Майкл знает

В удивлении приоткрываю рот, уставившись на Тёрнера, как олень на фары ночью на трассе. Я... нравлюсь Дереку? Что за ерунда? Это невозможно, Дереку никто не нравится, и смотрит он на всех с ненавистью. На меня тоже, особенно, когда я начинаю говорить о Люке. Погодите-ка... — Да ладно? — поднимаю брови, поперхнувшись. — Откуда тебе знать, ты видел его всего один раз! — О'Нил, это только у тебя талант никого и ничего вокруг себя не замечать. Он пускает на тебя слюни и готов на любого, кто на тебя посмотрит, с кулаками кинуться. Что скажешь? Сказать мне нечего. Дерек... он прекрасный друг, он всегда выручит и поможет, мы отлично ладим, когда я не говорю о Люке, и у нас есть своя замечательная компания. Но я влюблена в Моринга. С этим ничего не поделаешь. — Я понял, пассажир отправляется на рейс френдзона-экспресс, — Майкл смеётся. — Тогда вернёмся к другому пассажиру. — Хорошо, — отстранённо бормочу я. Слишком много событий. — Как связаны Люк и вечеринка в честь Хэллоуина? Некоторое время Майкл молчит, словно нарочно выдерживает паузу и подогревает мой интерес. Выжидающе смотрю на Тёрнера, замечая, как медленно ползут вверх уголки его губ и взгляд зелёных глаз возвращается к моему лицу. Не знаю, почему разглядываю каждую мельчайшую деталь на нем, но ведь он так близко и это такая возможность, не воспользоваться которой — грех. Его рыжеватые волосы при этом освещении кажутся золотистыми, например. Оказывается, у него длинные ресницы. Буква «Т» вышита на зелёном бомбере рядом с карманом. А когда он улыбается, то слегка щурится. Столько мелочей, оказывается, можно заметить в человеке, который молчит и не выставляет себя самодовольным придурком. — Как я уже говорил, — вальяжно начинает он, сложив руки в замок. — Я навёл справки на твоего мистера Я-Дрочу-Себе-Сам, оказывается, он любит вечеринки. Громко ахнув от его выражения, бросаю в Майкла очередную салфетку, а затем вмиг замираю. Стоп. Что он такое говорит? — Майкл, кто тебе такое сказал? Люк не любит вечеринки. — Откуда такая уверенность, О'Нил? — Просто... просто он не похож на человека, который ходит на вечеринки. Тёрнер поправляет бомбер и выпрямляется. Он оглядывается по сторонам, а затем снова перегибается через весь стол, наклонившись ко мне. Его горячее дыхание обдает моё лицо, зелёные глаза прикованы к моим. — А я похож на человека, который по утрам собирает ромашки в лесу? Широко открываю рот. Тёрнер усмехается и подмигивает мне. — Да ладно? — ошарашенно шепчу. — Да, по утрам собирается роса, и они по-особенному нежные, — он вдруг касается пальцем моей руки, проводя линию от запястья до указательного пальца. Вздрагиваю от прикосновения и на долю секунды забываю, как дышать, когда он берет мою руку в свою и переплетает пальцы, закрывая при этом глаза. Он поднимает мою ладонь к своим губам и оставляет на тыльной её стороне невесомый поцелуй. Клянусь, я готова умереть и заново родиться в этот момент. Чёртов манипулятор, Тёрнер, знает, за какие ниточки дёргать. — Как твоя кожа. Когда он отпускает меня, образ его расплывчатый ещё долго стоит перед глазами. Я несколько раз моргаю, возвращая зрению фокус и ясность, и, как ошалевшая, опустошаю свой бокал с молочным коктейлем до дна. Майкл смотрит на меня с ухмылкой. Но он перепутал! Это я должна обольщать, а не он! — Нет, — говорю я, отдышавшись. — Ты не похож на человека, который собирает ромашки по утрам. — Потому что я не собираю, моя наивная Сара, — Тёрнер закатывает глаза. Ну, конечно. Мистер Самодовольная Морда вернулся. — Значит, и Люк не любит вечеринки? — Мои каналы говорят, что он бывал на нескольких за этот учебный год. — Разве уже проводились какие-то вечеринки? — удивлённо бормочу я. — Не удивлён, что вся информация прошла мимо тебя, О'Нил. — Ладно, кто твои каналы? — Здесь задаёт вопросы учитель, а не ученик, понятно, куколка? — он улыбается уголком губ, подмигнув мне. Я лишь закатываю глаза. — Вернёмся к вечеринке. Люк будет там, это я тебе гарантирую. — Совсем не верится... — Сара, так ведь и обидеться можно. Если ты мне не доверяешь, мы можем расторгнуть нашу сделку, — он поджимает губы и устремляет взгляд в окно. Только сейчас осознаю, что мы сидим здесь уже достаточно долго. При этом время летит так стремительно, когда каждую секунду находишься в напряжении. — У нас и сделки-то не было. Ты не выдвинул встречное условие, насколько я помню. Во взгляд возвращается привычная хитрость. — Условие подождёт. — Ладно, — обречённо вздыхаю. — Я верю тебе. Что дальше? — Разумеется, ты пойдёшь на вечеринку. Не нужно быть неузнаваемой, чтобы потом он сразу знал, кого искать. То есть, никаких гримов и масок. Мысль о предстоящей вечеринке заставляет органы в желудке болезненно сжаться в тугой узел. Я была на вечеринках, в частности, и в честь Хэллоуина, но ещё ни разу там не было кого-то, в кого я была влюблена. Я уже чётко вижу, как приятное времяпрепровождение превращается в нервное выискивание Люка Моринга. А если он наденет маску, нанесёт грим? Как я его найду? — Ты ведь пойдёшь? — в надежде говорю я, заглядывая в его глаза. Майкл тепло улыбается. Впервые вижу улыбку искреннюю, а не ту, за которой обычно следует очередная пакость. — Конечно. Я заеду за тобой в восемь. Ты не против? Улыбаюсь и киваю. С ума сойти, через неделю я иду на вечеринку, где будет Люк. Это удивительно. Майкл действительно знает, что делает. — О'Нил, — голос его вырывает меня из мыслей. — Это ещё не всё. — Что ещё? — говорю с волнением и дрожью в голосе, уже предвкушая вечеринку. Конечно, если немного включить холодный ум и перестать думать эмоциями, можно вспомнить о маме, умолять которую мне придётся всю эту бесконечно-долгую неделю. Тем не менее, эмоции захлёстывают меня с новой силой. Я возвращаю взгляд к Майклу, уже не сдерживая улыбки. — Что обычно бывает на вечеринках? — тягуче-медленно говорит он. Выбираюсь из медовых объятий и включаю логику. — Ну, не знаю... алкоголь? Майкл закатывает глаза. — На вечеринках целуются, О'Нил, — с хрипотцой, которую я прежде уже слышала, говорит он. Майкл не даёт мне даже впасть в ступор мечтаний о поцелуе с Люком, когда снова начинает говорить. — Ты хоть раз целовалась, Сара? В удивлении приоткрываю рот. Прослыть тихоней и подогреть его самоуверенность? Или солгать? В конце концов, я целовалась, но это был просто... чмок. В восьмом классе. За шкафчиком. С Ником, брекеты которого зацепились за мою нижнюю губу. — Нет, — стыдливо прячу взгляд. Удивлённый вздох Майкла — одна из немногих его искренних эмоций, которые мне когда-либо удавалось видеть. Он подпирает голову рукой и смотрит на меня немигающим взглядом. Да плевать. Пусть смеётся. — Так дело не годится, О'Нил, — спустя несколько минут неловкого молчания заявляет он. Поднимаю на него обескураженный взгляд, но даже не успеваю моргнуть, когда он вдруг подсаживается ко мне на диванчик. Отодвигаюсь как можно дальше к окну, не понимая, вернее, не желая понимать, что он задумал. Майкл обращается ко мне в пол оборота, на лице его — шок вкупе с какой-то понятной лишь ему радостью. — Будем решать твою проблему, — говорит Тёрнер. — Я понимаю, ты хранишь свой первый поцелуй для того единственного сморчка, но, девочка, ты же не хочешь загубить всё? И всю вечеринку просидеть в чулане зареванной? Нервно сглатываю слюну и отвожу взгляд. Вдруг становится интересным все: и этот стол, и баночки эти с горчицей и кетчупом, и официантка, что курит на улице. Надо перевести тему. — С чего ты взял, что я там поцелуюсь с Люком? Он меня в упор не видит. — Он идиот, и это факт, — быстро отвечает Тёрнер. — На вечеринках все целуются, это правило. Если тебя не поцеловали на вечеринке, то тут два варианта: или ты Мэгги Бир, или ты мой брат Бобби. — Но Мэгги Бир — наша библиотекарша и ей восемьдесят. — Вот именно, О'Нил. С губ моих слетает обреченный вздох. Майкл серьёзно смотрит на меня, и лицо его находится лишь в нескольких дюймах от него. Не понимаю: когда он успел так приблизиться? Или это я больше не отстраняюсь? — Хорошо, и что теперь делать? Я никогда не цело... Договорить мне не позволяют его губы, каким-то вдруг образом обрушившиеся на мои. Я широко открываю глаза и приоткрываю рот, но он не позволяет мне даже на долю секунды погрузиться в шок. Ощущения, которые я испытываю, когда одна его рука притягивает меня ближе к себе за талию, другая лежит на моей шее, а губы его накрывают мои, описать и повторить, вероятно, никогда не представится возможным. Чувствуя сотни разрядов тока, я поддаюсь и закрываю глаза, обвивая его шею руками. Майкл не углубляет поцелуй, его губы двигаются плавно и медленно, он слегка оттягивает мою нижнюю губу, проводит ладонью по щеке, и я стараюсь двигать губами в такт его губ. Мысли мои заняты этим нелёгким процессом, и некогда сосредоточиться на своих бешеных ощущениях, что бьются в голове, в душе, в животе. А когда воздуха становится не хватать, и Майкл отстраняется, я благодарю всех богов на свете о том, что мы сидим на этом милом диванчике. Иначе, клянусь, упала бы. — М-Майкл... — шепчу я, открывая глаза. Руки его по-прежнему на мне, и он улыбается, запрявляя выбившуюся прядь моих волос за ухо. Улыбка его настоящая, и у меня нет сил поверить в произошедшее. Губы горят, щеки пылают, и, кажется, все вокруг сейчас превратится в пепел. — Не могу поверить, что ты украл мой первый поцелуй, — касаясь дрожащими пальцами горящих губ, шепчу я. Тёрнер берет мою руку в свою и снова наклоняется к моему лицу. Одна секунда — и он снова обрушивается на меня с поцелуем. В этот раз никакой нежности, он позволяет себе укусить мою нижнюю губу, и я чувствую настоящий фейерверк неизведанных чувств в груди, когда в удивлении приоткрываю рот, и он запускает туда свой язык. Это страстно настолько, что я не могу контролировать себя, не могу сосредоточиться ни на чем, позволяя его языку сплестись с моим, позволяя его ладони лечь на моё бедро, несильно сжимая его, позволяя себе выпустить лёгкий, слышный лишь ему, стон в его губы. Мы отстраняемся друг от друга с горящими глазами и пылающими губами. Нисколько не стыдно, в конце концов, это закусочная, и здесь все целуются. Нисколько не стыдно. Но странно. И Майкл смотрит странно, и чувствую я себя странно. А затем он говорит: — Теперь украл второй. Третий за Люком.