Eyes closed

Еще одно довольно тихое утро воцарилось над Йокогамой, выгоняя всех обывателей по делам. Люди устали от жары, но смениться она могла еще нескоро, а пока приходилось терпеть, потея и съедая килограммами мороженое. Только в тени можно было найти спасение, а поэтому юная наследница клана Хьюга все время проводила там, играя с братом в своеобразные жмурки с бьякуганом. Конечно, у нее бывали занятия, но, сжалившись, учителя отпускали детей в сад, чтобы они не страдали от духоты классных комнат. В пруду, скрытом под густой листвой ив, хоть и нельзя было купаться, но лежать рядом с источающей прохладой водой было довольно приятно. Хината сидела, поджав под себя ноги, и рассматривала сквозь повязку карпов кои. В какой-то момент она даже позавидовала этим беззаботным рыбкам и тихонько вздохнула, отчего ее брат раздраженно хмыкнул и перевернулся на другой бок. — Хината-сама! Вас отец разыскивал! — подбежала одна из горничных к тайному укрытию детей. Увидев растрепанные волосы наследницы с торчащей из них травой, она только охнула и, подняв пятилетнюю девочку на ноги, взяла ее за руку и потащила к дому, попутно вытаскивая зелень из прядей. Не то чтобы Хината не сопротивлялась, просто ей казалось, что она слишком мала для «светской жизни» (что это такое, она до конца не понимала, но в своих доводах в споре с отцом использовала, но получала лишь снисходительные смешки). Ни для чего иного искать её он не мог. Нехотя она ступала босиком сначала по траве, а потом и камням, даже не сдерживая «ойк» и «айк». Горничная отчитывала её, так играть нельзя, босиком нельзя, ойкать нельзя. «Совершенно ничего нельзя!» подумала грустно Хината и посмотрела в сторону дома — там стоял отец с нахмуренными бровями и сложенными на груди руками — похоже, обещается что-то грандиозное, раз только утро, а она уже должна быть готова к вечернему приему. Проходя мимо него, она уже лишилась всех травинок в волосах, и только некоторые непослушные прядки торчали около ушей. Сзади понуро следовал Неджи: его госпожу нельзя было оставлять ни на секунду. — Сегодня придут важные гости, веди себя прилично. И повязку сними, — ровно произнес Хиаши и ушел в дом. Хината нахмурилась. Это означало, что ей придется весь вечер слушать глупые разговоры взрослых, изображая интерес, ведь она все-таки наследница клана, ей следует всегда быть в курсе дел, пока Неджи тренируется в додзе, играет на улице или бездельничает. А ведь он лучше. Гораздо лучше подходит на эту роль. Гораздо лучше, чем она. И только одно ломает его блестящее будущее — происхождение из побочной ветви. Вот она вырастет и точно что-то сделает с этой дурацкой системой, где секунда появления на свет может решить судьбу человека. Она много раз обещала это брату, но тот только отшучивался, за улыбкой скрывая раздражение и боль от очередной просыпанной соли на его израненный печатью лоб. А пока ей оставалось только смириться и подчиниться воле отца. — Неджи-кун тоже будет присутствовать, моя госпожа, — тихонько проскрипела любимая няня, — это очень важная встреча для двух кланов, необходимо, чтобы мы смогли найти оптимальное решение, чтобы в Йокогаме наконец воцарился мир. Этот вечер повлияет на судьбу целого города. Поэтому тебе стоит постараться выбрать самое красивое твое платье, чтобы блистать, заполняя все недомолвки. Ты же хочешь мира? — Да, Юмиэ-сан, — скромно улыбнулась девочка, аккуратно развязывая повязку на глазах. Она и отвыкла видеть мир без использования бьякугана. Хоть какие-то плюсы были в этих вечерах. Няня взяла ее за руку и отвела в комнату прихорашиваться, зыркнув на Неджи, чтобы тот тоже ушел готовиться. — Парад зверушек, — фыркнул он про себя, убрав волосы за ухо. *** Хината и правда блистала — ее нежно-голубое платье в горошек подчеркивало глаза и тон кожи девочки, а милая заколка в виде стрекозы убирала надоедливую челку. Даже мимопроходил Неджи загляделся на сестру, за что получил затрещину от Юмиэ. Оглядывая себя в зеркале, девочка даже не до конца верила, что напротив нее — ее же отражение. — Юмиэ-сан, я же как принцесса, правда? — Принцесса Бьякугана, — подмигнула старушка, отчего Хината еще сильнее зарделась от смущения, — точно будете звездой вечера! — А кто придет? — Глава клана Учиха и его старший сын, — чуть обеспокоенно произнесла няня, глядя вдаль, — четыреста лет такого не было, и все-таки дело сдвинулось с мертвой точки. Учиха и Хьюга решили договориться о мировой. Хинате эта фамилия сказала не особо много. Она знала, что у них тоже какие-то особые глаза, но не такие, совершенно не такие, какие у их клана — красные и с томоэ. А еще их боятся. А особенно — показывать к ним чувства. Но пока ничего такого девочка не чувствовала, ей просто хотелось почувствовать себя символом мира. А договориться можно всегда и о чем угодно. Гости пришли к шести вечера, когда жара начала слабеть. Неджи с убранными в пучок волосами стоял чуть поодаль и внимательно наблюдал за суетящимися горничными — ему было приказано быть рядом, но лицом не отсвечивать. Хината же, хотя и желавшая стать звездочкой вечера, вдруг засмущалась и спряталась за спиной отца. Хиаши зыркнул на нее, но приступ стеснения это побороть не помогло. — Ты — Хината, да? — скромно спросил незнакомый мальчик с черными глазами, протянувший букетик гипсофилы. Он явно пытался разрядить обстановку. А этот пункт был точно оговорен там дома. Вот только что этот юноша хотел от нее, Хината не особо понимала. — Да, — под нос произнесла девочка, так, чтобы этот милый незнакомец точно не смог расслышать её ответа, но робко протянула ладонь к маленьким белым цветкам. — Меня зовут Итачи Учиха, мне одиннадцать лет, — улыбнулся мальчик, но улыбка эта казалась настолько вымученной, что Хината, нахмурившись, посмотрела на отца в ожидании дальнейших указаний. Хиаши, не заметив мученического взгляда дочери, продолжал разговаривать о чем-то своем с Фугаку. Девочка растерялась и стала искать взглядом брата, но и он как под землю провалился. Только Юмиэ, вовремя высунувшаяся из своей комнаты, точно почуяв опасность, грозящую ребенку, кивнула головой и шепнула «Импровизируй», а затем опять скрылась за дверью. Хинате было не привыкать импровизировать, да только она осознавала, что ее импровизация будет стоить слишком дорого ее отцу. Поэтому, не найдя варианта лучше, чем улыбнуться в свои двадцать молочных зубов, она опять скрылась за спиной отца с робкой улыбкой. Итачи чувствовал себя сбитым с толку, он не совсем понимал, почему девочка всячески избегала контакта с ним. А еще эта стрекоза в ее волосах — то ли это отсылка к ее неусидчивому характеру, то ли просто блестяшка, настолько типичная для пятилеток. Он все так же держал букетик гипсофилы, не зная, что с ним делать. Ситуацию спас из ниоткуда появившийся Неджи: с лакейским «Позвольте» почти что вырвал у Итачи цветы и опять скрылся в комнатах. Хината, позабывшись, засмеялась: — У него такое бывает, когда он нервничает. Не стоит обращать на это внимания, — ее глаза чуть сощурились, пытаясь найти хоть какие-то следы детства в собеседнике. Ей хотелось предложить поиграть вместе в саду, благо погода располагала, но вот его костюм наверняка бы доставил проблем. Точно угадав мысли девочки, Итачи предложил девочки пойти посидеть под деревьями на лавочке. Конечно, не дикая активность, но и не неловкое разглядывание друг друга. Хината забралась на лавочку и болтала ногами: до земли ей было еще очень далеко; зато Итачи полностью касался стопами земли. В какой-то момент Хината даже подумала, что все взрослые оттого грустные, что, когда сидят, твердо стоят на почве, а дети болтают ногами, потому и фантазия у них такая хорошая, оттого они и счастливее. Они молчали, но это было не неловкое молчание, какое обычно бывает при знакомстве, скорее, каждый был погружен в свои мысли и не хотел мешать соседу. — Хината, — вдруг позвал ее мальчик. — Да, Учиха-сан? — Можно по имени, — улыбнулся Итачи, — ты же знаешь, зачем наши отцы устроили сегодня встречу? — Чтобы организовать мир в Йокогаме, — наивно улыбнулась девочка и впервые посмотрела в его глаза. Обычные черные глаза, грустные немного, с красными лопнувшими сосудами, кажутся уставшими, а взгляд как будто не здесь. А говорили, что у них страшные глаза и нельзя ни в коем случае смотреть в них. — Ну, можно и так сказать. Как думаешь, как они договорятся? — Итачи тоже на секунду заглянул в глаза девочки — нежные фиалковые чуть расширенные радужки, взгляд открытый и любопытный, точно все приключения в ожидании ее «хей-хоп» готовы свалиться прямо в одну секунду. — Как? — Просто же так они не могут сказать «по рукам». Им нужно что-то, на что они могут положиться. — Ах, так ты об этом, — лицо девочки озарилось догадкой, — я стану символом мира для всей Йокогамы. И ты тоже. Да? Поэтому ты здесь? — Хината потеряла всякий страх и смотрела без отрыва в глубокие черные глаза мальчика. — Ну, можно и так сказать… Мы станем символом мира. И наш союз тоже. Глаза Хинаты округлились: она не очень понимала, о чем идет речь. Возможно, конечно, и догадывалась, но в ее голове это вряд ли могло улечься. Это же мальчик, которого она видит впервые. А тут — стать символом мира вместе. Это же столько надо пройти, столько сотворить! Взрослые казались Хинате очень странными: они ведь всегда что-то планировали, и ведь ничего не должно было пойти под откос по их плану, ведь случайности помешать не должны ни в коем случае. Как использование английского завершенного продолженного — в определенным момент в прекрасном далеко это действие точно будет продолжаться и закончится. «Взрослые так верят в свои планы» подумала Хината и уткнулась взглядом в горошек своего платья. Итачи тоже казался не из её мира, но и не из мира взрослых, что-то среднее, что не давало ему ни шагнуть вперед, ни отступить назад, и, оставив все попытки, просто продолжал наблюдать, как течет жизнь, своими страшными глазами. — А еще. Тебе же наверняка говорили не смотреть нам в глаза, — усмехнулся Итачи, — не боишься? — Ты же добрый и ничего не сделаешь. Я вот тоже вынуждена использовать свою силу, но и мухи не обидела. И ты такой же. Хороший. На последнем слове девочка сделала ударение, отчего Итачи даже встрепенулся — уж слишком много детской непосредственности было в этой фразе. Чтобы Учиху назвали без сарказма хорошим — это надо быть либо бесконечно глупым, либо бесконечно бесстрашным. Даже обычные дети знают, что с их семьей надо быть очень осторожным, и наверняка Хинате это должны были рассказывать. Но, судя по уверенности и скорости заключения о том, что Итачи Учиха — хороший мальчик, девочка решила пропустить этот факт мимо ушей. — А ты знаешь, как работает шаринган? — Вы же как фокусники, да? — засмеялась девочка и подмигнула. — Ну, что-то вроде того, — улыбнулся Итачи и потрепал Хинату по голове, — мы можем копировать что угодно. А еще создавать иллюзии. Чего бы ты хотела, Хината-чан? — Гулять по городу с тобой и есть мороженое, — улыбнулась она и посмотрела в его красные глаза с тремя томоэ, — все эти вечера скучные, чувствую себя лишней там. А с тобой весело. — Тогда пойдем, — протянул руку Итачи, встав с скамьи. Покинув сад через ворота, которыми никто не пользовался (а Хината их вообще не помнила), они вышли сразу же в вечерний город, уже загоревшийся неоновыми лампами. Гул машин, людей, магазинов даже ошарашил девочку, привыкшую к тишине сада. Итачи уверенно шел по улице, крепко держа за руку Хинату, точно знал, где продается самое вкусное мороженое в Йокогаме. И правда — он в одну секунду привел ее к небольшой палатке в глубине квартала, где было много видов мороженого. У девочки загорелись глаза, она очень хотела попробовать все, но и внушенная скромность леди не дремала, не давая выбрать какой-либо один вкус. — Мне — два шоколадных шарика в рожке, а что тебе, Хината-чан? — тихо спросил Итачи, видя борьбу в глазах девочки. — Мне? Мне… С шоколадной крошкой и клубникой, наверное, — смутилась она, — да, в стаканчике, пожалуйста. В одну секунду у Итачи появилось мороженое и, расположившись около палатки за столиком, они принялись за лакомство. Не торопясь, они смаковали каждый кусочек, наблюдая за прохожими. Девочке хотелось побольше побыть здесь, где никто не придирался, как неаккуратно она ест мороженое (Итачи, как джентльмен, ненавязчиво предложил ей салфетку) и не указывал, как ей использовать бьякуган. Вдруг, когда Хината моргнула, пейзаж сменился: они вернулись обратно в сад и снова сидели под деревом на скамейке. — Это твоя сила? — с распахнутыми глазами спросила девочка, — Это так здорово! — Я могу не только это, но другие техники более опасны, — Итачи напряженно вгляделся вдаль и, увидев бегущую к ним горничную, поспешил сменить тему, — Давай-ка лучше пойдем поедим, думаю, от мороженого в гендзюцу ты правда захотела есть. Горничная и правда прибежала пригласить на ужин. Она была очень рада видеть, насколько легко сдружились дети двух глав. Хината без особого стеснения (что было вообще для нее нетипично) рассказывала истории из своей жизни или про бьякуган, крепко держа за руку Итачи. Тот, отвыкший от детской непосредственности, казался слегка потерянным, хотя и на него этот ангелок произвел неизгладимое впечатление: своими рассказами она позволяла ему хоть сколько-нибудь расслабиться. На ужине они сидели друг напротив друга, а поэтому, пока Фугаку и Хиаши что-то продолжали обсуждать, перемигивались и подшучивали к неодобрительным стонам церемониймейстера. Отцы, видя бурную детскую деятельности, внутри были несказанно рады, хотя и боялись показать это на лице. Хината загрустила, когда гости ушли домой. Только после множества заверений Итачи, что он обязательно еще придет, и неожиданно появившегося Неджи, проникшегося озаренным счастьем выражением лица сестры, также убеждавшего, что это не последний раз, девочка отпустила руку гостя. Она ушла в себе в комнату и нехотя надела повязку снова. Девочка уже очень сильно ждала своего друга в гости. Или же, если совсем повезло б, он пригласил бы ее к себе домой. Почему-то с этим мальчиком она чувствовала себя спокойно — может, потому что он подарил так недостающего ей чудо, а, может, потому что одной своей улыбкой заставил появиться трещину на цепи послушания Хинаты своей семье.