Майкл знает

— Спасибо, Алекс. Я стараюсь дышать ровно, стараюсь держать равновесие, стараюсь, изо всех сил стараюсь придать своему виду безмятежность и невозмутимость. А затем он улыбается, и меня прошибает током. Моринг подаёт мне последний, совершенно случайно упавший учебник, и сердце моё перестаёт биться. — Я Люк, — говорит он, выпрямляясь. Мозг мой отключается в самый неподходящий момент. Поднявшись и прижав к груди свои учебники, я с глупой, совершенно идиотской улыбкой протягиваю ему руку. — А я Сара. Момент непонимания, после которого он усмехается и смотрит на меня, как на идиотку. Когда он пожимает мою руку, а я уже мысленно бьюсь в конвульсиях от теплоты его прикосновения, Люк вдруг садится обратно на стул и с усмешкой качает головой. Осознание ситуации приходит ко мне, как снег, нет, как лавина, на голову. Я в удивлении приоткрываю рот и едва слышно бормочу: — Он просто меня поправил... — Что, прости? — небесно-голубые глаза его испепеляют меня недоуменным взглядом. Ничего не отвечаю и на ватных ногах иду к столу своих друзей. Кровь шумит в ушах, сердце стучит где-то в горле, пока я пересекаю кафетерий, стараясь не расплакаться от минувшего позора. Он просто исправил своё имя, а я полезла знакомиться! Безмозглая, сумасшедшая, наивная девчонка! Разве Майкл этому тебя учил? Майкл... Взгляд мой в панике ищет его стол. За спинами амбалов-старшеклассников едва могу заметить его макушку. Отвернувшись, он что-то кричит своему приятелю, и, кажется, ему не до меня. Ну, Тёрнер, попадись ты мне под руку — и твоя шевелюра будет не гуще девственных усиков Бобби. — Что это с тобой? — голос Дерека вырывает меня из планирования смерти Майкла, и я сажусь за стол, небрежно бросая на него учебники. — Сара? Поднимаю на обеспокоенных моим ступором друзей обречённый взгляд. Кэнди подсаживается ко мне, пихая меня, ни живую ни мёртвую, плечом. — Это ты с Люком сейчас болтала? — Ага, болтала, — кисло отвечаю я, стыдясь даже взгляд в его сторону обратить. Бобби улыбается, бросая в меня дольку яблока. — Так значит, уроки моего брата не прошли даром? — Твой брат — заноза в заднице, — говорю я, положив голову на стол. — Мои слова! — голос Дерека полон гордости и самодовольства. Я поднимаю на него убийственный взгляд, и он смотрит на меня с вызовом, ожидая ответа. — Нет, это мои слова, Дерек. Он тебе что-то плохое сделал? Вот я лично имею все права на то, чтобы так его называть. Он только что растоптал мою личную жизнь. — А вот за это его можно начать уважать, — несвязно бормочет Никсон, отводя взгляд. — Неважно. Он просто мне не нравится. — Ну, это нормально, ты же парень, — Кэнди усмехается. — Знаете, Майкл сказал, что если я кому-то растреплю об этом, то он надерёт мне зад, но... — неуверенно начинает Бобби, нервно оглядываясь по сторонам. — Хотя, нет. Не буду говорить. Он меня убьёт. Кэнди неоднозначно хмыкает и пожимает плечами, Дерек, кажется, его и до этого не слушал, и только меня вдруг захлестывает волной любопытства. Отчего-то хочется узнать больше о Майкле, даже если сейчас это желание равносильно желанию выколоть ему его очаровательные зелёные глаза. Я перегибаюсь через весь стол, и, как безумная, говорю: — Бобби. Раз уж начал — продолжай. — Нет, — он тушуется под моим напором, и, кажется, даже очки его запотевают. — Прости, Сара, я не могу сказать. — Можешь, Бобби, можешь и скажешь. Что там с Майклом? — Откуда такое любопытство? — Дерек хмурится. — Ты на него компромат собираешь, что ли? Да и расслабься, этот слизняк всё равно не скажет. — Я знаю как минимум трех парней из школы, которые влюблены в моего брата, — на выдохе произносит Тёрнер и закрывает глаза. Бобби понадобилось несколько секунд, чтобы до его сознания добрались слова Никсона. Он оборачивается к однокласснику, раскрасневшись, как томат. — Что ты там сказал, кто слизняк? Сам ты слизняк! Очередное словесное побоище позволяет мне переварить информацию. Ладно, это неудивительно. Майкл красив, обаятелен, конечно, у него есть поклонники и среди парней. Так что нет, в информации Бобби нет ничего для меня интересного. Хотя, какой интерес вообще может вызвать этот козёл Тёрнер? Его метод не сработал, я опозорилась! Так или иначе, когда перемена подходит к концу, я не спешу отправляться в класс, остановившись у дверей кафетерия. Кэнди оборачивается и с тяжёлым вздохом возвращается обратно ко мне. — Ты не идёшь на урок? — Я... э-э-э, постою здесь немного, а затем подойду. Время ещё есть. — Ты Майкла поджидаешь или Люка? — на лице подруги вырисовывается ухмылка. Я только и успеваю поперхнуться воздухом. — Кэнди, что ты такое говоришь? Конечно, Майкла. — Эй, ну вы идёте? — Дерек оборачивается, помахав нам рукой. — Иди, — говорю я. — Я догоню. Закатив глаза, Кэнди присоединяется к Дереку и Бобби. Нервы мои на пределе, пока я то и дело заглядываю в кафетерий, надеясь уловить Тёрнера и не наткнуться на Люка. Шумную компанию Майкла можно услышать, кажется, с Марса, за что я им и благодарна. Он выходит самым последним из этой шумной шайки, когда я резко тяну парня за рукав его зелёного бомбера. Майкл теряет равновесие, и, сам того не ожидая, припечатывает меня к стене. В панике я не могу пошевелиться, и он опирается рукой о стену в дюйме от моей головы. Лицо его слишком близко, глаза горят неожиданной радостью. — Сара, скоро я решу, что ты моя обезумевшая поклонница, — шепчет он, усмехаясь и бегая взглядом от моих глаз к моим приоткрытым губам. Оторопев от такого заявления, упираюсь ладонями Тёрнеру в грудь и с силой отталкиваю его от себя. Страх, что в ту же секунду из кафетерия может выйти Люк, заставляет меня схватить Майкла за руку и увести его вглубь коридора. — Слушай, я понимаю, я горяч и тебе приспичило со мной уединиться, — говорит он, пока плетется позади меня, — но, может быть, сначала поцелуемся? Слова его заставляют меня резко притормозить, отчего Майкл едва ли не врезается в мою спину. — Ты рехнулся? Я просто не хочу, чтобы нас уличили. — Так и я об этом же. Самодовольная улыбка Тёрнера выводит меня из душевного равновесия. Не могу описать свое состояние, но так хочется задеть и уколоть его, словно я становлюсь неуравновешенной нервнобольной психичкой рядом с ним. Втягиваю воздух через нос и прикрываю глаза, собираясь с мыслями. — Твой метод не сработал. — Не может такого быть, — уверенно говорит он, скрещивая руки на груди. — Если только ты всё не запорола сама. — Я... — кровь приливает к щекам при одной мысли о собственном позоре. И взгляд Майкла, как назло, прожигает меня насквозь. — Ну, может быть, немного. — Ты назвала его Алексом? — Да. — Он в ответ представился Люком? Закрываю глаза и киваю. — И ты сделала, как я сказал? Улыбнулась и ушла? Да, Сара? Опозориться перед Тёрнером оказывается ещё страшнее, чем перед Люком. Вдруг становится тяжело дышать, голова кружится, а он всё смотрит и смотрит, сквозь меня смотрит, и органы все внутри там переворачивает. Медленно превращаюсь в Бобби, что боялся рассказать секрет Майкла, и это становится для меня настоящей пощечиной. Нет уж, я не боюсь. — Всё было немного по-другому, — неуверенно лепечу, чувствуя, как к щекам и ушам приливает кровь. — Он представился Люком, а я в ответ протянула ему руку и назвала своё имя. Ожидание, пока Майкл засмеется во все горло, покрутит у виска и побежит трезвонить всей школе о моей трагедии, кажется, длится вечно. Я жмурюсь, приоткрываю один глаз и вижу совершенно непроницаемое выражение лица. Тёрнер, к моему удивлению, просто тяжело вздыхает и в раздумьях трёт подбородок. — И что? Вы познакомились? — отрешенно говорит он. — Нет, нет, я снова начала мямлить и ушла за свой стол. Когда лицо его вдруг озаряет довольная улыбка, волна непонимания вмиг сбивает меня с ног. Майкл Тёрнер — самый непредсказуемый человек из всех, реакцию которого предугадать крайне трудно. Отрываю взгляд от его улыбки и вдруг вспоминаю, что я, вообще-то, на него злилась. — Ты подставил меня! Теперь Люк до конца жизни со мной не заговорит. — Ты сама себя подставила, О'Нил. Я говорил тебе — никакой самодеятельности, — спокойно говорит он. Голос тянется, как мед. Кажется, если я начну вырывать на себе волосы и плясать сатанистские танцы вокруг него, он по-прежнему будет оставаться спокойным, как удав. — Я растерялась и не знала, что дальше, — пытаюсь оправдаться, но звучит это жалко. — Всё, что тебе нужно делать — быть послушной девочкой и чётко следовать моим инструкциям, понимаешь? Так и только так мы достигнем цели, — он щурится. — Погоди, что это у тебя за духи? — Духи? В непонимании хмурюсь, когда Майкл вдруг преодолевает небольшое расстояние между нами, подходя ко мне вплотную. Он отодвигает прядь моих волос и наклоняется к моей шее, касаясь её и втягивая носом аромат моих духов. От неожиданности и такой близости с ним подкашиваются ноги, и все, что я могу делать — это стоять в полном оцепенении, стеклянным взглядом уставившись перед собой. Моя тяжело вздымающаяся грудь соприкасается с его, и я буквально чувствую эту вибрацию, когда он довольно мычит. — Фиалка, — хриплым голосом произносит он, проводя носом по моей шее воображаемую линию. Сердце моё валяется в пятках и кричит истошным воплем: «Что происходит, помогите, я ничего не понимаю!». Мурашки по всему телу и дрожь в руках. — М-м-м, ландыш и нарцисс. Вздрагиваю, когда его сильная рука ложится на мою талию. Умираю, возрождаюсь, теряю дар речи, а он улыбается, чертяка, припав к моей шее и не думая отстраняться. И я, я не думаю отстранять! Соберись, О'Нил, что он себе позволяет! И что ты ему позволяешь? — Интересное сочетание, — наконец, вижу его ухмылку, когда он отрывается от моей шеи. Глаза его становятся тёмными, как хвойный лес в дождливый день, мои же затуманены поволокой желания. А чего я желаю — бес его знает. Только бы не отстранялся. Но когда он убирает руку с моей талии и делает шаг назад, прожигая меня своим довольным взглядом, ко мне возвращается дар речи. — Во-первых... — со сбивчивым дыханием бормочу я. Шея горит, всё ещё помня близость с Тёрнером, мурашки никак не решают меня покинуть. Так и стою на ногах, чуть подкашивающихся. — Что это было? — Мне знаком этот аромат. Ланком, верно? — хриплые нотки пропадают, в голос возвращается мёд. — Ах, совсем забыла, с кем имею дело. — Мои любовные похождения здесь ни при чем. — Сам пользуешься? Майкл только и успевает набрать воздуха в лёгкие, чтобы мне ответить, когда звонок на урок его прерывает. Подбираю с пола валяющуюся среди растекшихся слюней челюсть и остатки самообладания, пожимая плечами. — Ладно, — говорю я. — Я ухожу на урок. Тёрнер смотрит на меня с одному ему понятной ухмылкой, и всё, что мне нужно сделать — это обойти его и направиться прочь по коридору в свой класс. Но, чёрт, разве с Майклом Тёрнером хоть один мой план сбылся? Я не успею сделать и шаг, когда на плечо моё ложится его рука. Оборачиваюсь со злостью и недоумением во взгляде. А он, сумасшедший, опять улыбается своей умиротворенной улыбкой. На немой вопрос, отразившийся на моем недовольном лице, находится и ответ: — У меня на тебя другие планы. Пошли.