Eyes closed

В додзе прохладно. Хината, качаясь, вздрагивает и снова встает в стойку напротив невероятно раздраженного Неджи: после двадцатого падения попытки сестры встать и продолжать тренировку только действовали на нервы. Однако прервать бой он не мог, даже если бы очень захотел (все-таки истязать сестру — тоже дело отнюдь не благородное), здесь право запускать и останавливать время имел только Хиаши, наблюдавший за своими детьми издали. Лоб его был наморщен: ему совершенно не нравилось то, что он видел из раза в раз. Хината даже не подозревала, какие мысли закрадывались в голову отца, она лишь только продолжала бороться (не очень и желая этого). — В наших кругах быть пацифистом опасно для жизни, — как-то раз посмеялся Итачи. Этот смех так и застывал в ушах девочки, когда напротив она снова видела брата в боевой стойке. Ей это совершенно было не по духу. Дурачиться во дворике с Ханаби и Неджи гораздо приятнее, война — не детское дело, так почему с самого детства они втроем практически в военном положении? Понятное дело, что к кругу обычных людей, гражданских они никак принадлежать не могли, как минимум одна генетическая особенность обуславливала их принадлежность к низшему миру. И пока отец с братом воротил дела с контрабандной техникой из Поднебесной, здесь в додзе из них готовили машины для убийств за честь клана Хьюга. И пока в зале не прогремит такое желанное «хватит», они обязаны вставать и бить друг друга, «защищая интересы клана Хьюга». Хината в принципе смирилась со своей участью, с Итачи у них сложились комфортные партнерские (если так можно сказать в десять лет) отношения, поэтому против замыслов двух глав она не протестовала. Итачи — человек, явно созданный не для любви-эроса, в его случае, возможно было только агапе к его братцу Саске, да и к воле его клана. «Замечательный верный солдат своего клана» как-то раз в сторону фыркнул Неджи. Хорошо, что сам Итачи этого не услышал, а то братец Хинаты с этой волей познакомился бы гораздо ближе. Она даже и не помнила, когда точно осознала значение слова «свадьба» и «жених», просто пришло в голову в один из будней, да так и засело, не получив при этом никакого эмоционального отклика, будто девочка понимала это с самого начала и со временем просто подогнала нужные формы. Быть главой клана и представлять его интересы — вещь немного посложнее, но и здесь Хинате было свыкнуться довольно просто. Мечты упразднить эту ужасную систему остались там, где ей было пять, все равно вся ее власть переходила ее мужу и силы ее слова фактически не имели б. И все-таки проблемы были. И совсем немаленькие. Среднеодаренная и слабая здоровьем девочка с трудом выносила всю эту баламуду каждый день, теша себя мыслью, что когда-нибудь она к этому привыкнет. Но нет, она вот-вот была готова опять свалиться от гиперусталости, и обычным людям не в чем ее винить, но не главе клана Хьюга. Где-то в этом зале точно следовало бы повесить «быстрее, выше, сильнее». Хината смотрит на время, потом переводит взгляд на отца — тот даже не собирается говорить заветное «стоп». Смотрит на брата — он уже тоже тяжело дышит, но стоит всяко крепче ее. Девочка прикрывает глаза и падает на землю безо всяких ударов брата. Устала. Смертельно устала. Она пришла в себя примерно через три часа в своей комнате, рядом дремала Юмиэ, а на небе уже давно загорелись звезды. Девочка посмотрела на свои руки, все в ранах и ссадинах от падений и тренировок. Вскочив, Хината оглядела комнату в поисках аптечки, которую должна была точно принести няня. Не желая ее тревожить, она решила прокрасться в комнату Неджи, у которого бинт с зеленкой точно бы нашлись. Сонный братец был не особо доволен ночными брожениями сестры, но запрашиваемое выдал, даже особо не цепляясь, для чего этот набор ей понадобился. Когда девочка вернулась в комнату, Юмиэ уже проснулась и растерянно оглядывала комнату в поисках маленькой госпожи. — Юмиэ-сан, простите, — тихонько произнесла Хината под нос и протянула добытое. Старушка рассмеялась и, поставив бутылёк и положив бинт, принялась осматривать руки и ноги девочки. Синяки разной степени свежести больше походили на пятна краски, разлитые нерадивым художником множество раз. Порезы уже покрылись коричневыми корками. Девочка ойкала от каждого прикосновения, хотя и было видно, что она терпела, насколько могла. — Хината-сама, на Вас живого места нет, — покачала головой она, — я могу попытаться поговорить с отцом, это же совершенно ужасно, что Вы так доводите себя этими тренировками. «Не я себя довожу, а отец меня. До идеального состояния» мысленно поправила женщину Хината. Она понимала, что никакие разговоры не возымеют силу над этим человеком, и только пока она не испустит свой дух, от нее он не отцепится. Девочка просто могла только ждать, когда все это закончится. Она знала, что ею недоволен брат, что младшая сестра, так раньше верившая в нее, разочаровалась, что отец и дядя подумывают о передаче главенства Ханаби и только заключенный с Учихами союз их останавливал. Скорее всего, ей поставили бы печать, но Неджи не смог бы стать равным ей. Хотя бы потому, что с этой отметкой он жил всю свою жизнь, а Хината получила бы ее в сознательном возрасте. И она бы смирилась, потому что таков был порядок. Хинате совершенно не нравилась перспектива быть заклейменной, но становиться худшей главой клана Хьюга она не хотела еще сильнее. В любом случае, с печатью или нет, она бы стала женой главы Учиха. Метка на ее лбу была бы очень выгодна для ее семьи. И Итачи, понимавший это, делал все, чтобы договор жил как можно дольше. Сила договора распространялась на Хинату без метки — дальновидный Фугаку прописал это еще давным-давно, но и Хиаши, явно что-то придумавший на этот случай, совершенно спокойно отреагировал на эту статью. В который раз она подумала, что ей стоило родиться гораздо позже, когда этот чертов порядок главной и побочной семьи отменят. Может быть, это сделает Ханаби, все-таки сестренка бойкая и за прошлое не цепляется. Верилось с трудом, но это единственное, на что могла надеяться Хината. — Юмиэ-сан, они же правда передадут право на главенство в клане Ханаби? — вдруг произнесла Хината, сама того не желая. — Ничего не могу сказать точно, госпожа, но Вам бы быть поосторожнее со словами, — в никуда произнесла старушка, прикрыв глаза. Ей было бесконечно жаль девочку, но в ее полномочиях она могла только подбадривать ее словом. Хината знала это, поэтому, чтобы успокоить старушку, она натянуто улыбнулась. Воцарилось неловкое молчание — Юмиэ обрабатывала раны, Хината болтала ногами, сидя на кровати, мечтая проснуться в совершенно другом месте. Можно с Итачи — с ним вдвоем они точно бы не пропали, жили бы как дикари или в какой-нибудь заброшенной деревушке, где люди и слышать не слыхивали о бьякугане и шарингане. И даже Саске взяли бы с собой, все-таки Итачи его так любит, он для него так важен. Так бы и жили втроем, не заморачиваясь и не думая о проблемах. Она давно была готова отдать свою силу, чтобы ее отпустили с миром, когда она подрастет. Ей совершенно не нужны межклановые распри, мир, Йокогама. У нее была только одна мечта, вряд ли осуществимая. Её глаза носили эту силу. Без них она бы осталась в темноте. Хината была не против. Но так была сладка мысль уйти, оставшись при своем зрении. Мечта была одна — оставили бы ее в покое. В конце концов, няня, поклонившись и пожелав спокойной ночи девочке, потушила свет и покинула комнату. На часах было уже за полночь, но спать особо не хотелось. Хината придвинула стул к окну и стала рассматривать Луну. Ей всегда казалось, что ее рельеф похож на лицо грустной девушки. Возможно, она могла бы помочь ее и забрать к себе. Все-таки ее предки были с Луны, поэтому можно было бы вернуться на свою родину. В какой-то момент налетел ветер, и тучи заволокли небо, скрыв чудесный лик девушки. Хината поежилась и, закрыв окно, засобиралась спать, но услышала шум в саду. Не явный и громкий, точно неловкие воры, завалившиеся туда, куда ни один адекватный вор носу не покажет, а больше похожий на шепот, зовущий ее в сад. Девочка засомневалась, стоит ли ей идти, но внутренний голос так и манил выйти на улицу, точно знал, что там есть что-то или кто-то, что способно (или способен) изменить ее мир. Она, крадучись как можно более тихо, вышла во двор. Там никого не было, но голос упрямо звал к пруду. Бьякуган никого не увидел. Глубоко вздохнув, она нерешительно побрела к пруду. Там опять царила тишина, и только гулкий ветер пытался ей помешать установить свои права на эту ночь. Плакучая ива почти касалась своими ветвями воды. Рыбок не было видно, видать, даже у рыб бывают ночи, когда они носу на поверхности не кажут. Недовольная разбуженная ветром листва колыхалась от его порывов. Девочка огляделась. Что-то ей не позволяло уйти, хотя она уже успела замерзнуть. Вдруг ее тело взлетело, и она оказалась на одной из веток густой кроны ивы. Хината обернулась и увидела Итачи. Итачи в крови и с активированным шаринганом. — Итачи-кун… Юноша помотал головой и приложил к губам указательный палец. Девочка кивнула и посмотрела в красные глаза Итачи. Опять это измерение. В цукиёми Хинате не особо нравилось — все выглядело до ужаса реальным, но чувство искусственности не покидало девочку. В этот раз парень не стал заморачиваться и оставил их в саду. Единственным отличием от реального мира было полное отсутствие ветра, всегда знаменовавшего что-то нехорошое. Чувство тревоги не покидало девочку, ей казалось, что рок судьбы сотворил что-то совершенно ужасное, все-таки не просто так парень пришел к ней ночью, да еще и с шаринганом. — Итачи-кун, ты в порядке? У тебя везде кровь, — Хината даже не могла придумать ни единой догадки, что случилось с ним. Только страшные мысли закрадывались ей в голову, от которых она безуспешно пыталась отмахнуться. Итачи смотрел на нее, то ли не решаясь заговорить, то ли вообще не желая говорить. — Итачи, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Я ничего не сделаю, я не могу в принципе быть против тебя. — Хината, — вздохнул Итачи, — слушай меня очень внимательно. Я знаю, в каком шатком положении ты сейчас находишься, и только мировая, заключенная на нашем будущем браке, удерживает тебя от падения в немилость твоего отца. Поэтому я забираю тебя с собой. Уходи из клана. — В Учиха? — захлопала глазами девочками. — Нет. Они все мертвы. Просто уходим отсюда. Хината начинала осознавать, что произошло, а поэтому с ужасом отшатнулась от него. — Меня тоже убьешь, если я не пойду? — Нет, это прекрасно сделает твоя семья. Соглашение между нашими кланами более не действительно. Ты заслуживаешь длинной счастливой жизни, а не ужасного существования. — Сколько у меня есть времени, чтобы решить? — Прямо сейчас. Хината вдохнула. Выдохнула. И помотала головой. — Итачи-кун, спасибо тебе за заботу. И за твою помощь, — девочка нервно вздохнула, — но бьякуган должен оставаться в особняке Хьюга и нигде больше. Мое нахождение рядом принесет тебе только проблемы. — Ты уверена? — Да, — Хината робко улыбнулась. Она чувствовала, как слезы подкатываются к глазам, но желание их не показать было настолько сильно, что она практически до крови закусила губу. Юноша махнул рукой, и она снова оказалась в саду одна. Она почувствовала легкое касание руки по макушке, точно ветер, успокоившись, решил успокоить девочку. Но сейчас она уже не сдерживала чувств и зарыдала во всю силу. Золотистый лунный лик лишь сочувственно глядел на нее, не имея возможности помочь. На плач девочки примчалась няня. Она с трудом подняла Хинату на ноги и довела до ее кровати. На все расспросы она лишь начинала рыдать громче и закрываться. Старушке ничего не оставалось, кроме как гладить девочку по волосам и убаюкивать. Только когда небо посветлело, Юмиэ услышала долгожданное сопение ребенка. Но именно в этот момент зашел заспанный, но серьезный Неджи и поманил за собой. Они уже все знали и уже были готовы решить судьбу наследницы Хьюга. На следующее утро объявили о резне в клане Учиха. Легко было догадаться, кто был убийцей, ведь выживший только лишь Саске обошелся без единой царапинки. Какая дыра была в сердце мальчика, можно было только догадываться, но Хинате совершенно было не до человека, которого она видела от силы трижды. Она не выходила из комнаты еще несколько дней, зная, что ждет ее за ее пределами. Няня приносила ей еду, но ей кусок в горло не лез. Все попытки Хиаши, Неджи и Ханаби прорваться к девочке заканчивались неудачами, исходившая из комнаты аура пугала самых стойких воинов клана Хьюга. Хината не хотела принимать, что ее друг, которого она назвала когда-то хорошим Учихой, вырезал свою семью. Хината не хотела принимать, что теперь из-за этого она лишится какой бы то ни было нормальной жизни. А самое главное — она не могла понять, почему она отказалась бежать с Итачи.