Ты правда меня любишь...

      Китай, город Ханчжоу. Озеро Сиху, главная учебная база — Юньмэн Цзян.       — Сегодня отец приезжает из Англии, просит всех собраться дома на ужин к восьми, — блокируя мой удар с ноги, сообщает Цзян Чэн.       — Ну и что по этому поводу тебя беспокоит? — изогнув бровь, интересуюсь я, слыша плохо скрываемое волнение в голосе. Уклон, перехватываю его руку, мечущую мне в лицо, и отталкиваю, давая несильный подзадник с ноги. Чудом устояв на своих двоих, зло зыркает Цзян Чэн, на что я ехидно улыбаюсь.       — Нечего, забей, — раздражённо бросает он, нанося серию ударов, от которых я с лёгкостью уворачиваюсь. В этом весь брат — стоит его разозлить, и он как на ладони.       — Цзян Чэн, прекрати кипятиться, — взяв его руки в захват со спины, незаметно переставив ногу для подсечки, спокойно говорю: — лучше скажи, в чём проблема.       — Честно, не знаю, — тяжело вздохнув, отвечает он. Чуть нахмурившись от недопонимания, делаю подсечку, валя его на матрац. Зафиксировав руки за спиной, сажусь сверху, выпустив ментальную силу, окунаясь в обитель души для подтверждения победы.       Под ногами ковром раскинулась зелёная трава, переливаясь миллионами самоцветов, роса приятно радовала глаз.       — Эх, благодать, — блаженно протянул я, раскинув руки в сторону. Раздаётся тихое шипение с рычанием, привлекая моё внимание. Повернувшись, взору предстала довольно забавная картина: два зверя-альфы развалились на поляне. Причём один придавил другого, держа за загривок, навалившись всей своей тушкой.       Альфа у Цзян Чэна под стать ему: такой же упрямый, заводящийся с пол-оборота … милаха. Нет, вот серьёзно, стоит мне его увидеть, как тут же охота затискать. А кому бы не захотелось, завидев огромную пантеру? Зверь брата завораживал взгляд: чёрная с отливом фиолетового шерсть и глаза, похожие на два аметиста. К сожалению, нрав у этого красавца был крутой, никому, кроме Цзян Чэна, не удалось с ним поладить.       — Полегче, Суйбянь, — подходя к ним, предостерегающе говорю своему зверю. На что он закатывает глаза, но пасть расслабляет. Моя рука пробегается по шерсти на спине, переходя к макушке, поощрительно оглаживая. — Вот так, хороший мальчик.       — Если бы я относился к Цзыдяну как к домашнему питомцу, он бы меня перегрыз не задумываясь, — раздаётся надменный голос Цзян Чэна, появившегося с другой стороны наших зверей.       — Эх, Цзян Чэн, Цзян Чэн, зря ты так. Любой в этом мире нуждается в ласке, и сомневаюсь, что твой зверь является тому исключением, — покачивая головой, с улыбкой ответил на его высказывание, продолжая неспешно поглаживать волка. Неопределённо хмыкнув, брат критично осмотрел Цзыдяна, после неожиданно спросил:       — Ты помнишь своё первое знакомство с Суйбянем?       — О, поверь, такое тяжело забыть, — хохотнув, подмечая искринки веселья в глазах своего зверя. По-доброму усмехнувшись и несильно дёргая его за ухо, спросил: — Ты тоже это помнишь, да, дружок?       Прикрыв один глаз на мои действия, зверь мотнул головой в знак согласия. Меланхолично поглаживая его макушку, невольно возвращаясь в тот день.       Семь лет назад.       Наконец можно немного отдохнуть — эти тренировки отнимают слишком много сил. Лёжа на кровати, лениво текли мои мысли. Не могу сказать, что меня это не устраивает, напротив, я сам проявил желание стать высококлассным бойцом. Но как же это порой тяжело: тренировки выжимают все соки и часов отдыха катастрофически не хватает. Это ещё моя сущность не проявилась, вот там начнётся настоящий ад, не только физический, но и моральный. Первые полгода обучения закончены, так что — гип-гип-ура двум неделям заслуженного отдыха, а всем плохим мыслям — прочь из головы. Резко открылась дверь комнаты, заставив меня подскочить на кровати.       — Нафига так вламываться, до инфаркта, что ли, довести хочешь?! — возмущённо воскликнул я.       — Это кто кого доводит, ты уже третий день отсюда только поесть выходишь, бездельник! — скрестив руки на груди, парировал брат.       — Ну-ну, если ты по мне соскучился, то так и скажи, зачем обзываться сразу, — хитро улыбнувшись, поддразниваю его, видя, как Цзян Чэн немного покраснел, вызывая у меня не сдержанный смешок.       — И нечего я не соскучился, а вот шицзе — очень даже, — надув щеки, как хомяк, бубнил братишка, заставляя меня уже смеяться в голос.       — Ладно-ладно, может, ты и не соскучился, а я вот очень по тебе скучал. Иди сюда и расскажи, что интересного произошло, пока меня не было, — похлопав возле себя, примирительно сказал я с улыбкой от уха до уха. Довольно кивнув, он радостно плюхнулся на кровать возле меня и начал воодушевленно рассказывать. До самого вечера мы просидели в моей комнате, делясь впечатлениями за прошедшие полгода. Уверен, мы бы долго так проболтали, если бы не шицзе, позвавшая нас на ужин.       — Сестрица, у тебя что, новые духи? — наклоняясь к ней, пока та накрывала на стол, полюбопытствовал я, поведя носом вслед за сладким запахом, исходившим от неё.       — А? Нет, что ты, А-Сянь, я сегодня вообще не пользовалась духами, — удивленная моим внезапным порывом, шицзе резко отстранилась, немного покраснев.       — Ох, прости, наверное, просто показалось, — широко улыбаюсь, чтобы скрыть неловкость. От настороженно взгляда шицзе и мигом наступившей тишины на кухне неловкость только увеличилась.       — Что кому показалось? — раздался спасительный голос, так вовремя появившегося на кухне дяди Цзяна. Мельком глянув на Цзян Яньли и увидев её мягкую улыбку с покачиванием головы, я облегчённо вздохнул. Все продолжили свои дела, словно ничего и не было.       Ужин прошёл почти спокойно, если бы не один момент. Когда все поели, шицзе встала и начала убирать посуду, как мадам Юй, до этого разговаривающая с дядей Цзяном, резко замолчала и посмотрела на меня уничтожительным взглядом. Невольно поёжившись и понурив голову, я приготовился. Ничего хорошего после таких взглядов не бывает, ждать пришлось недолго.       — Цзян Яньли, что ты делаешь? — строго спросила мадам Юй, за столом все мгновенно напряглись.       — Убираю со стола, матушка, — тихим голоском ответила шицзе, опуская глаза.       — А почему ты с него убираешь? Разве ты прислуга в этом доме? — с каждым словом голос мадам Юй звучал всё громче и громче. Цзян Яньли молчала, как и все присутствующие за столом. Кто от страха, а кто от шока, но, похоже, это рассердило мадам ещё сильнее.       Хлопнув по столу ладошкой так, что вся посуда загремела, она прикрикнула, заставляя всех вздрогнуть:       — Отвечай, когда с тобой говорят!       — Н-нет, матушка, — заикаясь, еле сдерживая слезы, пролепетала шицзе. Не в силах этого больше вынести, молча встав, начал прибирать со стола.       — Всё хорошо, я всё уберу, — стараясь сделать свой голос как можно веселее, сказал я. Только предательски дрожащие руки выдавали меня с потрохами.       — Конечно, уберёшь, именно это ты и должен делать в этом доме. Убирать и…       — Дорогая, прекрати, пожалуйста — мягким, но не терпящим никакие возражения голосом перебил мадам Юй дядя Цзян. Все и так прекрасно поняли смысл незаконченной фразы. Нужно быть полным дураком, чтобы не понять, кем меня видит мадам Юй в их доме. Всего лишь прислугой, и я давно смирился, в отличие от остальных, именно на этой почве всегда возникали скандалы.       — Не нужно, дядя, я все прекрасно понимаю, — как можно спокойней быстро вставил своё слово, с опаской поглядывая на мадам, готовую к гневной триаде. Он недовольно поджал губы, но спорить дальше не стал, прекрасно понимая, чем это может закончиться.       Стоило мне только взять грязную посуду, перед глазами всё закрутилось, а после потемнело. Последнее, что я смог услышал, перед тем как провалиться в небытие, был звон разбиваемых тарелок и незаконченное, ядовитое высказывание мадам Юй:       — Криворукий ты недотёпа, с какого места вообще у тебя…       Меня стало затягивать, словно в болото, тело всё нещадно ломило и бросалось то в жар, то в холод.       Холодно, почему так холодно и что это за странный звук, эхом разносившийся со всех сторон?       — Ох, моя голова, — приняв сидячее положение, простонал я. — Эй, есть здесь кто? — попробовал позвать, когда в ушах перестало так звенеть, а в глазах рябить. Но ответом мне был тот же странный звук, в котором, если прислушаться, можно разобрать тихие порыкивания. Покрутив головой и не увидев ничего, кроме густого тумана вокруг, невольно задался вопросами:       — Вот только, где это — здесь? Да и как я вообще тут оказался? — встав и ещё раз оглядевшись, взглядом зацепился за яркие красные огни вдалеке. Учитывая, что это единственный источник света в этом странном месте, я не придумал ничего лучше, как пойти на него. Чем ближе подходил, тем громче становилось рычание, а мне всё меньше и меньше нравилась моя затея. Когда осталось пройти меньше пяти метров, наступила резкая тишина, среди которой раздался грубый, немного с хрипотцой голос:       — Наконец-то нашёлся достойный меня человечишка.       — Кто здесь? — завертел головой в поисках хозяина голоса, но разглядеть в этом месте что-то дальше своего носа было просто нереально. Поэтому, решившись, обратился в туман: — Где я?       — Мало того, что хилый сопляк, так ты ещё и умом не блещешь. — Красные огни неожиданно сами начали приближаться, и тут-то я увидел, что никакие это не огни. Это были глаза с кровавым отливом и узкими, кошачьими зрачками. Несмотря на всю жуткую картину происходящего, мне не было страшно. Напротив, у меня было стойкое ощущение безопасности рядом с этим… нечто, и глаза, будто заполненные самой кровью, вовсе не отпугивали, а наоборот, притягивали к себе, как магниты. Но вот обидные слова не могут быть мной проигнорированы.       — Ну, может, я-то и хилый, зато не трус, боящийся показаться, — самодовольно дразнюсь в ответ. До этого остановившиеся глаза опять начали своё неспешное движение, только уже вокруг меня.       — Да знаешь ли ты, мальчишка, с кем вообще говоришь? — прогремел голос нечто.       Ой, напугал, блин, меня этим не возьмёшь, я вообще считаю, что после мадам Юй мне ни один грозный тон не страшен.       — Как я могу это знать? Ты ведь так и не показался, — вместо своих мыслей небрежно бросаю в ответ, передёрнув плечами. Секунда — и я оказываюсь прижат к земле, инстинктивно зажмуриваюсь и готовлюсь к удару. Но, на удивление, не почувствовал никакой боли, которая должна последовать от столкновения головы с твёрдой поверхностью. Лицо обдало горячим дыханием, я тут же распахнул глаза и встретился с кровавыми напротив.       — Так тебе лучше меня видно, — прогрохотали надо мной, прижимая мощной лапой.       Вот тут-то я заметил пасть с острыми на вид зубами в паре сантиметрах от моего лица. Пробежавшись взглядом по всему нечто, насколько это было возможно в моём положении, понял, что это волк и не простой. Он был похож на истинного вожака из фильмов или мультфильмов. Такой же величественный, грациозный, с чуть заметной печалью в глазах.       — Кто ты? — спросил шёпотом, не в силах отвести восхищённого взгляда от зверя, на что он недоверчиво прищурился.       — Ты действительно не понимаешь или прикидываешься дураком? — слезая с меня, недоуменно задал вопрос он. Получив возможность встать, я смог уже полностью его рассмотреть: чёрная, как безлунная ночь с множеством мелких звёзд, шерсть; тело выглядело очень мощным, как и лапы с длинными опасными для врагов когтями. «Но ведь я не враг», — неожиданно промелькнувшая мысль, сильно озадачив. А кто тогда, если не враг? На друзей мы как-то не походим. Ещё раз оглядев место, где сейчас находился, и волка перед собой, ко мне пришло осознание происходящего, словно приложили о что-то головой.       — Так ты моя сущность альфы! — воскликнул, указывая пальцем на зверя. — Подумать только, что мой зверь окажется таким, таким…       — Нет, точно дурень, не иначе, — фыркнул зверь, прерывая мой невнятный лепет. А характер у него не сахар, ничего и не с таким смогу поладить. Уверен, он в точности как брат, только с виду хочет казаться таким букой, а на самом деле очень добрый. Презрительно ощетинившись, он с вызовом спросил:        — Каким «таким»?       — Офигенным! Да ты посмотри на себя, ты такой здоровенный, дядя нам говорил, что зверь растет вместе с нашей духовной силой, ты вон уже какой, это каким ты станешь, если я ещё больше тренироваться буду. А эти красные глаза, улёт просто. У меня же тоже такие будут? — не мог перестать восторженно тараторить, да и в голове была полная каша. Подумать только, рассчитывал на маленького, хрупкого зверька, которого надо будет холить и лелеять, а тут… тут альфа, самец, который любому старшему нос утрет!       — Эй, эй, малец, попридержи коней, — ошарашенный моей бурной реакцией, немного заторможено заговорил волк, спуская меня с небес на землю, — я, конечно, очень удивлён и польщён. Но не забыл ли ты, случаем, что должен меня сначала приручить, чтобы я стал твоим альфа-зверем?       — О?! А без этого никак? Не пойми меня неправильно, не хочу сказать, что ты слабак и, тем более, я не сомневаюсь в своих силах. Но зачем нам сражаться, чтобы потом всю жизнь держать обиду и разочарование за проигрыш друг на друга? Конечно, мне не хочется становиться бетой, также и не хотелось бы начинать наши отношения на плохой ноте. Может, просто заключим временное соглашение, а когда ты сочтёшь меня достойным, позволишь надеть цепи смирения? — выпалил на одном дыхании, внимательно следя за реакцией красноглазого. Смотреть было на что, зверь словно превратился в статую с глазами по пять копеек, одно ухо было забавно прижато к голове. Не сдержавшись, плюхаясь на пятую точку, залился смехом:       — Ой… я не могу… какой же ты всё-таки забавный.       — Так ты просто решил поглумиться надо мной, сопляк, — прошипел волк, грозно надвигаясь на меня.       — Нет. Даже и не собирался, всё, что я сказал, это не шутка, — стараясь говорить как можно серьёзней, произнёс я; только сделать это с улыбкой на пол-лица вряд ли возможно. Зверь подошёл почти вплотную и недоверчиво заглянул мне в глаза. Стоило встретиться с кровавым взглядом, передо мной начали всплывать не самые приятные картины. Это были последствия сделки, если быть точнее, что со мной сделают, нарушь её я.       — Хорошо, — обессиленно прикрыв глаза на выдохе, прошептал ответ, не в силах больше видеть весь тот ужас.       — Прекрасно, значит, сразимся побыстрей и разойдемся. Ты меня порядком утомил, — услышал полный надменности голос волка. О каком сражении он говорит?! Моему возмущению не было предела, и скрывать его я не собирался.       — Ты глухой! Я сказал, что не собираюсь с тобой биться! Думаешь, показал пару картинок моей расправы и всё, я тут же буду плясать под твою дудку?! А вот хрен тебе! — выплеснув все накопившееся негодование, под конец показал дулю прямо в ошарашенную морду. Волк тут же оскалился и клацнул зубами в паре миллиметрах от моих рук.       — Совсем страха не ведаешь, мелочь! — откинув меня лапой, как назойливого котёнка, прогрохотал зверь. О том, что я его разозлил, догадаться было несложно, одного взгляда на мечущий из стороны в сторону хвост и полыхнувшие сотнями мелких молний глаз, были более чем достаточным аргументом.       «Отлично, Вэй Ин, продолжай в том же духе и от тебя даже личности беты не останется». Пытаясь отдышаться от удара, корил себя за длинный не в меру язык.       — Вставай, сопляк, и бейся со мной! — вышагивая из стороны в сторону, прорычал разгневанный зверь.       — Вот же заладил, — поднимаясь как ни в чём не бывало, недовольно буркнул себе под нос. Посмотрев прямо, без капли страха, в алые глаза убрал руки за спину; волк на это склонил голову на бок и замер, внимательно за мной наблюдая. — Сказал — не буду, значит, не буду, хоть убей, вот!       — Хм… что ж, быть по-твоему, — медленно протянул он, после кинулся на меня. Намеренно подставляться всем атакам я не собирался, как и отвечать на них, значит, осталось одно — уворачиваться, пока есть на то силы.       Схватка, казалось, длиться бесконечно, ноги ватные и уже просто не хотят держать. Всё тело нещадно болит, а правую руку я вовсе не чувствую после неудачного уклона от когтей. Продолжать нет сил, но я должен заполучить этого зверя, за время битвы мне не раз пришлось в этом убедиться. Его стремительные, тем не менее не терявшие своей грации движения приковывали взгляд против воли. А благородный характер, не позволяющий напасть со спины или пока противник беспомощен, заставил бы проникнуться уважением любого. Он тоже устал, это видно по тяжёлому дыханию, ставшими более медленными движениям и атакам. Именно они выдают его больше всего, слишком много ошибок, также отсутствует изначальная агрессия.       «Ну же, Вэй Ин, ты сможешь, продержись ещё чуть-чуть и… Нет!» — резкий выпад волка, от которого я не успеваю увернуться в нынешнем состоянии. Прежде чем отлететь в сторону, лицо обжигает болью. В который раз приходится чувствовать, как когти, словно лезвия, разрывают мою плоть. «Тяжело дышать, сердце сжимает словно тисками, вот кого превращаться в бету. Это оказалось намного больнее, чем я представлял», — меланхолично размышлял, не в силах подняться, наблюдая, как приближается волк. Странно, он вот-вот круто испоганит мне жизнь, а я всё не могу перестать им восхищаться.       — Должен признать, за многие годы ты первый сильный противник, если бы нападал, а не страдал сердоболием, может быть, и выиграл, — раздаётся надо мной властный голос. Слова волка заставляют устало, растянуть губы в усмешке.       — Очень сомневаюсь, — прохрипел в ответ, прикрывая глаза. Зверь заносит свою лапу для финального удара.       Секунда — всего лишь мимолетный миг, зачастую многие его пропускают как само собой разумеющееся, и лишь для единиц этого более чем достаточно.       «И мне тоже хватит, я смогу, смогу… смогу!»       Бывает ощущение, словно у тебя открывается второе дыхание, в такие моменты чувствуешь, что можешь преодолеть любые трудности, вставшие у тебя на пути. Именно это я сейчас почувствовал на себе.       Будто в замедленной съёмке, я видел, как опускается лапа на место, где я лежал мгновение раньше, мгновение — и вот моя нога точно попадает по морде зверя. Тот заваливается на бок, тяжело дыша, в неверии смотрит и тихо спрашивает, обрываясь на половине фразы:       — Как ты… — В глазах отчётливо читается испуг вперемешку с удивлением. Чем вызвана подобная реакция, понимаю лишь через некоторое время. От всего моего тела, исходит тёмное свечение, раны, словно по волшебству, начали затягиваться, а в руках позвякивают чёрные с золотыми молниями, массивные цепи.       — Так я этим должен тебя приручить? — показывая волку на цепи, недовольно скуксился от такого исхода. Медленно кивнув, он смиренно откинул голову на землю, прикрывая печальные глаза. Положение волка полностью отображало моё собственное ранее, отчего мне тут же захотелось его приласкать. Недовольно цокнув на злую шутку судьбы, бросаю уже ставшие ненавистными цепи, которые, превратившись в золотую пыль, исчезают. Медленно подойдя к волку, усаживаюсь ему под бок. Немного нерешительно начиная гладить морду и шею, зверь на мои действия тут же напрягся и распахнул свои кровавые глаза.       — Тш-ш… всё хорошо, дружок, помнишь, я говорил, что не хочу начинать наше общение с плохой ноты, за время схватки моё решение не изменилось.       — Что? Но… но зачем, ты ведь мог меня приручить, мог полностью подчинить, так почему не сделал этого? — спокойный, немного уставший голос и шелковистая шерсть под руками очень убаюкивали. Не в силах бороться со сном, полностью осмелев, я завалился на зверя, уже проваливаясь в царство Морфея, ответил:       — Я не сделаю этого против твоей воли. Наше время.       Очнулся я тогда в больнице с множеством ранений и в тяжёлом состоянии. Врачи говорили, такие случаи проявления сущности очень редкие, это счастье, что я вообще остался жив. Когда они узнали, что я стал альфой, а не бетой по их самым наилучшим прогнозам, вообще щебетали о чуде из чудес. Наши отношения с Суйбянем тоже шли в гору, уже за год мы достигли неидеальную, но гармонию. Говорить о полном слиянии было рано даже сейчас. Многие уже не верят, что подобное вообще возможно, как и истинные пары, это считают одним из мифов. Если со вторым всё понятно, то с первым я мириться не хотел, насилуя себя и волка постоянными тренировками. Уверен, когда-нибудь совместными усилиями мы сможем добиться идеальной гармонии и слиться в единое целое. Ну а пока… посмотрев на всё ещё дурачащих зверей и Цзян Чэна, витавшего в своих мыслях, продолжил размышлять. Конечно, никогда не понимал, для чего в обители души меняется наш внешний вид, но каждый раз видя кого-то из своей семьи, не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться. Взять даже брата, сказать, что он выглядит нелепо в фиолетовое ханьфу с обтягивающими рукавами и широким поясом, на котором висит круглый колокольчик с кисточкой, было бы кощунством. Даже на вид странная средневековая прическа пучок, закреплённая шпилькой, не портила картины, а наоборот, добавляла некого шарма.       Решив, что делать здесь больше нечего, вышел из обители, дожидаясь брата. Ждать долго не пришлось, уже через минуту Цзян Чэн завозился подо мной.       — Да слезь ты с меня! — недовольно пропыхтел он.       — Не-а, забыл? Ты так и не ответил на мой вопрос, — протянул певучим голосом, поудобнее устраиваясь на спине брата, положил голову на свою согнутую в локте руку.       — Какой? — удивленно вскинул он брови, наконец прекратив своё копошение.       — Тц… ещё на мою память что-то сквернословишь, а сам-то…       — Вэй Усянь, немедленно слезь с молодого господина Цзяна! — раздался на весь зал возмущённый голос тренера.       — Да мне и на нём неплохо сидится, — отвечаю с весёлыми нотками в голосе, наблюдая, как побагровел господин Чжао Дань. На учебной базе много тренеров, все они давно привыкли к нашим с братом отношениям, но только этот вечно устраивает из них оперное представление.       — ВЭЙ УСЯНЬ! НЕСНОСНОЕ ТЫ ДИТЯ, ЖИВО ДЕЛАЙ, ЧТО ТЕБЕ ВЕЛЯТ! — брызжа слюной, рвал глотку господин Чжао Дань.       — Да встаю я, встаю. Успокойтесь, а то вас инфаркт миокарда хватит, дядя мне этого точно не простит, — закатив глаза и вкладывая в свой голос наигранной заботы, доводя тренера тем самым ещё больше, всё-таки решил встать с брата.       — Замолкни уже придурок, тебе накопившихся жалоб мало, — тихо зашипел на меня Цзян Чэн, когда я помогал ему подняться. Буркнув что-то неразборчивое, господин Чжао Дань наконец ушёл восвояси.       — Пф… жалобой больше или меньше, по шапке получать в том же объёме, — отмахнувшись от слов брата, направился к выходу из зала. — Пошли, если хотим успеть к приезду дяди Цзяна, нужно поторопиться.       — Да, ты прав, — разминая кисти, задумчиво протянул Цзян Чэн, заставляя меня своей вялой реакцией изогнуть бровь. Поймав мой удивленный взгляд, он недовольно спросил:       — Что?       — Ну, ты не стал мне читать нотации о моём поведении, как обычно это делаешь, а это уже тревожный звоночек. Болит? — указал кивком головы на его руку, которую он не прекращал разминать. Отвлекая его внимание от сути разговора, пытался тем самым незаметно разболтать.       — Уже не привыкать. Вот скажи, а толку их читать, всё равно как об стену горох, не прошибешь, — бурчит он, заходя в душевую.       — Раньше тебя это не останавливало, — брат фыркает в ответ и отворачивается, показывая, что продолжать этот разговор не желает. Сдаваться так легко я не был намерен. Цзян Чэн только с виду кажется колючим кактусом, на деле же очень добр и восприимчив.       — Ты же знаешь, что всегда можешь мне всё рассказать, каким бы глупым и нелепым это не было. — «Именно такими ты всегда считаешь все свои переживания, да, братишка?» Спрятав добрую усмешку за занавесом своих волос, весь обратился в слух.       — Просто, когда я разговаривал с отцом, мне показалось, — с тяжёлым вздохом, начал, наконец, изливать душу Цзян Чэн, — мне показалось, что он меня к чему-то готовит, знаю, это немного странно звучит, но…       — Отчего же? — не желая дальше слушать эту чепуху, задал риторический вопрос, этим его перебив. Мельком глянув на брата и удостоверившись в том, что он дальше не будет нести всякую околёсицу, заговорил серьёзно: — Цзян Чэн, ты как никто лучше знаешь своего отца, и если ты так думаешь, значит, у тебя есть на то основания.       — Ты тоже его хорошо знаешь, — всё упрямился он, тихо, чтобы никто не услышал, даже я, добавляя: — Причём даже лучше меня.       «Что-то разговор потёк не туда», — подставляя лицо под струи воды, делая вид, что не услышал последнего высказывания, ломал голову, как быть дальше. Уже не впервой брат вскользь говорит об этом, каждый раз заставляя удивляться всё больше и больше. Я знаю, откуда растут его корни сомнений относительно их взаимоотношений с отцом. Но не понимаю, как он может всерьёз задумываться о подобном.       — Знаешь, Цзян Чэн, — как-то устало вздохнув, посмотрел прямо ему в глаза, — может показаться, что я лучше знаю твоего отца, но это не так. Могу сказать больше, у нас с ним никогда не будет таких отношений, какие есть у вас. А знаешь, почему? — улыбаясь спросил его, на что он заторможено, покачал головой. — Всё очень просто, у нас нет той связи, которая есть у вас, да и вряд ли она когда-нибудь появиться. Ведь не я его сын. Подумай над этим хорошенько в следующий раз, прежде чем голову себе забивать.       Было видно, что мои слова заставили, задуматься брата. Оставшись довольным результатом, выключил воду и начал собираться, попутно размышляя о сложившейся только что ситуации. Никогда не мог понять, почему Цзян Чэн с такой лёгкостью подавался внушению матери. Именно она вечно вбивает в его голову, что их отношения с дядей Цзяном намного холоднее, чем мои. Не иначе как бредом это не назовёшь, мне никогда не встать на один уровень с братом. Конечно, дядя всегда относился ко мне, как к родному, и пожаловаться на то, что я чувствовал себя обделенным, было бы ложью чистой воды. Но сравнивать его любовь ко мне с любовью к собственному сыну — просто высшая степень идиотизма, с которым может сравниться, разве что вера брата во все это. Вытеревшись и просушив волосы, хотел было уже уйти, как меня окликнул Цзян Чэн, молчавший все это время:       — Вэй Ин.       — Аюшки? — через плечо выжидающе посмотрел на его залитое краской лицо от смущения или горячей воды — непонятно.       — Спасибо, — очень серьёзно благодарит он. «Всё-таки смущение», — мелькает догадка, заставляя меня кашлем замаскировать несдержанный смех. Никогда не мог спокойно реагировать на такую вот сторону брата.       — На то и нужны братья, — взяв себя в руки, подмигнул, отсалютовав двумя пальцами, добавляя: — Жду тебя в машине.       На оставшиеся сборы не ушло много времени, так что, упаковав свои сумки с вещами в багажник Audi, мы отправились в путь. Всю дорогу до дома меня не покидало чувство больших перемен, вызвано ли это разговором с Цзян Чэном, я не знал. Ещё и это странная просьба дяди всем присутствовать на ужине. Уже и не припомнить, когда нам приходилось сидеть вместе за одним столом; мои отношения с мадам Юй пусть и стали лучше, но не настолько, чтобы она могла хоть минуту пробыть со мной в одной комнате без язвительного комментария. Все это прекрасно понимали, как и моё нежелание быть яблоком раздора в семье. Поэтому, решив съехать при первой возможности, я по-быстрому упаковал все свои вещички. Вот только кто же знал, что на работе я буду бывать чаще, чем в собственной квартире. Мысли об увольнении также не раз посещали голову, с моими умениями и стажем в данной сфере проблем найти работодателя бы не возникло. Но каждый раз я отмахиваюсь от этой идеи, находя всё больше аргументов остаться.       — Глянь, машина отца уже на месте, — прерывает мои размышления голос Цзян Чэна, стоит нам только заехать в подземный гараж. Кинув взгляд на чёрный Mercedes, я проверяю время на своих наручных часах, ровно шесть, значит, мы не опоздали.       — Как-то рановато он прилетел сегодня, — подмечаю, чуть нахмурившись. В своё время мне пришлось на зубок выучить график дяди, и могу с полной уверенностью сказать, что быть дома он мог не меньше, чем через час.       — Ты это сейчас к чему ведёшь? — тут же напрягаясь, спросил брат. Ничего удивительного, Цзян Чэн как никто знает, чем чреваты такие вот сбои в графике своего отца.       — К тому, что нахождение твоего отца в Англии сомнительно, — выходя из машины, бросаю ему в ответ.       — Думаешь, он нам солгал? Но зачем? — опираясь на капот, он с сомнением поглядывает на меня.       — Вот уж не знаю, — разведя руки в стороны, говорю немного саркастично. Подойдя к лифту и нажав кнопку, весело продолжаю: — Чего стоять и гадать, пошли в дом, уверен, там всё и выясним.       — Да ты прям гений, — язвит Цзян Чэн, закатывая глаза. Хохотнув на его нервозность, я повиснул на его плече с ободряющей улыбкой:       — Да не переживай ты так, не свадьбу же играем. Что бы ни сказал тебе дядя, я всегда тебя поддержу и прикрою своим широким плечом.       — Придурок, это кто кого ещё прикрывает вечно, а? — попробовав дернуть меня за переднюю прядку, он тут же получает несильный шлепок по руке.       — Лапы прочь, — полыхнув глазами, раздражённо проговорил, на что брат показательно поднял руки:       — Да не нужны мне твои патлы, не заводись ты так.       — Кто сказал, что я завожусь, просто ненавижу, когда трогают мои волосы, — сдул лезущую в глаза прядь, веселей продолжая: — Касательно твоего вопроса, думаю, ответ очевиден. Именно я тебя всегда прикрываю, работа у меня такая, знаешь ли.       Открыв было рот для очередного колкого комментария, Цзян Чэн тут же его закрыл, так как двери лифта распахнулись, показывая нам дядю Цзяна, обнимающегося с мадам Юй.       Услышав звук прибытия лифта, оба посмотрели в нашу сторону.       — А вот и парни приехали, — отходя от своей жены, дядя направился к нам.       — Ну надо же, вы не опоздали. Можете считать, что совершили подвиг, — придирчиво посмотрев на часы, поприветствовала нас в своей манере мадам Юй.       — Мама, отец, — кивнув матери и пожимая дяде руку, поздоровался с родными Цзян Чэн, я же обошёлся простым поклоном.       — Как командировка в Англию, дядя? — полюбопытствовал я беззаботным тоном, стараясь подметить любые изменения в лице того.       — Думаю, весьма успешно, — хитро поглядывая на сына, ответил он, более удивительно было, что и уголки губ мадам Юй дрогнули в попытке скрыть улыбку. Нет, тут точно что-то не так, и это однозначно связано с братом.       — Выгодная сделка? — пытаясь узнать побольше информации, задаю наводящие вопросы.       — Вроде того, давайте пройдём к столу, и я вам всё расскажу, — ловко выкрутился дядя, походу раскусив меня. Спрятав за улыбкой разочарование, мне пришлось поумерить свой пыл.       — Цзян Фэнмянь прав, нечего стоять на пороге, живо мойте руки и за стол. Цзян Яньли нас там уже заждалась, — взяла ситуацию под свой неусыпный контроль мадам Юй. Переглянувшись с братом и поняв, что ничего другого нам не остаётся, мы поплелись в малую ванную.       — И почему у меня ощущение как перед казнью, — стоило остаться наедине, обратился ко мне Цзян Чэн.       — Не утрируй, ничего ещё не известно. Может, дядюшка решил тебе фирму отгрохать, а ты тут зря нервные клетки расходуешь, — отшутился в ответ, попробовав тем самым поднять настроение брату.       — Тебе лишь бы шутки шутить, клоун, — зло выпалил он и ушёл.       — Вот тебе и поддержал, — смотря в своё отражение, тихо промолвил. А хотел же как лучше, хотя с моей стороны было глупо надеяться, что это поможет. Ладно, нечего сейчас об этом заморачиваться, надо идти к столу.       — М-м-м, как вкусно у вас тут пахнет, неужто мой любимый суп с рёбрышками, — зайдя на кухню тут же начал тараторить, привлекая к себе внимание Яньли.       — А-Сянь! — радостно воскликнула шицзе, кидаясь в мои объятия.       — Это что ещё за поведение! — строгий голос мадам Юй тут же остудил весь пыл сестрёнки.       — Не будь так строга, дорогая, ведь они не виделись целый месяц, — ласково улыбнулся нам дядя, мадам же на его высказывание только закатила глаза. На мгновение прижав к себе сестрицу, тихо ей прошептал:       — И я тоже по тебе скучал, а теперь давай ужинать, пока по моей вине снова не начался скандал, — согласно кивнув, она напоследок сильнее стиснула меня в объятиях и только потом отпустила, побежав тут же к Цзян Чэну.       — Братишка, я и по тебе скучала не меньше, — защебетала радостно она, обнимая уже брата. Даже он, такой колючий с виду, тут же менялся рядом с шицзе, превращаясь в ласкового и заботливого.       — Ну, ну, я вижу, по кому ты скучала больше, — наигранно надувшись, обиженно проговорил Цзян Чэн.       — Глупый брат, я соскучилась по вам обоим одинаково, — мило захихикав, она спрятала лицо в груди брата. Тактичное покашливание со стороны мадам Юй разрушило эту идиллию. Не став испытывать терпение своей матери, брат с сестрой тут же отошли друг от друга.       Рассевшись по своим местам, все принялись за еду, иногда переговариваясь между собой. Дядя еле успевал отвечать на наши вопросы, попутно задавая свои, даже мадам Юй сегодня была более благосклонна, чем всегда. Так за разговорами спокойно проходил ужин, что не могло не радовать, ведь подобное в нашей семье впервые. Даже Цзян Чэн наконец-то расслабился, воодушевленно рассказывая отцу о своём обучение в Юньмэне. Плавно их тема перетекла в совершенно другое русло, а именно ко дню рождения молодого господина Ланя. Стоило мне только услышать фамилию Лань, как в моей памяти тут же всплыли янтарные глаза и умопомрачительный запах сандала, заставляя прятать мечтательную улыбку за фужером с соком.       — Цзян Чэн, разве на том празднике ты не смог сдружиться со старшим сыном господина Цинхэн-цзюна? — невзначай поинтересовался дядя, только почему-то за столом все мгновенно затихли. Не нравиться мне это, ох, как не нравиться.       — С Лань Сичэнь? Я бы не сказал, что мы прям сдружились, просто он оказался интересным собеседником, — пожимая плечами, явно ничего не замечая, спокойно отозвался брат о старшем из Ланей.       — Настолько, что тебе бы хотелось встретиться с ним ещё?       — Да, почему бы и нет, — беззаботно ответил Цзян Чэн, а дядя Цзян расплылся в довольной улыбке. Ничего не понимаю, причем тут Лань Сичэнь, к чему вообще ведёт дядя?       Ещё и брат со своими неосторожными ответами вызывает непреодолимое желание хорошенько его пнуть. И я бы это сделал, если бы не дядя Цзян. Словно что-то решивший, удовлетворённо кивнув, заговорил:       — Вот и хорошо, значит, наше решение о помолвке с Цинхэн-цзюном было верным.       «Решение о помолвке?!»       — Помолвке? — вторя моим мыслям, переспросил Цзян Чэн недоуменно. — О чём ты говоришь, отец?       — Сынок, мы с господином Ланем подумали, что было бы неплохо объединить наши семьи и ваша помолвка, а в будущем — свадьба, прекрасная для этого возможность, — как можно мягче доносит свои мысли до брата дядя. Я не в силах не то что заговорить, даже пошевелиться от шока не могу, о состояние Цзян Чэна вообще лучше не говорить.       — Чья помолвка? Какая свадьба? — всё не мог собраться с мыслями брат, что не удивительно, даже не знаю, как бы вёл себя на его месте. Да и знать не хочу!       — Ну что за глупые вопросы, Цзян Чэн, — строгий голос мадам Юй заставил нас с братом подскочить на месте от неожиданности. — Конечно, твоя и Лань Сичэня. Ты же сам недавно сказал, что был бы непротив встретиться с ним ещё раз.       — Разве свадьба и простая встреча — это одно и то же? — немного отойдя от шока, низкий поклон и огромная благодарность мадам Юй за это, удивленно спросил я.       — А ты вообще лучше молчи, тебя это никоим образом не касается, — гневно смотря на меня, зашипела мадам Юй.       — Дорогая…       — Как это «не касается»? Я его брат и меня всё касается, связанное с ним или с Цзян Яньли, — на этот раз мне было плевать, в каком тоне разговаривать с мадам Юй, пусть хоть взашей выгонит после, но молчать я не собираюсь.       — Да как ты смеешь тявкать на меня, дворняга подзаборная, место своё забыл? — резко встав со стола, прогрохотала она. Ну вот, поехала старая добрая шарманка, думаю, ей пора обновить свои оскорбления, а то уже как-то не интересно.       — Мама, прекрати, пожалуйста! — умоляюще начала просить шицзе, цепляясь за мою гневно сжатую в кулак руку. — А-Сянь, пожалуйста, успокойтесь!       — А ты не смей лезть! — гаркнула на дочь мадам Юй, что та вся сжалась. Не сразу сообразив, что случилось, я упустил момент ментальной атаки на себя и шицзе. На меня удар особо не повлиял, а вот сестра сильно задрожала. Быстро сориентировавшись, тут же окутал её и брата защитным куполом, получилось немного резко, из-за чего Цзян Чэн вздрогнул, а Яньли пискнула.       — Немедленно прекратите! — придя в себя от потрясения развернувшееся сцены, строго потребовал дядя Цзян.       — Почему я должна прекратить, какая-то прислуга смеет поднимать на меня голос, и я должна прекратить?! Не бывать этому! — всё не унималась мадам Юй, но мне было плевать как на оскорбления, так и на настойчивые попытки пробиться через щит.       — Хватит! — хлопнув по столу, выпустил свою силу дядя, его жена тут же притихла и села. Даже она со своим упрямым характером бессильна против природы. Чуть нахмурившись, беспокойно окинул взглядом брата с сестрой, увидев, что они ничего не почувствовали, облегчённо вздохнул. Ведь дядя отнюдь не слабый альфа, коим может показаться из-за мягкого характера, и недавний всплеск силы мог неслабо на них отразиться. О том, как он отразился на мне, я почувствовал только сейчас, когда подумал об этом. Руки против воли потряхивало, и голова начинала болеть нещадно.       — Вэй Ин, всё хорошо? — видимо, заметив, как я невольно напрягся, тихо поинтересовался Цзян Чэн. Самодовольно усмехнувшись ему в ответ и ободряюще подмигнув шицзе на её взволнованный взгляд, продолжил дальше начатое:       — А вы их спросить не забыли, хотят ли они этого или нет?       — А-Сянь, — дернула меня за рукав сестра в немой просьбе остановиться, не обращая на неё внимания, я всё гнул своё: — Может, они даже не нравятся друг другу или вообще влюблены в кого-то другого?       — Цзян Чэн сам сказал, что был бы не против… — тяжело вздохнув, начал дядя, но его тут же перебил сын.       — Что был бы непротив просто встретиться, но не выходить замуж же!       — Ваньинь, ты должен понять, так будет лучше для наших семей. Ты будущий глава компании, уже сейчас ты должен задумываться о её процветание, а для этого иногда приходится чем-то жертвовать, — старался правильно подбирать слова, чтобы объяснить сыну, проговорил Цзян Фэнмянь.       «Жестко, дядя, ты как никто лучше знаешь слабые места Цзян Чэна и сейчас бьёшь именно туда», — внутренне негодовал, видя, как плечи брата опустились.       — Чем-то жертвовать, с каких пор это вся жизнь?! Вы вообще понимаете, о чём говорите?! — больше не в силах сдерживаться повысил я голос.       — Не нужно преувеличивать, Вэй Ин, он просто выходит замуж, а не в тюрьму садиться за кого-то, — очень удивлённый моим поведение, вкрадчиво проговорил дядя.       — Не вижу никакой разницы. Хотя, нет, одна все-таки есть: в тюрьме условия похуже будут, а так однохуйственно с… — не скрывая желчи в голосе, всё пытался достучаться до дяди. Но он словно оглох и ослеп одновременно, нежилая осознавать, что сейчас ломает жизнь собственному сыну.       — Следи за словами, ты прекрасно знаешь, я не потерплю таких грязных ругательств в этом доме, — сурово смотря на меня, напомнил дядя одно из правил.       — Но, отец, Вэй Усянь прав, на какую жизнь ты меня обрекаешь этим браком. Ты хоть понимаешь, что мне придётся прожить с нелюбимым человеком бок о бок до конца дней? — вставил свое слово брат, с надеждой глядя на дядю Цзяна. Без толку в глазах его отца горел тот же непоколебимый огонь. — Ничего, стерпится-слюбится, так у многих бывает. Тем более, твоя сестра согласилась на брак с Цзинь Цзысюанем на благо семьи. Хотя, заметь, они тоже мало знакомы, почему этого не можешь сделать ты? — ошарашили нас ещё одной новостью. Да что, чёрт возьми, тут вообще происходит, сколько сюрпризов еще меня ждёт за этот вечер?!       — Что?! — в один голос воскликнули мы с братом, неверующе глядя на дядю Цзяна.       — А почему вы так удивляетесь? Мы с мадам Цзинь давно уже договорились об их свадьбе, только ждали подходящего времени, чтобы породниться, — как само собой разумеющее, смотря строго, вновь включилась в разговор мадам Юй.       — Это правда? — до сих пор не веря в происходящее, спросил, глядя в глаза шицзе. Кивка головы было более чем достаточно, чтобы удостовериться в этом. Лишь бы не сорваться, от подобной несправедливости по отношению к брату и сестре, я встал и ушёл. Не желая дальше просто смотреть, как их гонят в фиктивные браки ради собственной выгоды. До скрежета зубов я не хотел признавать, что проиграл. Боролся за право брата самому выбирать, кого любить и за кого выходить замуж. Но известие о свадьбе сестры меня просто растоптало, забрало все силы и нервы на дальнейшее сопротивление. Как бы не хотелось это признавать, меня разгромили в пух и прах, в этот раз я действительно проиграл.