись по сторонам, Майкл хватает меня за плечи и уверенно заглядывает в мои испуганные глаза. — Проходишь мимо его столика и невзначай роняешь учебники. Как истинный недоделанный джентльмен, он обязательно должен вызываться тебе помочь. — А если нет? — Исключено. Моя стратегия не даёт сбой. — Хорошо, затем я говорю: «Спасибо, Алекс». И ухожу. — Умница, О'Нил. Мы разбудим в этом хомячке настоящего зверюгу, начав с такой ерунды. Нервно сглатываю, устремляя взгляд в сторону Люка. — Всё ещё не понимаю, почему я должна называть его чужим именем. — Я же сказал: без лишних вопросов, Сара. А теперь иди. Несколько раз прерывисто вдыхаю и выдыхаю накаленный от страха воздух. Ещё немного, и мне придётся лицом к лицу столкнуться со своим страхом, со своей влюблённостью! Более того, я должна буду сказать целых два слова! Затем ещё и многозначительно улыбнуться, безо всякого стеснения присоединяясь к друзьям. Словно это так просто, как говорил об этом Майкл! Словно я действительно смогу набраться смелости. Выбора у меня нет. Получив от Майкла одобрительный кивок, я лишь успеваю сделать шаг по направлению к столу Люка, когда голос Тёрнера вдруг меня останавливает. — О'Нил. — Да? — Подойди сюда. Обвожу его довольное лицо обеспокоенным взглядом и подхожу к Майклу. Он вдруг заносит руку над моим лицом, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Ноги мои немеют, дар речи пропадает, и я, как в гипнозе, смотрю в эти зелёные глаза. А он снова улыбается. Словно это необходимая часть нашей стратегии. Ладонь его опускается на мою щеку, взгляд прикован к моим приоткрытым в немом удивлении губам. А затем Майкл как ни в чем не бывало отстраняется и кивает в сторону Люка. Как завороженная, совершенно ничего не понимающая, со спутанными мыслями я на негнущихся ногах иду к его столу. У меня три секунды, чтобы прийти в себя. Две. Игра началась.