Подчиняться

Лили сидела на мягком диване в раскошном кабинете. Все было исключительно из кожи, кроме деревянного, лакового стола. Стены расписаны разными иероглифами, которые вписывались в дизайн. Любопытство взяло верх над девушкой, и не выдержав, она спросила: — а кто рисовал все это? — девушка осторожно посмотрела на мужчину, который сосредоточился на видимо важных документах, но услышав вопрос, сразу же поднял голову, с восхищением посмотрев на стены. — моя жена с дочерью, — он довольно улыбнулся. Паулина уловила эту ноту и тоже потянула улыбку, но на душе скребли кошки. Ведь она с мамой часто любила рисовать и много читать, перерисовывая эти картинки на холст, а потом описывая всё это в розовый блокнотик, который сгорел вместе с её домом. — всё ещё возишься со своей шлюхой? — голос, заставляющий уже не первый раз покрыться все тело мурашками, вывел из мыслей. Скит и Рейнхарт одновременно обернулись к двери, где располагался его источник. Коул медленно, но в то же время холодно рассмотрел блондинку, сидящую напротив него, и сразу перевёл взгляд на Ульриха, который моментально встал, отходя от стола. — не смей отзываться так о моей жене! — его лицо в миг стало серьёзным, в то время как безпрецендентный Спроус даже бровью не шелохнул, и сел на кресло возле стола. — ближе к делу, — он перекинул ногу на ногу, как делают все эти бизнесмены. — сколько? — опять же без единой эмоции, спросил Митчелл. Скит вернулся на своё место, и быстро черканув что-то на маленьком листе бумаги, подвинул её напротив сидящему. — ты же понимаешь, что товар подпорчен? — Коул снова холодным взглядом окинул напуганную девушку взглядом, и опять посмотрел на бумагу. — к тому же, если бы мы не успели во время, она была бы совсем испорченой. — Лили хотела бы уже ехидно огрызнутся, но увидев насторожлевый взгляд Скита, сразу сомкнула губы в привычную линию. — хорошо, за эту. — Ульрих зачёркнул два нуля, и подал брюнету. Тот даже не удосужившись взять её в руки, махнул головой и вытащил конверт. — желаю удачи, — он возможно даже с какой-то грустью глянул в сторону блондинки, которая до сих пор ничего не понимала. Сероглазый встал с кресла, — пойдём, — он уже развернулся, и хотел выйти, но понял, что сзади никого нет. Обернувшись назад, он ухмыльнулся от больших зелёных, наполненых страхом глаз, и резко подойдя ближе, схватил её за руку, потянув за собой. Выйдя из помещения, Лили все же насмелилась сказать, — отпусти, мне больно, — Коул резко обернулся, — ты не смеешь разговаривать со мной на «ты». С этого момента я твой хозяин, и ты будешь подчиняться мне ровно три месяца. А после, иди куда хочешь, — он так же резко отпустил руку, когда «кинул» её вглубь кожанного салона.