Здесь я точно счастливым не буду

      "У людей, выросших в проблемных семьях, часто присутствует способность отсрочивать эмоциональную реакцию".       "Утром приду домой, тогда и порыдать можно будет. А пока работа, соберись. А с утра... да, и надо будет бутылку виски из бара взять, чтоб напиться до бессознанки. Или мартини, чтоб лучше пошло..." — Здравствуйте! Чем могу помочь?       Локи отрабатывает смену, приезжает на метро домой, поднимается в квартиру, закрывает изнутри дверь и... съезжает по ней на пол, громко всхлипывая. Сдерживаемые до этого слёзы появляются моментально, текут по щекам вниз, моча высокий ворот свитера.       Локи знает, что, когда плачет, выглядит некрасиво. Красные пятна на бледном лице смотрятся отвратительно, искривлённый рот тоже.       Локи один в своей квартире, где его никто не увидит и не услышит. Он ждал этого всю смену и ещё пару недель вынашивал. Эту эмоциональную тучу, что темнела-темнела, пока не стала совсем чёрной, и он не поймал себя на мысли, что сейчас разрыдается от упавшей ручки. Как хорошо, что он умеет откладывать свои истерики.       Ему плохо. Настолько плохо, что это чувство, по ощущениям, больше его самого. Настолько плохо, что он даже не может описать всю глубину этого "плохо".       "Как же херово", — кривятся беззвучно губы.       Вслед за этим он вспоминает, что один в своей квартире и может себе позволить издавать звуки. Тишину разрывает хриплый крик.       Слишком много всего выходит из-под контроля. Долги по учёбе, проблемы на работе, Тор, который раздражает одним своим присутствием. Локи фатально не справляется, начинает загоняться, что не справляется, не может больше работать сутками, психует, ругается с Тором, загоняется, что ругается с единственным близким человеком, окончательно пропускает все дедлайны из-за своих истерик, не находит в себе сил их нагнать, загоняется, что не может их нагнать.       Сейчас бы сесть за учёбу да закрыть все долги. Но он только глотает солёные слёзы, несильно стучась головой о дверь.       Локи чувствует сильнейшее выгорание, но он не может его себе позволить. У него не та жизнь, чтобы можно было взять паузу в работе и перестать выполнять задания в университете, выезжая на посещаемости. Он учится на одной из самых сложных специальностей и самостоятельно себя обеспечивает. Он не может отдыхать. Он должен работать постоянно.       Но он больше не может работать постоянно, его клонит в сон, и он срывается на всех, кто попадается под руку.       Локи не знает, сколько длится его истерика, просто в какой-то момент слёзы кончаются, он широко зевает. Но вместо того, чтобы встать, достаёт из рюкзака принесённую бутылку виски. Пьёт прямо из горла и много. Его и так сонное состояние умножается на действие алкоголя. Сил нет хоть на что-нибудь. Он снова начинает плакать, на этот раз тихо и спокойно. Пьёт почти через силу.       Пока не успокаивается окончательно. В голове всё ещё мечутся тревожные мысли, но они подавляются абсолютно беспомощным телом. Локи соскальзывает ниже, ложится на пол, подтаскивая колени к груди, закрывает глаза.       Последняя мысль, успевающая проскользнуть: "какой же я жалкий".       Локи просыпается от звонка в дверь. Громкая резкая трель ощущается, будто кто-то решил постучать молотком по его черепной коробке.       Лафейсон смотрит время. Одиннадцать утра. Одиннадцать утра, он успел протрезветь, заработать похмелье, но никак не выспаться.       Он соскребает себя с пола, заглядывает в дверной глазок (с той стороны оказывается Тор) и поворачивается, скрываясь в ванной. Отражение в зеркале даже немного пугает. Он пытается привести себя в порядок, умывается, чистит зубы, потом для верности решает помыть голову прямо в раковине. Тор продолжает звонить в дверь, иногда прерываясь на стук. Локи ощущает эти звуки крайне болезненными.       Он наносит на голову бальзам, ненадолго выпрямляется и достаёт телефон из заднего кармана джинсов.       "Прекрати звонить", — пишет брату.       "И без тебя голова болит".       Тор отвечает тут же: "Открой дверь".       Открыть дверь. Конечно, бегу и падаю, думает Локи и принимается смывать бальзам с волос.       Однако звонки в дверь, как и стук, прекращаются.       Локи выжимает волосы, заматывает их в полотенце, стаскивает очередную не офисную рубашку и бросает в стирку. Выходит из ванной, надевает свободную тёмно-синюю футболку, ещё раз вытирает волосы и набрасывает полотенце на плечи, чтобы стекающая вода не мочила ткань. С щелчком и шипением открывается энергетик, и Локи глотает таблетку аспирина, запивая, наверно, половиной банки. И лишь после этого идёт открывать дверь.       Тор к тому времени перестаёт ломиться внутрь и просто стоит, подпирая стену. Локи облокачивается о дверной косяк.       Одинсон тяжело вздыхает: — Тебе пора перестать стоять истуканом каждый раз, когда я к тебе прихожу.       Локи закатывает глаза, что почему-то (действительно, почему?) отдаётся болью, и проходит в глубь квартиры, на кухню, где садится на высокий стул и говорит настолько громко, насколько позволяет ещё не пришедший в норму после вчерашнего организм: — У меня болит голова, поэтому либо тихо и быстро говори, что хотел, либо проваливай. — Не от этого ли болит? — спрашивает подошедший Тор.       В руках он держит почти пустую бутылку виски. Ту самую, что пил Локи вчера. И что оставил на полу в прихожей и забыл убрать.       Локи смотрит на эту бутылку и снова ощущает накатывающую волнами истерику. Но устраивать сцену перед братом не входит в его планы, поэтому он лишь забирает бутылку из рук старшего и убирает её в холодильник. — Даже если из-за этого, что с того? — Не замечал в тебе тягу к одиночному алкоголизму, — невозмутимо отзывается Тор.       Локи морщится. Распространённая байка, что если пьёшь в компании, то всё хорошо, но если один, то это признак алкоголизма. Локи не разделяет это мнение. Да и отношения с алкоголем у него были до ужаса практичными: он не мог себе позволить пить много, это бы отразилось на его продуктивности.       Когда Тор подходит сзади и зарывается пальцами в мокрые волосы младшего, Локи сразу же запрокидывает голову ему навстречу. Медленные массажные движения убирают боль (скорее, начала действовать выпитая таблетка, но это не так прозаично) и успокаивают. — Что-то случилось? — спрашивает Тор, минуту спустя.       И что ему ответить? Да, случилось, на учёбе, о которой ты не знаешь, и на работе, о которой ты не знаешь? И почему, собственно, не знаешь? — Можешь принести сигареты? — тихо просит Локи. — В кармане кожанки.       Тор выглядит мрачнее тучи, но за пачкой идёт. Закуривают оба. Это стало почти привычкой: Тор теперь никогда не покупает сигареты сам, но частенько тырит их у Локи. Тот, кажется, не против.       Локи прислушивается к ощущениям. Сигарета на пустой желудок и с похмелья идёт неоднозначно, но хуже не становится. Он думает о том, в каком порядке начать разгребать дела, когда в его мысли вклинивается глубокий голос брата: — Локи, я не хочу давить, но ты снова пропал на неделю, не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Я волнуюсь, знаешь ли, можешь хотя бы писать, что ты в порядке. Или не в порядке, я тебя в любом случае поддержу, я хочу тебя поддерживать, но я даже не знаю, что происходит в твоей жизни.       Локи прикрывает глаза, массируя переносицу той же рукой, в которой держит сигарету. Тор боится, что он случайно подожжёт себе волосы. Тор вообще за него боится. Прошёл месяц с тех пор, как они первый раз переспали после своей внезапной встречи, они занимались сексом ещё несколько раз, но Локи никак не впускал Тора в остальную часть своей жизни. При этом Локи становился постепенно всё более нервным, пока неделю назад не перестал окончательно отвечать на звонки и сообщения. Тор не хотел приходить без приглашения, всё же Локи не любил нарушений своего личного пространства, а квартира была его личным пространством, но в итоге не выдержал и приехал с утра в субботу, чтобы застать Локи в откровенно дерьмовом состоянии, которое, конечно, очень просто объяснялось почти пустой бутылкой виски, но сам факт. — Это всё осень, — невпопад отвечает Локи. — Осенью сложно работать. Бывает распланируешь весь день, а потом не в состоянии сделать хотя бы пару дел. Только песни пишутся, грустные.       Да и сам он выглядит грустным. Хуманизация осени, как есть. Хотя лично у Тора Локи ассоциировался скорее с зимой, но не радостной, краснощёкой, а с холодной, элегантной, неприступной и, возможно, одинокой. Как снежная королева из старой сказки. — Ты не завтракал? — переводит тему Тор. — Может тебе что-нибудь приготовить? — Я бы лучше ещё поспал, — безрадостно усмехается Локи и тушит сигарету. — Тогда ложись... — А ты будешь охранять мой сон? — ехидно уточняет младший. — Если тебе так хочется, чтобы я ушёл, я могу уйти. Но я не понимаю, чем я тебе мешаю тут, у меня выходной, и мне без разницы, где его проводить. — Ой, да делай, что хочешь, — театрально машет рукой Локи и встаёт из-за стола. — Где вторые ключи лежат, ты знаешь.       Тор знает. Как знает и то, что ключи ему брать не запрещается, но не желательно.       Локи снимает джинсы и забирается под одеяло. Он думает о том, что настоящий карьерист бы воспользовался тем, что проснулся пораньше, и сел за работу, он же вместо этого ложится спать с мыслью, что обязательно всё сделает, как проснётся. Быть продуктивным у него получается плохо, он скорее не выносит однообразность и не может стоять на месте. Благодаря этому, он может работать сутками на работе, где каждый день происходит что-то интересное с риском перехода во что-то опасное и криминальное, но из-за этого же не может вызубрить чёртову методичку или написать реферат. Усидчивости и концентрации не хватает почти критически.       Локи просыпается медленно, голова тяжёлая, а на кровати он не один. Локи приподнимается на локтях и с трудом разлепляет глаза. Рядом поверх одеяла и прямо в одежде лежит Тор с телефоном в руках. — Сколько времени? — хрипло спрашивает Лафейсон. — Четыре дня.       Поздно. Почти вечер. Локи снова очень плохо. — Ты как? — будто назло спрашивает Тор, отвлекаясь от экрана смартфона.       Конечно, не назло. Но ощущается-то именно так. И рука, что ложится аккурат между лопаток, когда сам Тор переворачивается на бок, лицом к брату, тоже ощущается очень издевательски. Локи бесится. Рука нежно гладит вниз по позвоночнику, останавливаясь на пояснице. — Мне нужно в душ.       Рука послушно пропадает.       Когда Локи уже выходит из ванной, по старой привычке в боксерах и длинной домашней футболке, его ловят в объятия. Локи даже не сопротивляется. Был бы один, сгонял бы за пивом, но тут брат, который вроде и не запрещает ничего, но очень уж осуждающе смотрит, поэтому есть другой способ забыться. Обычно после оргазма мысли из головы чудесным образом исчезают.       Локи первым целует, первым углубляет поцелуй и первым забирается по под лёгкий свитер старшего руками. Тор резво отзывается, с силой проводит по пояснице, сжимает чужую задницу. Они возвращаются в постель, не прерывая поцелуев, причмокивающие звуки кажутся оглушительными в тишине.       А потом они обрываются, когда Тор отстраняется. Одной рукой он фиксирует оба запястья Локи над головой, второй опирается о кровать, нависая над младшим, коленями сжимает чужие бёдра. — Ты не ответил на вопрос, — хмурится. — Какой? — мученически стонет Локи. — Ты как? — повторяет Тор, тут же перефразируя. — Ты в порядке? — В порядке, — слишком мрачно. — Я же вижу, что нет. — А тебе не похуй?! — наконец срывается Локи.       Всё его лицо некрасиво кривится от язвительной усмешки.       Тор же хмурится с каждой секундой всё сильнее, и эти его глаза ещё. Локи почти уверен, что они меняют цвет от водянистого светло-голубого до оттенка вечернего неба, как сейчас. Тёмный пугающий синий. — Локи, я тебя не понимаю, — выдыхает Тор после непродолжительной паузы. — То пропадаешь, игнорируя меня неделями, то почти сразу же отдаёшься при первой встрече. — Тебя что-то не устраивает? — с сарказмом уточняет Локи. — Нет... Вообще-то, да! Ты всегда такой лёгкий на подъем?       Локи вспыхивает, когда до него доходит смысл фразы, резко выдёргивает запястья и со всей силы отталкивает Тора за плечи. — Пошёл нахуй с такими вопросами, — шипит он не хуже змеи.       Даже слова другие не может подобрать. Это отвратительно. И не потому, что Локи не понимал концепта случайных связей, нет, его иногда вполне устраивал секс с незнакомцами, но сейчас они с Тором были вместе, пусть и не в каких-то строго оговоренных отношениях, но между ними было что-то, и это что-то было достаточно сильным, чтобы Локи и не думал о других любовниках. Это было мерзко. — Ладно, извини, — пошёл на попятную Тор. Он выглядел немного удивлённым, немного радостным и немного уставшим. — Вопрос был грубым. Я не хотел тебя оскорбить.       Локи молча вглядывался в его глаза несколько секунд, но потом всё же пробурчал, отводя взгляд: — Извинения приняты. — Я просто правда... — Тор разводит руками, — не понимаю. — Повторюсь, тебя что-то не устраивает? — без прежнего сарказма и вполне серьёзно. — Не хочешь меня трахнуть? — Не хочу, чтобы ты при этом выглядел так, будто сейчас заплачешь. — Я так не выгляжу! — с искреннем возмущением и даже удивлением восклицает Локи. — А твои глаза — да.       Локи какое-то время ошарашено на него пялился, а потом откинулся на мягкие подушки и уставился в потолок. Как там говорилось? Глаза — зеркало души? Ну да, зеркало, в котором прекрасно отражается его хлипкое моральное состояние в связи с жизненными трудностями. А Тор слишком внимательный, всё-то он замечает.       Вот только разбирательств ему сейчас для полного счастья не хватает.       В голове проносится шальная мысль. Они знают друг друга всю свою жизнь, так может хотя бы тут спросить напрямую? — То есть трахать меня ты не будешь? — решается Локи; он слишком морально вымотан, чтобы подбирать слова. — А ты хочешь?       И Локи снова отвечает абсолютно открыто: — Я хочу секса. Он в некотором плане расслабляет.       Тор хмыкает. А потом Локи чувствует его руки у себя на бёдрах и слышит вкрадчивый голос: — Не двигайся.       Тор поднимается до резинки боксеров и тянет их вниз. Локи всё же двигается, приподнимаясь, чтобы можно было их снять. Тор на это недовольно цокает, но стягивает окончательно.       Слегка надавливает на бёдра, как бы повторяя жестами свою просьбу не двигаться, большими пальцами гладит внутреннюю сторону, и выше, туда, где промежность. Локи всеми силами старается не напрягаться от интимности таких жестов.       Тор берёт член младшего у основания, проводит пару раз по всей длине и направляет себе в рот.       Локи продолжает неверяще пялиться в потолок. Тор делает ему минет. Не то чтобы Локи не допускал такой мысли, но всё равно звучит, как сказка. И ощущается тоже, как волшебная, влажная и очень горячая сказка. Определённо не детская, проносится в голове.       Локи чувствует, как его член интенсивно увеличивается и крепнет. Во рту у Тора. Ему плохо от одной этой мысли. А это он ещё ни разу не посмотрел вниз, только потолок, другого зрелища его психика не выдержит.       Внизу так тепло, хорошо и мокро. Локи всё же решается, приподнимается на локтях и смотрит. И почти сразу откидывается обратно с глубоким стоном. Светлая макушка брата, двигающаяся на его члене — это слишком. Рука старшего держит у основания, поглаживая яички. — Где ты так отсасывать научился? — как в бреду сухими губами шепчет Локи и тут же обрывает сам себя. — Только не смей отвечать.       Тор, кажется, усмехается. Локи чувствует вибрацию от этого и громко несдержанно стонет.       Цепкие пальцы сжимают одеяло. Ему хочется податься бёдрами вверх, но он сдерживается, пусть и с трудом, всё же трахать брата в рот не входит в его планы. Опять-таки не то чтобы он об этом не думал, но явно не сейчас, может, потом, если оба этого захотят. Не зря же его настоятельно попросили не двигаться.       Хотя, конечно, он двигается. Он прогибается в пояснице, впивается в одеяло и часто-часто дышит с полустонами-полувсхлипами на вдохе. Ему так хорошо.       На долго его ожидаемо не хватает. Локи впервые хватает брата за волосы, чтобы вовремя оттолкнуть, тот проводит рукой по всей длине, чуть сжимая головку, и Локи кончает себе на живот.       У него чуть подрагивают бёдра, сбитое дыхание и мечущийся взгляд. Он закрывает глаза. — Пиздец, — выдыхает спустя время пересохшими губами.       Тор тихо по-доброму смеётся. Его большая тёплая ладонь размазывает сперму да там и остаётся, внизу живота Локи. — Мог бы и в рот, — замечает Тор.       Локи судорожно вздыхает. Ему всё ещё странно, хотя куда больше хорошо. — Не знал, любишь ты или нет, поэтому решил не рисковать. — Если это ты, то люблю.       По ощущениям, это будто внутри тебя сломалась плотина. Локи чувствует мощнейший поток эмоций, он боится, что его снесёт, в том числе и поэтому всё так же не открывает глаза.       Он хотел забыться. Он хотел забыться и знал для этого два способа: алкоголь и секс. Пить сейчас было нельзя (и из-за Тора, и из-за дел, и из-за того, что вечером снова пора на работу), поэтому он хотел, чтобы Тор его просто трахнул и ушёл. Только вот это был Тор, его Тор, его приёмный старший брат. Он не мог просто трахнуть и уйти. По крайней мере, не Локи. Осечка, от которой снова заслезились глаза.       Всё же пора что-то делать со своей жизнью, пока она окончательно не оказалась на дне.       Локи скидывает руку Тора и садится на постели, игнорируя неприятную липкость. — Тор, уйди сейчас, пожалуйста, и не приходи где-нибудь неделю. Иди две, — Локи нервно проводит по волосам. — Да, давай две недели. Не приходи, не звони, не пиши, а через две недели я сам тебе позвоню.       Тор смотрит чересчур внимательно и снова в глаза, но отвечает согласием: — Хорошо, две недели, — а потом усмехается. — Только одолжишь мне сначала свою ванну?       Локи, кажется, и правда смущается. Его взгляд быстро опускается до приличного бугорка на джинсах старшего и также быстро поднимается обратно к лицу. Тор всё равно замечает, отчего его улыбка становится только шире. — Да, конечно, иди.       Локи мог бы предложить ему хотя бы ответную дрочку, но решил немного побыть эгоистом. Не хотелось ни дрочить кому-то, пусть даже этот кто-то был Тором, ни тем более чего-то большего. Хотелось поскорее остаться одному. Тор это, к счастью, кажется, понимал и быстро скрылся в ванной.       Локи вытер сперму футболкой, прошёлся влажными салфетками и пошёл искать чистую одежду. Когда Тор вышел, Локи встретил его уже в спортивных домашних штанах и новой футболке.       Тор быстро собрался, но уже на пороге повернулся к Локи и провёл ладонью по его волосам, остановившись у подбородка. — Я не буду тебя донимать две недели, как и договорились. Но хочу, чтобы ты помнил, что я у тебя всё ещё есть.       Он склонился и поцеловал Локи в уголок губ, сразу после развернулся и вышел из квартиры.       Локи закрыл за ним дверь. Губы непроизвольно тронула тёплая улыбка. Он всё ещё чувствовал себя нервозно и в лёгком отчаянии, но будто стало легче дышать.

***

      Локи написал даже до истечения срока. За два дня, в четверг.       "Я не помню, ты ешь китайскую еду?"       Вот так просто, без "привет", "как дела?" и прочего. Тор ответил моментально (конечно, только потому, что ему по работе положено быть на телефоне).       "Да".       Следующим сообщением Локи кидает адрес.       "Сегодня в 7 вечера нормально?"       "Окей. Тебя забрать откуда-нибудь?" — уточняет Тор.       Локи не отвечает минут пятнадцать, но потом всё же пишет: "Нет, просто приди по адресу".       "Хорошо".       Остаток дня Тор проводит в ожидании вечера, после работы успевает заехать домой, чтобы переодеться во что-то менее официальное, и ровно в семь подъезжает по адресу. Это оказывается узкий переулок, и Одинсон встаёт на своём джипе во всю единственную полосу в раздумьях, куда деть машину. За ним останавливается такси, из которого — Тор видит в зеркало — выходит Локи и быстро проходит вперёд, запрыгивая на переднее сиденье рядом с Тором. — Проезжай вперёд, — сходу даёт указания он. — Там будет маленький переулок справа. — Мы и так в маленьком переулке, — бурчит Тор, трогаясь.       Его джип в этом районе, как слон в чайной лавке. Однако метрах в двадцати и правда съезд вправо. — Да, вот сюда. И у стены паркуйся.       Тор бы не назвал это переулком. Скорее съезд в крошечный закуток с какими-то будками и забором. — Попробовал бы сам тут развернуться. — Могу попробовать, — игриво подмигивает Локи. — Права покажи сначала.       Локи лишь отмахивается и отворачивается к окну. — Пить не собираешься, значит? — Не думал, что китайская кухня подразумевает предложение выпить. — Да ты вообще часто не думаешь.       Тор вскидывается. Локи смотрит на него с невинной улыбкой. — Вылезай, приехали.       Они возвращаются назад. Тор хотел бы взять брата за руку, но тот прячет ладони в карманах пальто. Оно и понятно, всё холодает и ветер этим вечером очень промозглый. — Не слышал, что здесь есть ресторан китайской кухни. — Лучшие места те, о которых никто не знает, — и открывает неприметную дверь в обычном сером здании. — Добро пожаловать.       Тор заходит и удивлённо озирается. Красное неоновое освещение, бумажные фонари под потолком, стены расписаны, одна из них обклеена старыми афишами китайских фильмов, высокие столы и стулья, все заняты. Перед ними стойка с кассой, сзади кухня, ничем не огороженная.       Локи, довольный произведённым эффектом, приобнимает брата за плечи, направляя к кассе и указывая кивком на висящее на стене меню: — Выбирай. — Ничего не посоветуешь? — Не, — Локи нетерпеливо перекатывается с пяток на носки. — По сути, рис или лапшу. И соус. Мясо и овощи везде одинаковые.       Тор заказывает лапшу. Локи берёт рис и креветки темпура. — Это нам обоим, — шепчет.       Им дают картонные статуэтки золотой кошечки с поднятой лапой, на которых написаны номера. — Пойдём вниз, принесут, — объясняет Локи и идёт к бетонной лестнице за столами.       На нижнем этаже всё то же красное освещение, но оформление будто в более традиционном стиле. На стенах портреты, веера, на какой-то стойке старинные чайники и сервиз. Ширмы с узорами, низкие столы и мягкие кресла. Какой-то парень за столом как раз пытается есть лапшу с учётом того, что стол ниже кресла. Безуспешно.       Но Локи ведёт его за очередную ширму, где в углу стоит высокий стол, как на верхнем этаже, но вместо барных стульев что-то типа выступа стены, мягко обитого и подходящего по высоте. Причём достаточно широкого, чтобы даже Тору с его комплекцией было удобно. А ещё мягко и неожиданно уютно. — Из минусов, в подвале не ловит сеть, — жалуется Локи, снимая пальто, чтобы повесить его на вешалку тут же. — Значит, будем говорить, — кивает Тор и следует примеру младшего.       Однако фоновая музыка достаточно громкая — Тор бы охарактеризовал это как "техно с восточными мотивами", — поэтому приходится садиться ближе, чтобы слышать друг друга. Но Локи точно знал, в какое место зовёт брата. — Как дела? — спрашивает тот. — Почему каждая наша встреча начинается с этого вопроса? — тянет Локи.       Но он не выглядит раздражённым, он не выглядит даже язвительным, Локи выглядит... игривым? Да, весь вечер он ведёт себя как задорный молодой парень, флиртующий со своей парой на свидании. Стоп. Это свидание?       Тор разводит руками: — Потому что я волнуюсь за тебя. — Как мило, — и голос у него такой тягучий. — Так пить будешь? — А есть что? — Есть, — Локи подмигивает. — Жди здесь.       Он легко поднимается и уходит наверх. А Тор остаётся сидеть и осознавать тот факт, что Локи с ним флиртует и они, кажется, на свидании. Перепады настроения Локи — тот ещё ребус, но сейчас он выглядит более спокойным и уравновешенным, чем две недели назад.       Лафейсон появляется минут через пять с парой стеклянных бутылок и картонными стаканчиками. Ставит всё на стол, открывает одну из бутылок и начинает разливать по стаканчикам. Тор берёт вторую, рассматривая этикетку. — Лаймовое пиво, — не то утверждает, не то спрашивает. — Лаймовое пиво, — подтверждает Локи и пожимает плечами. — Сначала думал купить вина, но потом очень захотелось пива. Не думаю, что это сильно подпортит атмосферу. Сейчас ещё креветки на закуску принесут. Выпьем!       Тор берёт свой стаканчик и задумчиво крутит его в руках. — За что пьём? — А разве нужен повод? — Если без повода, то это алкоголизм, получается, — впрочем, не особо серьёзно говорит Тор. — Не правда. Алкоголизм — это когда есть зависимость. И можно оправдывать свой алкоголизм различными поводами, что реально плохо. По сути же, поводом выпить может служить только желание выпить. Всё остальное — отмазки. Я хочу пить, я пью. Вот и всё. — Я смотрю, у кого-то настроение пофилософствовать, — усмехается Одинсон и первым отпивает пива. — Есть такое, — смеётся Локи и тоже пьёт.       Им приносят еду. Порции оказываются огромными и очень вкусными. Откуда только Локи такие места знает? Тор задаёт ему этот вопрос между делом.       Локи делает неопределённый жест рукой: — По работе... я общаюсь с людьми, иногда делаю им одолжения, но, в основном, просто общаюсь, завожу интересные знакомства. А потом не забываю их.       Тор хмыкает и отпивает: — Есть один вопрос, который мучает меня ещё с момента нашей встречи. Ответишь честно? — Ммм... — морщится Локи, но тут же улыбается. — Мне так нравится тебя интриговать и видеть, как ты предполагаешь худшее.       И его улыбка такая игривая в этот миг. — Так мне стоит рассчитывать на честный ответ? — Я не слышал вопроса. — Что ж... кем ты работаешь? — решается Тор.       Локи же медленно пьёт пиво и думает, что, наверно, можно и рассказать настырному старшему брату правду. Он даже испытывает от этого извращённое удовольствие. — На самом деле, ничего криминального. Обычная работа... администратором в отеле.       Тор выглядит сбитым с толку. Это точно не то, что он ожидал услышать. Во-первых, слишком заурядно. Во-вторых, разве администраторы работают ночью? В-третьих, Локи может врать. Это всё проносится у него в голове, а Локи смотрит на него так понимающе снисходительно, а в его изумрудных глазах задорные искорки. — Почему тогда ночью? — спрашивает Тор. — За ночные смены больше платят, — пожимает плечами Локи и лукаво улыбается. — Ты мне не веришь.       На его лице мелькает какое-то шуточное порицание, но оно дымкой растворяется в веселье. У него сегодня явно хорошее настроение. — Я не не верю, — упрямо машет головой старший. — Я пытаюсь осознать. — Ах, осознать... — Локи снова смеётся, а потом, будто сжалившись, решает пояснить. — Я проработал почти три года в стрип-клубе менеджером, точнее начал... наверно, лучшим эквивалентом будет кассиром, но в стрип-клубе у них расширенные обязанности, в которые входит выбор зала, танцовщиц, договоры с посетителями насчёт выкупов... в общем, если будет интересно, как-нибудь расскажу. Но потом поднялся по карьерной лесенке до главного менеджера, ну знаешь, составлял графики работы персонала, договаривался с поставщиками алкоголя, разбирался с проблемными клиентами, да много всего, на самом деле. Завёл за это время кучу знакомств, увидел достаточно большое количество дерьма... А два года назад уволился, с этим, кстати, тоже целая история вышла, но об этом как-нибудь потом. Ну и после увольнения устроился ночным администратором в один очень пафосный отель. Конечно, всё по знакомствам. И... чёрт, знаешь, я могу просто закидать тебя случаями, которые имели место быть за эти два года, но которые звучат как бред сумасшедшего. Когда я говорю, что люблю свою работу, я именно это и имею в виду. Да, бывают проблемы, бывают огромные проблемы, на самом деле, бывает, что сидишь с этими проблемами один на один и в душе не ебёшь, как это всё разгребать. Но в этом есть свой кайф.       Локи снова пожимает плечами и утыкается в еду. Рассказывать правду действительно приятно, а он никогда не хотел лгать брату.       А этот самый брат теперь пытается осознать и эту информацию. — И работаешь ночью, потому что больше платят? — Ну и веселее ещё.       Хорошо, кивает сами себе Тор. Он никогда не был мастером подбирать слова, поэтому решает обойтись без них. Вместо этого притягивает брата за плечи к себе, обнимая. Убирает чёрные волосы, оголяя шею, и целует нежную кожу. Локи послушно отклоняет голову, позволяя. — Я по тебе скучал, — бурчит Тор. — Эти две недели скучал по нашему общению. Да и по сексу тоже.       Локи и не думает отстраняться. Ему так хорошо в кольце родных рук. — Если скучал по сексу, так что ж не трахнул две недели назад? — Ты не хотел.       Локи хмурится, вспоминая своё тогдашнее состояние: — Хотел.       Тор всё же чуть отодвигается, чтобы посмотреть в лицо брату: — Ты выглядел так, будто вот-вот расплачешься. — Возможно, — тянет Локи, всё ещё не понимая, в чём проблема.       Тор раздражённо выдыхает. Нервным жестом проводит по своим волосам, потом кладёт ладони брату на плечи, настойчиво разворачивая к себе лицом. — Локи, ты хоть понимаешь, как выглядел со стороны? Ты... Блять, Локи, я тебя обнимаю, ты обнимаешь меня в ответ, начинается прелюдия, а потом я смотрю на тебя, и у тебя в глазах слёзы. Что я вообще мог подумать?! Видел бы ты выражение своего лица, когда предлагал секс!       Локи смотрит на него долго и внимательно, пока не начинает смеяться, уже не игриво, как раньше, а громко и от души. Его плечи трясутся от хохота, он утыкается лбом брату в плечо.       Успокоиться у него получается не сразу, Тор держит его всё это время, пока младший, наконец, не выпрямляется. — Извини, не могу поверить, что ты подумал... — у него не получается подавить ещё один смешок, но он быстро берёт себя в руки. — Так, Тор... ну это ж не поэтому!       Он, правда, не ожидал, что Тор истолкует его поведение так, будто он чуть не разрыдался из-за секса. — Тебя иногда хер поймёшь, — хмуро замечает старший, которому этот разговор нравится всё меньше. — Ну не настолько же, — качает головой Локи, на его губах снова играет нейтральная улыбка, может, чуть теплее обычного. — Я часто прямо говорю, что не так. — Часто? Уверен? — Ну... не часто, но иногда говорю!       Тор смотрит серьёзно ещё какое-то время, но, по сути, этот разговор сейчас бессмыслен. — Ладно, проехали. — Вот и хорошо! А что это мы не пьём?       И они пьют, пока Локи рассказывает историю открытия этого ресторанчика. Какую-то очень расширенную её версию, включающую в себя приезд в Америку супругов Чжань, расизм по отношению к ним со стороны персонала отеля, в котором они остановились, и совсем уже отходящий от темы повествования рассказ о том, как их сын влюбился в местную девчонку, которая была китаянкой, но рождённой тут, поэтому она категорические не устраивала родителей парня. Тор слушает, не перебивая. У Локи складная речь, слушать его приятно, а говорить он может долго, если не прервать.       После ресторана они как-то незаметно оказываются в такси, вызванном Локи после его же предложения "повысить градус". — Куда мы едем? — интересуется Тор и пытается заглянуть Локи в телефон, чтобы посмотреть адрес, но тот успевает отвернуть экран. — Угадай, — и улыбается. — Как я могу угадать? Зная тебя, мы можем ехать куда угодно. — Хорошо, — тянет Локи, делая вид, что раздумает. — Дам тебе подсказку: это самый пафосный ночной клуб города. — Стрип-клуб? — сразу уточняет Тор.       Но Локи в ответ морщится: — Стриптиз там тоже есть, но не только. — Всё ещё без понятия, о чём ты говоришь. — Тор! — в его голосе настоящее раздражение. — Ты наследник крупнейшей сети супермаркетов Европы и одной из крупнейших Америки, ты учился в двух элитнейших университетах, крутишься среди богатейших молодых людей мира, сам являешься очень богатым человеком... — Я не смотрю на это с этой стороны... — Но это так! Так что думай, уверен, ты знаешь ответ.       Локи блокирует телефон и принимает абсолютно безучастный вид. Тор смотрит на него, смотрит в окно, они въезжают в район с самой дорогой недвижимостью в городе... — "Lux"... — Бинго! Два плюс два складывать умеем, — ехидно отмечает Локи.       Тор пасмурно смотрит на него: — Это было не просто угадать. — Да, конечно. Всего лишь самый дорогой и пафосный клуб в городе, в котором проводят вечера дети самых влиятельных людей. Я бы хотел сказать "самые влиятельные люди", но точно знаю, что они проводят время в других местах. А вот их безалаберные отпрыски любят это место.       Тор не перестаёт хмуриться. Из-за слов брата, конечно, но ещё и из-за... — Я знаю, сколько берут за вход. И, допустим, я могу оплатить, я даже могу оплатить нам обоим, но ты же не любишь, когда за тебя платят. — Я знаю владельца, — легко отмахивается Локи. — Правда? — Да.       Он выглядит так, будто хочет сказать что-то ещё, но в последний момент замолкает. Такой краткий ответ немного не похож на него, но, возможно, он просто наболтался в ресторане.       Такси останавливается напротив дверей высокого здания. Ко входу тянется длинная очередь, в которой, как знает Тор, приходится стоять всем, даже самым богатым людям, но Локи проходит сразу к дверям, здоровается с охранниками, с одним из них пожимает руки и преспокойно заходит внутрь. Тора пропускают следом. — Я могу спросить, как? — Только давай сначала выпьем, — полушутливо просит Локи.       Они берут напитки и садятся с ними за один из отдалённых столиков. Тор уже был в клубе пару раз, он, в отличие от предыдущих мест, где они встречались с Локи, довольно известен. В определенных кругах, разумеется. Это просторное двухъярусное помещение, в котором действительно есть всё для прожигания жизни: бар, стриптиз, громкая музыка, вроде ещё наркотики, но Тор не узнавал. При этом интерьер выглядит дорого и со вкусом. Тут нельзя встретить офисный планктон на выходных или учительницу младших классов, снимающую стресс. Если только они не подрабатывают тут. — Так как?       Локи рассеянно-задумчиво обводит взглядом толпу: — Все тут делятся на продавцов и покупателей. Ты привык видеть мир со стороны покупателей, тех, кто платит за секс, танцы, общение. Я же скорее продавец, я не плачу за посещение клуба. Платят мне.       Тор не отвечает. Конечно, он знает, как устроены подобные места. То, что не обязательно торговать телом, чтобы продаваться, он тоже знает. А Локи умный, красивый, обаятельный, чудесный. — Никогда не любил этот клуб, — признаётся Одинсон. — А по-моему, очень приятное место, чтобы выпить и потанцевать. Расслабься, я не на работе. И в твоём полном расположении.       В последнем предложении собрана какая-то бешеная концентрация флирта. Так могла бы разговаривать проститутка с клиентом, если бы была искренна. Но проститутки не бывают искренни, а Локи был, прямо сейчас, с Тором. Поэтому Одинсон без раздумий кладёт свою руку на поясницу брату и ведёт его на танцпол.       Локи двигается божественно, плавно, ритмично, позволяет Тору лапать себя у всех на виду. Но главное, он выглядит счастливым. Он выглядит сексуально, маняще, флиртует и заигрывает с Тором, и это доставляет ему удовольствие. И Тор понимает, что готов отдать всё, чтобы за улыбками младшего всегда стояло искреннее счастье.       Вечер длится долго, и ощущается как сладкая томительная прелюдия.       В какой-то момент на верхнем ярусе появляется владелец клуба. Локи натыкается на него взглядом случайно, но ему сразу приходит в голову одна идейка. — Ммм... присядь на секунду, — тихо просит он брата. — Я сейчас отойду ненадолго.       Тор выглядит не особо довольным, но послушно садится за столик. Локи поднимается наверх и о чём-то разговаривает с владельцем. Всего пару фраз, они улыбаются друг другу и расходятся. Локи спускается обратно, но идёт не к брату, а к роялю, что стоит посреди танцпола, большую часть времени огороженный.       Локи заходит за ограждение, садится за рояль и поднимает крышку. Музыка в клубе выключается, свет прожектора приглушается и направляется на Лафейсона. Тонкие пальцы пробегаются по клавишам, а уж когда Локи начинает петь...       Тор знал, что Локи умеет петь. Но это знание было слишком теоретическим, потому что брат никогда не пел при нём, только совсем-совсем давно, потом же их отец... он много чего говорил, в том числе что это бесполезное занятие, что у Локи нет слуха (хотя откуда ему было знать), Один сломал первую гитару младшего. В общем, Тор никогда не слышал серьёзного исполнения брата. И то, что он слышал сейчас, было настолько невероятно красивым, что он не мог себе простить то, что игнорировал это всю их юность. Что ни разу не поддержал брата, ни разу не вступился, ни разу не сказал, что верит в него.       Тор не особо разбирается в музыке, но даже ему понятно, что исполнение брата в высшей степени профессионально.       Локи выглядит, будто ангел, упавший с небес. Нет, не так. Будто ангел, которого столкнули с небес, но даже это не лишило его сияния.       Когда отзвучали последние ноты, раздались громкие аплодисменты. Тор и не знал, что живая музыка может пользоваться таким спросом в подобном месте. — Это было изумительно, — с улыбкой говорит он, когда Локи приближается.       Лафейсон однако проходит прямо ко столу, берёт свой бокал и допивает залпом. Тор припоминает, что там неразбавленный мартини. — Ты правда так считаешь? — Эм... ну да, — он чувствует себя сбитым с толку. — Это было прекрасно. Не знал, что ты... настолько хорош.       Локи усмехается. Тор хочет заглянуть ему в глаза, понять, что это значит, но брат прячется за прядями волос, что закрывают половину его лица. Тор делает шаг к нему и заправляет прядку за ухо. Локи поджимает тонкие губы. — Ты и не мог знать.       Они молчат пару секунд, пока Тор подбирает слова, чувствуя себя внезапно виноватым. — Пожалуй, так и есть... Отец не одобрял твои занятия музыкой... — Не одобрял? — Локи саркастично ведёт бровью, и его лицо в этот момент выглядит опасно. — Он разбил мою гитару. В щепки. — Да, немного жёстко получилось... — Немного жёстко?! Вот как?! — Локи переходит на крик. — Хорошо, я согласен, это был перебор, — Тор примирительно поднимает руки. — Но ты же потом откуда-то достал новую. — Да, всего лишь продал девственность, ничего страшного. — Вот видишь... Подожди, что?!       Тор в шоке смотрит на брата, надеясь, что ему показалось. Или что это шутка, розыгрыш. Не может же... Может. Локи смотрит на него жёстким взглядом человека, способного на многое. В уголках губ затаилась вечная ухмылка без намёка на радость. — Забудь, — бросает он и хочет развернуться, но Тор ловит его за плечо. — Нет, повтори, что сказал. — Что повторить? — То, что только что сказал. — А ты не расслышал? Одного раза не хватило? — и глаза у него в освещении клуба так горят.       Тор хочет сначала предложить успокоиться, но тогда Локи совсем откажется говорить. Всегда так с ним, правда только на эмоциях. Поэтому он тянет брата обратно к столу, где потише, усаживает и, не отпуская, говорит: — Не хватило. Ты продал... — слово встаёт у него поперёк горла.       Локи смеётся, невесело, но со странно искренним задором: — Девственность. — За гитару? — За деньги, но допустим. — Ты не говорил, — Тор чувствует себя, будто на него вылили ведро ледяной воды. — А ты не спрашивал, — Локи изящно пожимает плечами. — Да я даже подумать не мог! — А стоило бы, — Локи словно качается на эмоциональных качелях, то успокаивается, то снова распаляется. — Откуда у подростка могли появиться деньги на новую хорошую гитару? С учётом того, что его постоянно за что-то лишали карманных денег.       Тор смотрит на младшего и внезапно очень чётко понимает, что тот не врёт. Что его брат действительно... сделал это. — И... как?       Локи впервые с начала разговора выглядит удивлённым: — Ты спрашиваешь, каково это? — Нет, я... — Тор тоже теряется. — Я в шоке, да я в ахуе, Локи! Я не знал, откуда ты взял тогда деньги. И да, я не думал об этом, мой промах. Мне стоило поинтересоваться ещё тогда. — Определённо. — Да... Извини.       Локи смотрит на него долго, брат выглядит виноватым. Очень виноватым и серьёзным, и Лафейсон уверен, что он таковым себя и чувствует, это же Тор. В конце концов, не из-за него так получилось. — Забей. — Нет! Это... — Осталось в прошлом, — перебивает Локи. — Хочу ещё выпить. — Хорошо... — Ты держишь меня, — Локи, уже с фальшивой улыбкой, указывает на руку брата, что до сих пор лежит на его плече.       Тор смотрит туда и тяжело вздыхает. — Думаю, ты не хочешь об этом вспоминать... — Какая догадливость! — Но я хочу знать... — А я хочу выпить. — Прекрати меня перебивать! — кажется, получается слишком громко, и на них оборачиваются люди. — Давай, я схожу за напитками, а потом ты мне всё расскажешь. Что тебе взять? — Мартини. — Хорошо. Не уходи никуда.       Тор встаёт и направляется к бару. Локи остаётся сидеть за столиком, на мягком диванчике, у него немного кружится голова, и от сказанного, и от алкоголя. На самом деле, ему уже хватит выпивки. Если бы он был трезвее, вряд ли бы рассказал всё Тору. А может, и рассказал бы. Хотелось же, глупо отрицать, как ему всё это время хотелось признаться брату, обвинить, увидеть раскаяние, растерянность, шок. То есть всё то, что он и увидел. Но почему-то никакого удовлетворения за этим не последовало. Скорее всего, потому что главным виновником был вовсе не брат, а приёмный отец. Но полностью оценить ситуацию мешает выпитый алкоголь. И он собирается пить ещё.       Хотя бы самому себе Тор может признаться, что использовал напитки как предлог ненадолго сбежать. Ему необходимо было перевести дух, признание брата было слишком неожиданным, слишком горьким и болезненным. Но он не может просто закрыть на это глаза, вернуться и сказать "знаешь, ты прав, всё в прошлом, забей", потому что хотя бы раз он должен докопаться до правды, которую игнорировал всю жизнь. И эта правда заключалась в том, что, несмотря на отвратительный характер Локи, всё могло бы сложиться иначе, брат не был виноват во всём дерьме, что случилось с их семьёй.       Тор возвращается с двумя стаканами: мартини Локи и виски — себе. Локи выпивает залпом почти половину. Тор понимает, что если он сейчас не заговорит первыми, Локи уже не вернётся к теме. — Мне жаль, что в своё время тебе пришлось пойти на это... — Ой, блять, ты не отстанешь, да? — Нет.       Локи быстро делает пару глотков. — Тогда быстро и по фактам, — ещё пару глотков. — Отец разбил мою гитару, а я не мог без неё. Я писал стихи, постоянно, это как потребность, и я не мог переложить их на музыку, хотя очень-очень хотел. Мне нужны были деньги, ну и были знакомые, которые подсказали... в общем, помогли всё устроить. Да, я продал девственность. Не волнуйся, мне было шестнадцать, я дрочил, смотрел порно и далее по списку. Конечно, я хотел секса, как все подростки. Наверно, хотел при других обстоятельствах, но что уж сейчас рассуждать, и так было нормально. Да, нормально, это я пытаюсь сказать. Было нормально. Человек... который был покупателем, не причинил мне ни морального, ни физического вреда. Всё было... в рамках, не больнее обычного первого раза в качестве принимающего. Я получил деньги, купил гитару, новый телефон вроде и что-то по мелочи, деньги были приличные, пусть и не такие большие, как получают девчонки за то же самое, но мы не об этом. Ничего страшного не произошло. Просто факт.       Локи допивает мартини. Тор смотрит на свой нетронутый виски и залпом опрокидывает его. — Что ж, мне всё ещё это не нравится, но я рад, что всё было не совсем плохо. — Да не, нормально всё было. Я потом, через пару лет, ещё думал, что это даже удивительно, что мужик нормальный попался, а не извращенец какой-то... конечно, желание трахнуть девственника — тоже своего рода извращение, но будем называть это причудой... И... Тор, — Локи наклоняется и наваливается на брата всем телом. — Я, кажется, напился. — Я вижу. — Не... типа сильнее, чем планировал. Я даже не уверен, что смогу встать. Отвезёшь меня домой? — он поднимает свои изумрудные пьяные глаза, в которых Тор ощущает себя, словно в ловушке. — Конечно, братишка.       И вызывает такси.       Локи правильно оценил своё состояние, по пути до машины Тору приходится крепко держать его за талию и направлять, чтобы не врезался. Всё же сладкий алкоголь — самый коварный алкоголь.       В такси Локи кладёт голову брату на плечо да так и засыпает. Старший нежно перебирает его чёрные волосы.

***

      Утро начинается с будильника, явно не его, и с осознания, что именно он вчера рассказал брату. Всё же выпил он недостаточно, чтобы ничего не помнить... к сожалению. Хотя меньше секретов, меньше лжи.       Локи пинает Тора, чтобы тот выключил будильник. Это стало почти рутиной: Тор просыпается, собирается и ровно через час звучит будильник у Локи, тот встаёт, закрывает за братом дверь и начинает собираться. — Куда, кстати, собираешься по утрам, если работаешь ночами? — спрашивает Тор, когда видит, что Локи тоже проснулся.       Локи приподнимается на локтях, морщится и шлёпает ладонью брату по лбу: — Время откровений кончилось. Собирайся на работу, а я ещё посплю.       И сладко потягивается, Тору даже завидно становится. Хотя в общем и целом, жизни Локи он не завидует. Как выяснилось, там скелет на скелете.       Они не говорят о том, что стало известно, а дней через пять (Одинсон уже понял, что в выходные брата лучше не трогать) Тор приглашает Локи к себе. Они смотрят затянутый фэнтезийный фильм, пьют какао с маршмэллоу, и Локи делает вид, что не замечает наглых рук брата, что постоянно его лапают, то сжимая задницу, то поднимаясь к пояснице. В конце концов, ему же нравится. Да и секса, по ощущениям, не было целую вечность, пора бы уже.

***

      Локи отворачивается к кухонному гарнитуру, чтобы достать бокалы из верхнего ящика, и оказывается прижат к столу сильным телом. Большие ладони тут же ложатся на его бёдра, одна скользит вперёд и вверх, на грудь и прижимает его ещё ближе. — Тор... — выдыхает Локи, почти стон, только с капризными нотками. — Мы хотели выпить.       Губы Тора как раз около уха младшего, и Одинсон с улыбкой замечает, обдавая чувствительную кожу своим дыханием: — Ещё скажи, что не нравится. — Ммм... отпусти.       Однако никакого недовольства в его голосе не чувствуется, поэтому Тор лишь слегка ослабляет хватку. — Повернись ко мне.       Локи разворачивается в кольце рук, и они сталкиваются носами, но не отстраняются. На лице Локи шальная улыбка. Тор усмехается в ответ и одновременно делает две вещи: приникает к губам младшего поцелуем и подхватывает его под бёдра, сажая задницей на столешницу. — Тор! — вскрикивает от неожиданности Локи, когда теряет равновесие. — Тише, — шепчет Тор ему в самые губы и снова целует.       Они безудержно ласкают друг друга через одежду, сжимая и прогибаясь, пока их губы влажно не разъединяются. Их лица всё ещё слишком близко, они буквально дышат одним воздухом. — Видел такое только в порно, — тихонечко посмеивается Локи.       Тор морщится: — Порно на кухне обычно довольно... посредственное. — Не, я видел нормальное. Там, правда, с женщиной. С двумя. — Знаешь, я как-то не горю желанием обсуждать с тобой сейчас порно. — Согласен, ведь можно его воплощать, — такой его тон можно было сравнить с мурлыканьем наглого довольного жизнью кота. — Кстати, поза неожиданно удобная. — Да сам в шоке.       Уже после, когда они стояли, пытаясь перевести дыхание, оба голые, уставшие и удовлетворённые, облокотившись о многострадальную столешницу, Локи дотянулся до сигарет и выдохнул вместе с дымом: — Да никогда больше. — Что такое? — с лёгким беспокойством уточнил Тор. — У нас есть хорошая, большая кровать. Теоретически, даже две кровати: у тебя и у меня в квартирах. Так что никакого больше секса на непредназначенных для этого поверхностях. — Да ладно, прикольно было. — Моей пояснице не понравилось, — отрезал Локи, в прочем, как всегда, не совсем серьёзно. — Я не подросток, чтобы трахаться без резинки в каком-нибудь закутке, а после чувствовать себя отлично! — Локи, тебе всего лишь двадцать три, — напомнил с улыбкой Тор. — Мне уже двадцать три! — По твоему поведению иногда кажется, что десять. — Оу, трахаешь ребёнка, дорогой братец? — Локи в притворном удивлении поднял брови.       Но Тор его веселья не разделял. Уже не разделял. — Иди-ка ты лучше в душ. — Я курю, — Локи показательно покрутил зажатой в руке сигаретой. — Так докуривай быстрее.       Лафейсон на удивление не стал препираться дальше, а действительно молча курил. — Это из-за того, что было пять лет назад? — наконец, он нарушил молчание, глядя прямо в глаза брата. — Не понимаю, о чём ты, — процедил Тор.       Локи, хотя и был уверен, что это не так, совершенно спокойно начал объяснять: — Пять лет назад тебе постоянно казалось, возможно, с моей подачи, что то, что мы делаем, неправильно. Потому что мы братья, потому что мы парни и, в конце концов, потому что ты старше. Я думал, мы через это переступили, но сейчас ты сразу хмуришься от безобидной шутки. Серьёзно? До сих пор?       Тор молчит, только смотрит исподлобья, и глаза у него в этот момент тёмно-синие, как грозовые тучи. — Иногда твои шутки перегибают, — отвечает он. — Иногда, да, — легко соглашается Локи. — Но не сейчас. Сейчас твоя реакция неоправданна.       Они стоят в тишине долго, Локи успевает докурить. Он внимательно смотрит на старшего брата и всё больше раздражается. "Если считаешь неправильным, не делай, но раз уж делаешь — не жалей," — так он считал и по такому принципу жил. Тор же жалел. Ну может, не совсем жалел, но точно периодически думал, что это неправильно и было бы лучше, если бы они никогда не переспали. Локи это бесило пять лет назад, бесит и сейчас. В чём смысл сокрушаться о содеянном? Особенно когда содеянное приносит тебе лично удовольствие, и никому не вредит.       В итоге Локи всё же уходит в душ. Они с Тором решили, что, если нет других пожеланий в конкретном случае, то они трахаются без презерватива. Ну то есть в первый раз они просто забыли (и забили), но после поговорили и пришли к выводу, что пока оба спят только друг с другом и уверены в собственном здоровье, то можно и без защиты. Так было приятней (возможно, просто психологический эффект), но в душ Локи предпочитал ходить сразу после.       Когда он вышел, Тор, уже одевшись, сидел на кухне и курил его сигареты. Локи еле слышно хмыкнул. — Насчёт того, что ты говорил... — вернулся к вопросу Тор. — Ты прав. Я не могу перестать об этом думать, сейчас уже реже, но... это ведь, правда, было дико! Ты просто подумай, два брата, которые мирно общались с родителями за вечером, а после поднимались к себе в спальню, где старший потрахивал младшего.       Локи не сдерживается и закатывает глаза. И радуется, что Тор этого не видел: едва ли не впервые ему хочется его поддержать. — Во-первых, мирно общался с родителями только ты, я с ними лишь ругался. Во-вторых, "потрахивал" какой-то мягкий глагол, а ты делал и делаешь кое-что пожёстче, — что ж, поддержка Локи всегда была своеобразной. — И в-третьих, самое главное... всё же упирается в то, что мы братья, которыми мы даже не являемся. Ты просто... Попробуй забыть об этом на секунду и посмотреть на вещи с этой стороны. И получается, что просто два подростка — восемнадцати и семнадцати лет — влюбились и занимались сексом. После семейного ужина и скрываясь от родителей? Я тебя умоляю, у всех так в этом возрасте. Два парня? Неиронично врежу любому, кто скажет, что гомосексуальность — это болезнь. — Это, конечно, да, но всё равно получается инцест... — Да не братья мы! — не выдержал Локи и ударил по столу ладонью.       Тор, кажется, и не заметил столь бурной реакции. — Мы выросли вместе, мы... — Если скажешь, что знаем друг друга всю жизнь, я ударю уже тебя. Мы жили вместе с детства, но не особо-то стремились узнать друг друга. Моя любимая музыкальная группа? — отчеканил Локи и с хищной улыбкой уставился на Тора. — Эм... — Мой любимый сериал? — Ну... — Мой любимый цвет? — Зелёный. — Это было очевидно, — отмахнулся Локи. — Ладно, я понял, мы почти ничего друг о друге не знаем, и вообще можем встречаться, как любая другая парочка. — Типа того... — тянет Локи, которому всё ещё не нравится настроение Тора. — Можно рассуждать так, это я тебя успокоить пытался, а можно просто забить. Серьёзно, вот конкретно сейчас тебя что-то не устраивает?       Локи продолжает смотреть своими невероятно выразительными глазами, и Тор в очередной раз залюбовался. — Сейчас? — Да, сейчас. Когда мы оба взрослые люди, начавшие всё, можно сказать, с чистого листа. У нас теперь даже фамилии разные. — Сейчас всё просто прекрасно, — улыбается Тор. — Вот именно. А на всё остальное забей. Любовь не может быть неправильной. Любые отношения нормальны, если они по обоюдному согласию и если людям вместе лучше, чем порознь. — Тебе со мной лучше, чем без? — как-то тупо переспрашивает Тор.       Это звучало, как признание. — Конечно, дубина, — хмурится Локи. — Если бы было иначе, меня бы здесь не было. Точнее тебя бы здесь не было, квартира-то моя. — Он на мгновение прикрывает глаза, делает неглубокий вздох и открывает их уже с другим выражением, гораздо менее серьёзным. — А теперь всё же выпьем! Если ради секса я согласен отложить выпивку, то ради тяжёлых разговоров — да никогда в жизни.       Он наконец доходит по антресолей и достаёт оттуда два бокала, из холодильника вытаскивает бутылку шампанского и принимается её открывать. — Локи... — зовёт брата Тор. — Чего тебе ещё? — Насчёт фамилии... всё никак не соберусь спросить. Ты действительно сменил фамилию? — Угу, — без особого энтузиазма отзывается он. — Зачем? — Не зачем, — бурчит Локи и садится напротив Тора уже с открытой бутылкой, начиная осторожно разливать напиток по бокалам. — На самом деле, не было причины. На эмоциях сделал... ну мне по-любому нужно было менять документы, а там парень, который это делал, пошутил, что я могу сменить имя. А у меня настроение дерьмовое было, да и ваша семейка меня порядком бесила, вот и сменил. Сиюминутный порыв, не больше. Зато теперь мы можем не опасаться, что кто-то подумает, что мы братья. — Локи снова повеселел и подмигнул Тору. — Даже выйти замуж друг за друга можем. — Тогда ты наденешь платье, — в тон ему отвечает Одинсон.       Локи сначала опешил, а потом зашёлся хохотом. — Да ни за что на свете!       Хотя, в общем-то, он был не очень-то и против. Если на церемонию пригласить родителей Тора, то оно бы того стоило. Представляя красное от злости лицо гомофобного отца, Локи, только начавший успокаиваться, снова не сдержал смеха. И быстро одёрнул себя: всё же они потешались над теоретической свадьбой, а Локи почти панически боялся связывать себя с кем-либо узами брака. Брак виделся ему отвратительным институтом, в котором два человека добровольно запирались в клетке, при этом давая друг другу право безгранично мучить себя, изводить и вообще всё, что душеньке угодно, в пределах этой клетки. — А фамилию рандомную взял? — с улыбкой спрашивает Тор.       У Локи же эта улыбка с губ слетает. С учётом того, что лёгкая усмешка была его постоянной спутницей, это настораживает. — Вот не хочешь ты в спокойной атмосфере шампанского попить, да? — тянет Локи.       Тор оказывается в некоем замешательстве. — Если честно, я не совсем понимаю... вроде обычный вопрос. Если ты не хочешь... — Нет, фамилия не случайная, — перебивает его Локи абсолютно нейтральным тоном, по которому никогда не понятно его эмоций. — Это фамилия моего отца. Настоящего, я имею в виду.       После этих слов Тор впадает в ступор. Он действительно, не смотря ни на что, считает Локи братом, поэтому даже не думал о том, что у того должны быть биологические родители. — Ты с ним знаком? — осторожно спрашивает он. — Нет. Он погиб, когда мне было...так, получается... получается, когда мне было пятнадцать. Напоминаю, что о том, что я приёмный, я узнал в шестнадцать. — Тогда откуда?.. — Мне стало интересно, — пожимает плечами Локи. — Уже после того, как... я от вас ушёл, назовём это так, мне стало интересно, кто же мои родители. Я навёл справки, это оказалось вообще не сложно выяснить, с учётом того, что у меня на руках были все документы об усыновлении. Узнал, что мать умерла при родах, отец же разбился в автокатастрофе спустя пятнадцать лет.       Тор всё ещё не понимает, что он должен говорить в такой ситуации. — И что ты чувствуешь по этому поводу? — Ничего, наверно, — его голос звучит как-то неуверенно. — Я их не знал. Мать, понятное дело, жалко, она ещё вроде была подругой Фригги, собственно, поэтому и... — Локи делает какой-то неопределённый жест рукой. — А отец за всё это время никак не связался со мной. Значит, не хотел. Повторюсь, система усыновления максимально прозрачна и отследить кого-либо легче лёгкого. — И всё же ты взял его фамилию. — Фамилию Одина я хотел носить ещё меньше. А Локи Лафейсон даже звучит.       Тор кивает, всё ещё заторможено, и тянется к своему бокалу. Локи берёт свой. Они звонко чокаются. — Так какие твоя любимая группа и сериал? — спустя довольно долгие минуты молчания разряжает обстановку Тор.       Локи хмыкает: — Групп несколько, не забывай, что я, во-первых, меломан, а во-вторых, сам пишу песни, поэтому постоянно ищу что-то новое для вдохновения. Даже много. Да, мне нравится слишком много групп, чтобы какую-нибудь выделить. — Тогда твой вопрос был нечестным. — Ты всё равно не можешь назвать ни одну. — Могу предположить, что ты точно слушаешь Green Day и Nirvana.       Локи неопределённо качает головой, но улыбка уже вернулась на своё место. Конечно, далеко не все его улыбки бывают искренними, даже чаще это всего лишь маска, но Тору частенько удаётся прочитать по этой улыбке правду, а вот серьёзное лицо брата пугает своей безэмоциональностью. — Я их слушаю, но они не в пятёрке лидеров. Хотя "Jesus of Suburbia" считаю шедевром. — Вот видишь! Угадал. — Это не считается. — Хорошо, — неожиданно соглашается Тор. — Тогда назови мою любимую группу.       Кажется, Локи даже смутился. Тор засчитывает это, как личную победу. — Ну... точно группу я не скажу. Но если твои музыкальные предпочтения не изменились за пять лет, то это что-то из фолк-рока. — Верно. — На удивление, у тебя всегда был хороший музыкальный вкус. — На удивление?! — с претензией переспрашивает Тор. — Да, это и... — Локи сам себя обрывает. — Забей.       И улыбается. По чрезмерной фальшивости этой улыбки Тор тут же понимает, что заставить договорить младшего уже не получится. Но он и не хочет его заставлять что-либо делать.       Локи отвёл взгляд и уставился на красиво запотевший бокал. Он не будет заканчивать фразу. Слишком сильно это обнажит его чувства. Не то чтобы он их скрывает, но выставлять на показ тоже не намерен.       У Тора, на удивление, хороший музыкальный вкус. А ещё предпочтения в фильмах и книгах, он умеет одеваться со стилем и быть обаятельным, он... Одна из главных причин, по которой Локи не мог оттолкнуть названного братца даже в моменты сильнейшей ненависти к Одину, заключалась в том, что Тор был действительно умным и хорошим.       Добродушным, выглядевшим, будто из социальной рекламы идеальной семьи, приемником своего отца и послушным сыном, мальчиком богатеньких родителей. Но всё это перечёркивалось и восполнялось тем, что Локи видел не только эту оболочку. Он видел стержень, он видел уверенного и амбициозного мужчину, умеющего управлять. И если в подростковом возрасте Локи бесила его излишняя самоуверенность, иногда резкость и любовь к необдуманным поступкам, то сейчас он этого не замечает за старшим. Он смотрит на Тора и видит только те качества, в которые влюбляется с головой. Конечно, у брата есть и недостатки, но кто сказал, что в недостатки нельзя влюбиться?       Вообще, оглядываясь назад, Локи думает, что Один ломал их обоих, стремясь сделать из сыновей (ну или из сына и приёмыша) таких наследников, каких он желал видеть, то есть похожих на него самого. Локи оказался более свободолюбивым и не потерпел и попыток изменить себя, поэтому сбежал. Тор же... Пять лет назад Локи был уверен, что брат поддался отцу и живёт по прописанному для него сценарию тусклой, но правильной жизни. Однако сейчас ему открылось нечто другое: отец и сын разделены океаном, и Тор ведёт ту жизнь, которую хочет вести. Кроме того, в нём нет ни капли тех убеждений и чувств, что впихивал в него Один. Так сломал ли он его? Или очень крупно просчитался насчёт старшего сына, недооценив его?       К слову, Локи считает, что необходимыми качествами для управления компанией мирового уровня обладает именно Тор, а не Один, который вообще каким-то чудом до сих пор не обанкротился.       Локи вздрагивает от прикосновения к своей руке и наконец поднимает взгляд от бокала. Тор смотрит на него с доброй усмешкой. — Прости, задумался. — Я заметил, — даже сарказм в его исполнении звучит не обидно. — Ты уже минут пять гипнотизируешь шампанское.       Локи немного смущённо смеётся. — Бывает. — Бывает, — соглашается Тор. — Может, что-нибудь посмотрим? Ты так и не назвал свой любимый сериал... — "Доктор Кто". — Я много о нём слышал, но так и не посмотрел, — признаётся Одинсон. — Тогда и правда можем его посмотреть! — с радостью отзывается Локи. — Только со второго сезона, не очень люблю Девятого... ой, ты ж не знаешь... а неважно, я объясню.

***

      Когда Локи снова пропадает, Тор чувствует раздражение. Сильнейшее раздражение, граничащее со злостью, но не доходящее до неё, так как по-настоящему злиться на любимых людей он не умеет. Но вот бесит его сейчас младший брат очень сильно.       Вроде нормально общались, переписывались, встречались, ночевали друг у друга (хотя по традиции чаще у Локи), и тут он опять перестаёт отвечать на звонки и сообщения. На этот раз Тор почти уверен, что брат в порядке, а все проблемы, как обычно, от головы.       Тор звонит в дверь. Когда и через приличное время ничего не происходит, он вдавливает кнопку звонка и принимается ждать, не отпуская. Отголоски мерзкой трели слышны даже ему в коридоре.       "Прекрати", — приходит на телефон. Тор усмехается, закрывает сообщение, но звонить не перестаёт.       Наконец слышится звук открывающегося замка, и в дверях появляется очень злой Локи: — Какого хуя, Тор?! — Это я тебя хочу спросить.       Тор сразу проталкивается в квартиру и захлопывает за собой дверь, чтобы та не закрылась перед его носом. И улыбается. Да уж, фальшивые улыбки — стезя Локи, в исполнении Тора они смотрятся жутко. Лафейсона пробирает дрожь. — Говори, что хотел, и выметайся, — всё же относительно спокойно произносит он.       Только Тора это бесит ещё сильнее: — Что я хочу? Ну не знаю, может, чтобы ты мне отвечал? А не игнорировал по нескольку дней? Тебе так сложно написать, например: "Тор, не хочу сейчас говорить, давай позже"?!       Он почти кричит на младшего, и от совершения чего-нибудь совсем непоправимого его спасает только потерянный, чуть виноватый вид Локи. Это ж его братишка, Тор физически не может навредить ему, только если случайно, и то будет потом винить себя во всех смертных грехах. — Я не обязан тебе отвечать, — а вот его тон звучит, как всегда, резко, разбивая и так собранную по кусочкам картину их отношений. — Обязан... — С чего вдруг?! — малейший намёк на уязвимость тут же пропадает с лица Локи, да и жесты, движения сразу становятся уверенней. Тор не понимает, ему кажется, что это фикция, или он хочет думать, что уверенность напускная? — Потому что ты мне не безразличен, я за тебя волнуюсь. Мне важно знать, что ты в порядке. Пусть я не всегда знаю, где ты и чем занят, твоё право, но будь добр, пиши, что с тобой всё хорошо, отвечай мне на сообщения, хотя бы для галочки.       Локи недобро усмехается: — Чувства — это оковы.       Только вот Тор в ответ смотрит с жалостью, от которой у Локи болит сердце. — Мне жаль, что ты так думаешь, брат. — Себя лучше пожалей, — огрызается Лафейсон.       Пауза затягивается. Они всё так же стоят в коридоре, между ними пару шагов и километры недопониманий. Всё ведь у них так хорошо... периодами. А потом раз, и снова вдребезги. Но Тор смотрит на упрямого брата и думает, что ради этих периодов стоит пытаться, собирать каждый раз заново витраж их отношений, и, быть может, когда-то картинка станет цельной, красивой, крепкой, вечной. — Локи, это только твой выбор считать чувства оковами, — осторожно начинает Тор. — Они, конечно, сдерживают иногда, не дают навредить человеку, которого любишь, заставляют волноваться за него. Но разве это плохо? Если чувства обоюдны, то и за тебя волнуются, и за тебя беспокоятся, и это наоборот окрыляет, заставляет чувствовать свободу. Если, конечно, ты не сидишь и не твердишь, что вот я такой несчастный, заперт в темнице собственных чувств. — С чего ты вообще взял, что твои чувства взаимны? — презрительно спрашивает Лафейсон. — Локи, не ври хотя бы себе, — в голосе старшего проскальзывает настоящая ярость, а пальцы сжимаются в кулаки.       Локи фыркает. Действительно. Это уже даже не смешно.       Он проходит в комнату, что служит немым разрешением, и садится на удобный стул у стола. Больше в этой части квартиры сидеть негде, поэтому Тор устраивается на кровати. Локи закуривает. — Мы ведь вообще начали не с этого, а с того, что я... периодически тебя игнорирую... — Да, и я попросил всё же отвечать мне. — Ты не попросил, а ворвался в мою квартиру и начал на меня орать, — показательно морщится Локи. — Хочешь сказать, что у меня нет причин злиться? — а за его словами грозовые раскаты. — Я не буду просить прощения за своё поведение, если ты об этом. Твои временные игноры повторяются уже не в первый раз, после этого ты делаешь вид, что всё в порядке и вообще ничего не было, допроситься до тебя невозможно, а мне это не нравится. Я просто пытаюсь до тебя донести это, поэтому приходится делать так, чтобы у тебя не было иного выхода, кроме как выслушать меня. — Хорошо, я тебя выслушал. Ты считаешь, что я обязан отвечать тебе, так как мы... — Локи замолчал, подбирая слова, а Тору стало даже интересно, как сейчас братишка обзовёт то, что между ними. — Так как у нас подобие отношений.       "Подобие отношений". Да уж, им до стабильности, как на лодке до Австралии. — Да. Обоюдная обязанность. Я не спрашиваю тебя почти ни о чём... точнее, не требую ответов. Ты рассказываешь мне о своей жизни только то, что сам хочешь рассказать. Но мне важно знать, что ты в порядке. Пусть у тебя какие-то очередные дела, в которые ты меня никогда не посвятишь, но не игнорируй меня. Напиши, что не можешь или не хочешь говорить. Что угодно напиши, но не пропадай внезапно из моей жизни, будто так и должно быть.       Локи слушает очень внимательно и нервно курит. Тор прав. Тор абсолютно прав, но от этого не становится легче. — Я постараюсь, — наконец выдыхает Локи. — Я правда постараюсь, но это так сложно. Пойми, я работаю с людьми круглые сутки, с тобой я отдыхаю, прекрасно провожу время, но... я не могу так постоянно. Иногда я устаю от общения, от людей и не хочу никого видеть, и слышать, и даже отвечать в сети. Хочется, чтобы все просто оставили меня в покое. Одного. Тут. И не лезли ни с чем. — Так пиши об этом. — А ты поймёшь? — Обещаю.       Тор такой серьёзный, и красивый, и, Локи замечает это как-то совсем неожиданно, взрослый. Он поймёт. Он пообещал и он поймёт.       Локи сам не осознаёт, что улыбается. Не той дежурной улыбкой, а настоящей, идущей от сердца.       Тор встаёт со своего места и, подойдя к брату, нежно целует, придерживая ладонью его подбородок. Локи искренне, но вяло отвечает. Тор и правда понимает: — Мне лучше уйти, да? — Да, пожалуйста, — с каким-то даже облегчением просит Локи. — Хорошо. — Я напишу... наверно.       Тор уходит в коридор и начинает надевать куртку. Локи встаёт, чтобы его проводить. — Ты, кстати, слышал про то, что интроверты черпают энергию от одиночества, а экстраверты от общения с людьми? — внезапно спрашивает Тор. — И что они общаются и расстаются, таким образом... эм... соблюдают некий баланс? — Я читал об этом, интересная теория. А что? — Да не, просто интересно, ты себя сам к экстравертам или к интровертам относишь?       Локи усмехается: — К очень амбициозным и активным интровертам.

***

— А к нам сегодня полиция приходила, — сонно рассказывает Локи, сидя с большой кружкой кофе у Тора на кухне.       В понимании Локи, сейчас субботнее утро, Тор считает, что почти вечер, в общем, около четырёх часов дня. Они договорились, что Локи после работы приедет к Тору, они вместе доспят, а как проснутся, поедут на каток, зима же. В итоге, Тор, конечно, встал раньше (он же спал всю ночь), успел уже съездить в магазин и вернуться, и вот наконец проснулся младший брат. Осталось его поднять и вывести гулять. — Что-то случилось? — Не. В смысле, да. У нас жил дедок такой, лет семьдесят, но выглядел не дряхлым стариком, а, знаешь, то, что называют "благородная старость": одет всегда с иголочки, манеры джентльмена, безукоризненно вежлив с персоналом отеля. В общем, беспроблемный постоялец был. Жил у нас около трёх недель, номер снял на месяц. И всё было хорошо. А вчера, ну то есть этой ночью, приезжает к нам полиция, спрашивает его. В общем, оказалось, этот старик ограбил банк на какую-то дикую сумму и теперь скрывается. А самое забавное, что мы поднялись к нему в номер, а там ни его, ни его вещей. Он как-то узнал, что полиция вышла на него, и сбежал.       Локи смеётся и трёт глаза, выглядя при этом мило и по-домашнему. Тор улыбается, и истории, и виду младшего. — Ты есть-то будешь? — Одинсон указывает на стоящую на столе тарелку с яичницей, им же приготовленной. — Хватит кофе хлебать.       Локи широко зевает и кивает.       Через час они всё-таки выходят на улицу, где большие хлопья снега завораживающе медленно падают на землю, и идут на каток. Здесь не так холодно, как бывало дома во время зимы, и не так много снега, но определённые воспоминания навевает. Особенно лёд и коньки. Локи бы сказал, что это одно из немногих хороших воспоминаний, связанных с Одином: как он учил их кататься. Но это было так давно, что кажется больной выдумкой разума, который хотел найти хоть что-то положительное и, за неимением такого, выдумал. Локи знает, что это правда.       А сейчас рядом с ним Тор, который обнимает и смотрит влюблённым взглядом. Они на катке, который залили посреди парка, вокруг много парочек, что мило держатся за ручки, не спеша едут по кругу и время от времени легко сталкиваются губами в поверхностном поцелуе.       Локи морщится и, зачерпнув немного снега, швыряет Тору в лицо.       Домой они приходят полностью мокрые от снега и долго отмокают в горячей ванне. Вместе.

***

      "Я тебя вечером встречу с работы?"       Когда Тору приходит такое сообщение от Локи посреди рабочего дня, он немало удивляется. Брат, конечно, знал, где он работает, но раньше никогда не выказывал желания его встречать.       "Если хочешь, конечно".       "Если б не хотел, не писал".       Логично. То, чего Локи делать не хочет, Локи не делает.       В итоге, под вечер Тор почти извёлся и с радостью выбежал из офиса, как только закончился рабочий день. Локи стоял у дверей на улице и курил. — Привет. Давно ждёшь? — спрашивает Тор, по привычке приветственно обнимая брата. — Не, только пришёл. — И что пришёл? — и увидев саркастично поднятую бровь, исправляется. — В смысле, я рад тебя видеть. Но что-то случилось? — Ага, — кивает Локи и радостно улыбается.       Тут Тор совсем теряется: — Что?       Локи не отвечает. Вместо этого тушит сигарету, выкидывает окурок и немного расстёгивает куртку, чтобы что-то достать из внутреннего кармана. Документ. Который он с гордостью протягивает Тору.       Одинсон берёт в руки карточку. Водительские права. Локи Лафейсона, конечно. До Тора начинает доходить смысл происходящего. — А, то есть ты их восстановил и хочешь?.. — он неопределённо машет рукой в сторону стоянки. — Да, — Локи тем временем просто светится от счастья. — Хорошо, — с сомнением кивает старший. — А ты уверен, что садиться за руль после долгого перерыва зимой, когда на дороге лежит снег, — это хорошая идея? — Ой, прекрати! Во-первых, дороги чистят. А во-вторых, этот тонкий слой и снегом-то не назовёшь. — По американским меркам, это настоящие сугробы. — Мы с тобой не американцы.       Локи закатывает глаза и, больше ничего не слушая, разворачивается и идёт к парковке. Тор следует за ним.       Уже подходя к своему джипу, Тор пытается найти в кармане ключи, но их там не оказывается. Зато их задорно крутит на пальце Локи, даже не пытаясь выглядеть виноватым. — Так не делают, — морщится Тор. — У тебя есть дурная привычка обнимать меня при встрече, — смеётся в ответ младший и открывает машину.       Тор привычку дурной не считает, путь даже этот засранец и выкидывает иногда подобные фокусы. Всё же ничего страшного он не делает. Даже ключи тырит так, чтобы сразу раскрыться. А ведь мог стащить незаметно и прокатиться сам, но нет — ждал разрешения.       Выражение лица Локи, когда он выезжает на шоссе, — это выражение глубоко счастливого человека. Тор не может не признать, за рулём джипа брат смотрится гармонично. Ему что-то такое и надо водить, у него даже манера езды подходящая. Либо джип, либо спортивное купе. — А я смотрю, срезать ты не планируешь, — усмехается Тор, замечая, что они едут к нему домой, но очень окружной дорогой. — Не-а.       Локи будто дорвался до заветной игрушки. — Да успокойся. Есть права, будешь ездить. Что мне машину для тебя жалко?       Они останавливаются на светофоре, и Локи наклоняется к Тору, чтобы быстро, но неожиданно глубоко поцеловать его.       Когда они приезжают, Локи удовлетворённо поглаживает руль. — Одно из двух. — Что? — переспрашивает Тор. — Сбылось одно из двух моих желаний, связанных с этой машиной. — И какое же второе? — Потрахаться в ней.       Если бы Тор в этот момент пил, он бы подавился. Да он и сейчас подавился. Воздухом. — Я не ослышался, да? — без особой надежды уточняет он. — Нет, — Локи всё ещё довольно улыбается. — Только не говори, что ты против! — Не то чтобы против... но тебе не кажется, что мы оба слишком высокие, чтобы ебаться в машине? — Не кажется. Тут огромный салон, поместимся!       На это Тору возразить нечего: джип же. Да и идея ему нравится, просто он не ожидал, что брат такое предложит. — А не ты ли говорил, что никогда больше не согласишься на секс в непредназначенном для этого месте? — Я имел в виду, что никогда больше не соглашусь на секс в месте, после секса в котором у меня будет что-то болеть. Столешница была ошибкой, у меня после неё ещё сутки поясница ныла. — Ладно, — наконец даёт своё согласие Тор. — Секс в машине звучит довольно возбуждающе. — Ага. Только надо дождаться, пока потеплеет, чтобы без курток. И презики купить. Трахать себя вне дома без них не дам.       И выходит на улицу. Тор мечется между двумя мыслями: как он рад, что брат планирует что-то на будущее; и как забавно-серьёзно он звучит, когда планирует секс.

***

      Всё начинается с того, что Локи без предупреждения заявляется на пороге его квартиры под вечер. Он немного пьян, утверждает, что выпил "всего бутылочку пива", но Тор ему не верит. Скорее, он выпил больше и кое-что покрепче, но давно, и сейчас трезвеет. По крайней мере, выглядит он именно так.       Он в довольно категоричной форме приглашает Тора в клуб и почти сразу вызывает такси. Тор не то чтобы горит желанием идти в клуб, но оставлять брата одного в таком состоянии он не хочет абсолютно точно, запрещать ему куда-то идти и подавно, да и пришёл же он зачем-то к нему.       Так они буквально через полчаса оказываются посреди танцующей толпы, и у Тора рябит в глазах от не очень хорошо настроенной светоаппаратуры. Ему это категорически не нравится, Локи же под градусом не замечает неудобств, поэтому Тор предупреждает его, что отойдёт, и выходит подышать воздухом, не забыв стащить у младшего из кармана сигареты и зажигалку. Локи плохо на него влияет.       Тор неторопливо курит в какой-то подворотне, в которой находится клуб, в нескольких метрах от дверей, когда видит виновника своего пребывания тут: Локи выходит на улицу, прощупывая карманы куртки в поисках сигарет. Тор смотрит на это пьяное чудо с каким-то мрачным удовлетворением, хотя понимает, что в сумраке ночи Локи вряд ли его увидит.       Лафейсон действительно не видит его, вместо этого он просит сигарету у стоящего ближе мужчины. Локи затягивается и расслаблено облокачивается о стену, запрокидывая голову к небу. Тор смотрит на бледную шею с выделяющимся кадыком, пряди волос, что темнее самой тёмной ночи. И понимает, что не он один любуется. Мужчина, который дал Локи прикурить, пожирает его брата взглядом. Так мерзко. Тор чувствует, как злость разливается по его телу вместе с каждым ударом сердца. Он стискивает кулаки и подходит ближе. — Эй! Ты что пялишься?! — грубо окликает Тор мужчину, сразу притягивая брата к себе за талию.       Локи морщится от столь собственнического жеста и даже чуть отстраняется. — Хэй, а мальчику, походу, нравилось. — Не нравилось ему! — Нравилось! Да ты не парься, я поделюсь! — Он мой! — Интересное заявление, — холодно встревает Локи. — Не смей так говорить. Я тебе не принадлежу.       Он сбрасывает руку брата и делает шаг в сторону. А Тор стоит в шоке, не веря, что Локи сейчас действительно осадил его. Его, а не... — Какой дерзкий, — усмехается незнакомец. — Ну что, поедешь со мной? Или отсосёшь прямо в этом клубе?       Локи окидывает назойливого мужчину презрительным взглядом. Когда он открывает рот, его тоном можно морозить ячейки в морге: — Вы ещё тут? Спасибо за сигарету, но теперь проваливайте. — А давай ты лучше спасибо другим способом скажешь, — и подмигивает.       Во взгляде Локи холод на мгновение сменяется жалостью, но та скоро исчезает уже за безразличием. Он быстро поворачивается и бьёт мужчину кулаком в скулу. Удар получается сильным, мужчина по инерции отступает, чуть заваливаясь назад, и сдавленно матерится. — Мне повторить ещё раз? — Локи красиво выгибает бровь. — Да как ты!..       Дальше Локи не слушает, бьёт коленом в живот, сразу после локтём сверху по шее скрючившегося к тому моменту мужчины, и на последок берёт его за шиворот и с силой толкает к стене так, что тот прикладывается к ней головой. И сползает на землю. Взгляд у него, когда он открывает глаза, мутный. Локи запахивает потеплее куртку и уходит. Тор в шоке смотрит на мужчину несколько секунд и бросается догонять брата.       Одинсон не знает, что ему сказать, поэтому просто пристраивается и идёт рядом, открывая рот, как рыба, в попытках сформулировать свои мысли, и снова его закрывая, не сумев сформулировать предложение. — Что ты делаешь? — наконец он находит хоть какие-то слова. — Иду пару улиц, чтобы проветрить голову, и вызываю такси. — Хорошо, — Тор заторможено кивает. — А что это сейчас было?       Локи резко останавливается и разворачивается к брату. — Что именно? — То, что ты... ну то, что ты сейчас сказал. И сделал. — Если ты про этого мудака, я никому не позволю себя оскорблять. Кстати, если бы ты не вмешался, может обошлось бы только словами, — холодно отчеканил Локи. — Если ты про мои слова в твой адрес, то да, я тебе не принадлежу. В следующий раз лучше думай прежде, чем говорить.       Тор хмыкает: — Принадлежишь. Ты мне, а я тебе. — Нет! — В этом смысл отношений, — Тор пытается взять младшего под руку, но тот вырывается и с независимым видом отходит на пару шагов. — Нет, — он упрямо хмурится. — Каждый человек принадлежит только себе и свободен даже в отношениях. — Да, свободен. Конечно. Но... — Тор в бессилии взмахивает руками. — Если люди любят, они доверяют друг другу, они... просто ты мой, а я твой. Это ни в коем разе не ограничение свободы, это принадлежность.       Тор правда не понимает, как объяснить это чувство теплоты, разливающейся вокруг сердца, когда заботишься о своём человеке. Для Тора этим человеком был Локи. А у Локи слишком отличное понимание отношений. Он любит, любит сильно и искренне, но очень по-своему. — Принадлежность и есть ограничение свободы. Рабское клеймо. — Это не так, — Тор тяжело вздыхает и всё-таки берёт младшего под руку, тот дёргается, но не вырывается. — Я устал тебе объяснять и, честно говоря, не вижу в этом смысла. Поехали домой. — Поехали.

***

— Не хочешь съехаться? — Тор ставит перед Локи кружку кофе, задумчиво облокачиваясь о столешницу. — Ты переедешь ко мне... или, если хочешь, могу я переехать к тебе. Хотя у тебя студия, а мне бы всё же хотелось квартиру со стенами, можем присмотреть себе... Раз уж мы и так видимся почти каждый день...       Тор замолкает, ожидая ответа и глядя на падающий снежок в окно. Он ждёт и ждёт, а Локи всё никак не реагирует. Одинсон в замешательстве переводит взгляд на брата и натыкается на его острый взгляд. — Нет, — безэмоционально бросает он. — Эм... аргументация какая-нибудь будет? — Моего слова не достаточно? — Достаточно, конечно, - хмурится Тор. - Просто мне идея показалась хорошей. Если ты так не считаешь, может объяснишь почему? — А я тебе теперь все свои решения объяснять должен?       Всё же иногда Локи может очень сильно бесить. — Да не должен ты мне ничего! Достал. Всё, пей свой кофе, нет так нет.       Лафейсон однако кофе пить не спешит, вместо этого достаёт сигареты. Тор морщится: опять на голодный желудок. — Хорошо, объясню, — тихо выдыхает Локи вместе с дымом через какое-то время. — Нет, мы не съедемся, потому что я морально не вывезу жить с кем-то в одном помещении, пусть даже этим кем-то будешь ты. Мне нужно пространство, которое я смогу закрыть на ключ, в которое никто без моего разрешения не зайдёт и в котором я могу оставаться один неделями.

***

— Какие планы на Новый год? — спрашивает Тор.       Они снова в квартире Локи, лежат на кровати, Тор до этого бесцельно листал ленту в Фейсбуке, Локи с кем-то безостановочно переписывается. Как Тор заметил, беседа там идёт на повышенных буквах и в нецензурных выражениях, но голова Локи мирно покоится у него на груди, и Локи скорее выглядит утомившимся долгим непродуктивным диалогом, нежели разозлённым или расстроенным. — Работать. — А на Рождество? — Работать. — Это так необходимо? — Да не, просто доплачивают за праздники прилично, а деньги лишними не бывают. — Поэтому ты будешь работать даже в Рождество? — Ну да, — пожимает плечами Локи. — Всё равно планов других нет.       Тор медлит, хотя ему это не свойственно. Спрашивать почему-то страшно. — Не хочешь отпраздновать Рождество со мной? — решается он.       Локи выдерживает паузу, после чего осторожно спрашивает: — А ты разве не хочешь провести Рождество с родителями? — и, добавив в голос немного сарказма. — Я думал, правильные сыночки приезжают на праздники к родителям. — Ты переоцениваешь моё желание с ними видеться, — морщится Тор. — Да ну? — Да... Один в последнее время... довольно странно рассуждает. Даже решения, связанные с компанией, очень... спорные. Кроме того, он часто бывает слишком вспыльчив и резок, из-за чего мне неприятно с ним общаться.       Это не то, что Тор хочет говорить, но, наверно, Локи имеет право знать, что не он один это видит. Ведь это правда, как и то, что Локи заметил эту оскорбительную несдержанность в характере Одина раньше самого Тора, раньше на несколько лет. Один будто не слышит собеседника, слепо уверен в своей точке зрения, под которой нет никакой доказательной базы, не способен менять собственного мнения, которое грубо отстаивает. Он привык отдавать приказы, которые должны выполняться беспрекословно, а не вступать в дискуссии. В подростковом возрасте Тор думал, что отцу виднее, как лучше поступить в той или иной ситуации, он всегда прав, а раз он прав, то зачем с ним спорить. Но жизнь показала, что всё не так, и истина, конечно, рождается в спорах. — Один просто мудак, — отзывается Локи. — Не смей так говорить, брат, — тут же прерывает его Тор. — Ну это ж правда, — младший усмехается. — Локи... — в голосе Тора грозовые предупредительны нотки. — Ладно-ладно. Я понял, не оскорблять твоего папашу, даже если заслуженно.       Тор тяжело вздыхает. Ох уж этот Локи, ох уж этот младший брат, которому ещё хватает наглости смеяться. — Так что насчёт Рождества? Отпразднуешь его со мной? — Можно, — легко соглашается Локи. — Так просто? — удивляется Тор. — В смысле, я рад, но ты же говорил, что работаешь. — Это называется "гибкий график", тупица. Захочу возьму смену, не захочу — нет. — Эм... это вроде работает не так... — Ой, забей. Или это ты так пытаешься пойти на попятную? — Локи усмехается и впервые с начала разговора поворачивает голову так, чтобы смотреть брату в лицо. — Что? Нет, конечно. — Тогда договорились, — Локи снова отворачивается и удобно запрокидывает голову. — У тебя или у меня?       Тор ненадолго задумывается. — Давай у меня. А то у тебя даже стола на кухне нет, чтобы можно было красиво расставить еду там, свечи... — У меня есть стол! Мы за ним едим! — Лафейсон даже сел на кровати от возмущения. — Нет, Локи, у тебя нет стола. У тебя барная стойка, которую ты используешь как стол. — Ты её тоже используешь как стол и не жалуешься! — Я и не жалуюсь. Но это барная стойка. — Да иди ты, — и показательно закатывает глаза. — А ты хочешь прям со свечами и... прочей атрибутикой?       Тут Тор почувствовал себя крайне неловко и даже смущённо. Локи находит эту большую смущённую тушку, занимающую сейчас почти всю его кровать, очень милой. — Я хочу, чтобы было красиво, — как-то скомкано говорит старший.       Локи не сдерживается и ложится на брата сверху так, чтобы уткнуться лицом ему куда-то между плечом и шеей. Рука Тора привычно занимает место на его пояснице.       Последующие слова Локи немного приглушены и щекочут Тору кожу: — Тогда нам нужны скатерть, салфетки, тарелки, потому что твои ужасны, свечи...       Братья решают, что не собираются праздновать Рождество по всем правилам, поэтому Локи приезжает примерно в обед, чтобы спокойно накрыть на стол, выбрать, что бы посмотреть за ужином, и вообще никуда не спешить. Но спешить всё же приходится.       Сначала Тор заявляет, что хочет домашнюю еду. Локи, планировавший просто заказать доставку, цинично отвечает, что тогда ему лучше сразу покупать билеты домой к родителям, но в итоге соглашается помочь. Вместе они готовят свиные жаренные рёбрышки — блюдо, без которого в детстве не обходилось ни одно Рождество. А потом, уже по инициативе Локи, карамельный пудинг.       Когда же Локи заканчивает с сервировкой стола, Тор поворачивается к нему и замечает: — Всё же зря ёлку не купили.       Локи смотрит на него испепеляющим взглядом и бросает: — Поздно. — А может... — Тор, блять! Я тебя спросил пару дней назад, будем ли мы праздновать, как положено, или просто поужинаем. Ты мне что ответил? Просто поужинаем, ответил ты мне! Так какого хуя сейчас начинается?! То домашняя еда, то теперь ёлка! — Эй, ну не ори ты так, — Тор сгребает младшего в охапку так, что последующие слова глушатся в его мягких волосах. — Мы и так просто поужинаем. Но ёлка... это ж ёлка. Никогда не праздновал Рождество без ёлки...       Локи делает глубокий вздох и отстраняется: — Скажи на милость, кто из нас старше? — Локи... — Просто по ощущениям, явно не ты. — Эй, — Тор несильно дёргает брата за переднюю прядь. — Вообще не ты. — Да не хочешь — не будет ёлки! — наконец смиряется Одинсон. — Да уже реально поздно об этом думать, — почему-то начинает оправдываться Локи. — Можно хотя бы попробовать, например, сходить в магазин, вчера там были ёлки. — Это было вчера, когда все готовились к празднику, а сейчас уже двадцать четвёртое декабря, никто не покупает ёлку вечером в канун Рождества. — Я же согласился, нет так нет, не будет ёлки.       В магазин они всё же идут. И да, там находятся ёлки, по скидке 70%, потому что уже двадцать четвёртое, мать вашу, декабря. Локи закатывает глаза на протяжение всей этой вылазки и любовно смотрит на Тора, как на идиота. Главного идиота его, Локи, жизни.       К слову, ещё час уходит на украшение дерева.       И вот, спустя несколько очень долгих, по мнению Локи, часов, всё готово. Итоговый стол выглядит великолепно. Красная скатерть, красные же салфетки, чёрные тарелки, тёмное вино в бокалах и свечи. "Получилась скорее сервировка романтического ужина, нежели рождественского," — пошутил Локи и, как обычно, был прав. Но это было красиво.       Они включают "Полярный Экспресс" — один из любимых мультфильмов Локи. Вообще, его первым предложением было посмотреть "Титаник", и всё время, пока они готовили, Тор пытался объяснить брату, что это ну совсем не рождественский фильм и он без понятия, почему у Локи он ассоциируется с Рождеством. Далее Локи вспомнил о мультфильмах и захотел посмотреть "Рождественскую историю". Тору она не то чтобы не нравилась, но моментами (множественными) он находил её страшной и жуткой. Короче, абсолютно не то, что бы он хотел смотреть в канун Рождества. Потом Локи предложил "Полярный экспресс", который, честно говоря, Тор тоже считал эпизодами жутковатым, но который был самым лучшим вариантом из возможных.       И всё же вечер прекрасен. В приглушённом освещении свеч Локи выглядит не таким бледным, как обычно, в его чёрных волосах пляшут тёплые блики. Он кривит губы в самодовольной, но искренней улыбке. Он весь такой элегантный, красивый, но свой, домашний. Что бы он ни говорил о том, что любовь — это оковы, Тор чувствует, как эта любовь окрыляет его, как вдохновляет осознание, что этот невозможный мужчина рядом — его возлюбленный. — Я тебя люблю, — признаётся Тор.       Локи усмехается, окидывает его высокомерным взглядом, в котором тем не менее плещется тепло, и спокойно отвечает: — Я тебя тоже. Люблю.       Вечер прекрасен. Тор убеждается в этом, когда мультфильм заканчивается и они ставят фоном играть музыку, когда еда давно съедена, а оставшееся вино плещется на дне бокалов. Когда Тор встаёт и кладёт руку Локи на плечо, наклоняясь и тихо спрашивая: — Потанцуешь со мной?       Локи в последний раз пригубляет вино и грациозно поднимается.       Они легко подстраиваются друг под друга и кружатся по комнате, плотно прижавшись, в такт неспешной приятной мелодии. — Теперь понятно, почему с тобой никто не хотел танцевать на выпускном балу, — ехидно замечает Локи, спустя время. — Что? — Твоя рука. Она должна быть выше, ты же практически лапаешь меня. — Мне её убрать? — Не смей, — его голос похож на шипение змеи.       Следующий шаг вперёд он делает чуть резче, чем должен, и впивается в губы Тора поцелуем.       И всё же, придерживать Локи за поясницу куда удобней, чем, как положено, под лопаткой. Вторую руку Одинсон тут же перемещает на шею брату и перенимает инициативу в поцелуе. Локи податливый, словно воск, и так же плавится от прикосновений.       Тор опускает ладонь ниже, сжимая задницу младшего. Локи стонет в поцелуй, поднимает ногу, и Тор тут же ловит его под бедро, гладит. А потом подхватывает второе, и Локи ничего не остаётся, кроме как сцепить свои ноги сзади и оказаться поднятым в воздух.       Локи тихо смеётся в поцелуй: — Лучше опусти. — Почему? Ты лёгкий.       Локи себя лёгким не считает, хотя и уверен, что его удержат. Несмотря на почти одинаковый рост, из-за разницы в телосложении Локи весит ощутимо меньше Тора. — Не хочу, чтобы ты случайно приложит меня головой о стену в попытках повторить те ужасные позы из порно, в которых трахаются на весу.       Тор хмыкает. Вот ведь! И целует вредного брата. — Я могу донести тебя до спальни.       Лицо Локи в таком положении находится чуть выше. Ему нравится. В его глазах шальные искры. — Ну донеси.       Тор доносит. И кладёт — не кидает — спиной на большую кровать. А потом медленно раздевает: пуговичка за пуговичкой расстёгивает чёрную блузу, снимает её, оглаживая каждый миллиметр кожи, спускается к джинсам, неторопливо расстёгивает ширинку и стягивает вместе с боксерами. Локи во время этих действий на него почти не смотрит, у него запрокинута голова, а на губах гуляет довольная хитрая улыбка. Только изгибается он послушно, давая гладить и сжимать себя везде, где только Тору захочется.       Когда Локи оказывается полностью обнажённым, Тор нервно сглатывает. Вот видел же много раз, но каждый раз не может поверить, какое счастье ему досталось. Локи не худой, Локи тонкий, гибкий и пластичный. Бледная кожа, контрастные с ней чёрные волосы и абсолютное бесстыдство, когда он лежит перед ним без одежды с согнутыми коленями, ещё не разведёнными в стороны, но уже ничего не скрывающими. — Ты не планируешь раздеваться? — Локи всё же смотрит на него своими невероятно яркими глазами. — А ты планируешь оставаться таким же пассивным? — Тор кладёт руку на его бедро, ведёт выше, по выступающей тазовой косточке, останавливаясь над ней. Локи не шевелится, только облизывает тонкие губы.       Вообще-то, такое поведение в постели ему не свойственно, но он выглядит довольным до невозможности. — Тебе что-то не нравится? - словно дразнит.       Тор не знает, что ему ответить. Как такое может не нравиться? И всё же это игра, в которую играют двое, напоминает он себе. — Мне всё нравится. Ты только продолжай лежать.       Он разводит ноги младшего и достаёт тюбик смазки. Гладит грубыми пальцами внутреннюю сторону бедра, обводит, чуть надавливая, вход. — То есть раздеваться не будешь? — на выдохе уточняет Локи, начиная понимать, на что нарвался.       Тор не отвечает, вместо этого выдавливает немного смазки на пальцы.       Он растягивает Локи так медленно, как только позволяет его выдержка. И как абсолютно не позволяет выдержка самого Локи. Он прогибается ему навстречу, шире разводит бёдра, стонет со всхлипами в немой просьбе о большем. Но не формулирует этого словами. Вот сейчас он действительно ощущает себя воском, который плавят мучительно-медленно. А Тор тогда пламя свечи, к которому он сам же льнёт, потому что не хочет, чтобы пытка заканчивалась.       Наконец Тор плавно вытаскивает пальцы, наклоняется вперёд и даёт их облизать Локи. Тот с готовностью открывает рот. И глаза у него такие пьяные-пьяные.       Тор почти выдёргивает пальцы, потому что это слишком. Локи смеётся. Небрежным движением он убирает с лица растрепавшиеся волосы и приподнимается на локтях. — Теперь раздевайся, — его голос полон неги и издевательства. — Так же медленно.       Тор раздевается, пока Локи смотрит. Одинсон знает, что выглядит эффектно, он знает, что постепенно обнажающиеся мышцы заводят, он даже знает, что Локи любит его тело. Но под пристальным взглядом Локи очень сложно расслабиться. Тор бы сказал, что брат раздевает его взглядом, если бы буквально не раздевался под этим взглядом. — Почему так смотришь? — спрашивает он, оставшись без одежды. — Любуюсь.       Тор хмыкает. А через мгновение уже вжимает младшего в матрац. Локи выгибается ему навстречу. Их губы соединяются, Тор несильно тянет брата за волосы, заставляя запрокинуть голову, проходится влажными губами по шее, целует ключицу.       Тор чуть отстраняется, раздвигает ноги брата и устраивается между ними. Добавляет смазки, пристраивает член ко входу и толкается. Локи отзывается громким протяжным стоном. В голове взрывается эйфория от ощущений.       Тор двигается не быстро, но резко и размеренно. Он берёт Локи грубо, но бережно. Локи снова запрокидывает голову, с приоткрытых губ то и дело срываются стоны вперемешку с сорванными вдохами, тонкие пальцы невесомо проходят по напряжённым рукам старшего, ощущая перекатывающиеся мышцы, и бессильно падают на кровать. Локи судорожно сжимает ткань простыни. Он, как тряпичная кукла, елозит по кровати с каждым толчком, тогда как его сознание приближается к экстазу.       Однако у Локи другие планы: чуть подольше и поинтересней. Он упирается руками в плечи Тора, заставляя остановиться и отстраниться. Тор сразу прекращает двигаться, но глаза у него такие дикие, что Локи засматривается. Но всё же ведёт бёдрами, выпуская член Тора из себя. Затем давит одной рукой на плечо старшего, другой тянет на себя его предплечье и переворачивает на спину, седлая его бёдра.       Локи ёрзает, прогибаясь в спине. Ведёт по волосам, убирая их с лица, но почему-то только сильнее взлохмачивая. У него приоткрыт рот, влажные губы пошло поблёскивают. И весь он такой тонкий и напряжённый, словно прут.       У Тора перехватывает дыхание от такого вида. Он кладёт ладони на острые колени младшего и ведёт выше по бёдрам, но Локи сам приподнимается, направляет его член и опускается на него с еле слышным резким выдохом.       А потом он начинает двигаться, плавно и с большой амплитудой. Его бёдра равномерно и изящно движутся, с губ слетают сладкие стоны. Глаза прикрыты, но взгляд из-под полуопущенных век острый и внимательный. Тор пытается его выдержать, но всё же запрокидывает голову, чтобы не сойти с ума от того, что видит.       Но Локи резко наклоняется, почти ложась на брата, и цепкими пальцами хватает его подбородок, дёргая вниз: — Ну уж нет, — почти шипит в лицо Тору. — Ты же зачем-то включил свет, когда мы зашли в спальню. Теперь смотри.       Он выпрямляется, показывая себя во всей красе.       Теперь Тор не отводит взгляда, смотрит, словно загипнотизированный, на эти двигающиеся бёдра, на эти губы и на эти подрагивающие ресницы. На напряжённые руки и стоящий член Локи. На его же волосы, постоянно спадающие прядями на лицо.       Тор ожидаемо скоро срывается: дёргает брата на себя, они заваливаются на бок, он задирает ногу Локи и быстро-быстро трахает его. Тот давится собственными стонами и кое-как умудряется просунуть руку между их телами, чтобы сжать свой член.       Кажется, Локи кончает первым. Или нет. Это происходит почти одновременно и будто в забытьи. Локи инстинктивно сжимается, Тор давит на его спину, впечатывая в себя ещё сильнее. Лафейсон утыкается ему в шею с задушенным всхлипом.       В комнате повисает мирная тишина. — Как ты? — Тор зарывается пальцами в волосы Локи, лениво массируя кожу головы.       По ощущениям, они пролежали довольно долго, не шевелясь. Возможно, даже задремали. — Спать, — слова звучат немного неразборчиво. — Я сейчас в состоянии только спать. Хотя это было ахуенно.       Тор с ним солидарен, однако... — Тебе надо в душ. — Похуй. Завтра схожу. — Нет, похуй тут мне. А ты завтра будешь ругаться, если сейчас не сходишь. Иди давай.       Локи ничего не отвечает. Он, в принципе, не двигается.       Проходит ещё минут пятнадцать, и Тор всё же выпутывается из объятий брата и встаёт. Локи всё ещё никак не реагирует. А потому дёргается от неожиданности, когда его сгребают в охапку и поднимают на руки. — Тор! Отпусти! — стремительно проснувшись, кричит он. — Не-а, — Тор вместе со своей ношей направляется к двери. — Не хочешь идти, донесу на руках. — Совсем дебил?! Поставь быстро! — Прости, но нет. Потому что никакие твои крики сейчас не сравнятся с твоей же руганью завтра. — Идиот.       Но Тор замечает, как у Локи подрагивают уголки губ в невольной улыбке, которую он хочет сдержать ни то из гордости, ни то из вредности.       Утро начинается с резкой трели дверного звонка. Локи, проснувшийся на мгновение раньше брата из-за более чуткого сна, пихает Тора в бок, отворачивается от него и повыше натягивает одеяло. Тору, как хозяину квартиры, приходится подниматься и смотреть, кого там принесло в Рождество.       Когда он выходит в коридор и открывает дверь, то замирает от изумления. На пороге стоят его родители. — С Рождеством! — с тёплой улыбкой говорит Фригга и обнимает сына. — Твой отец приехал в Америку по работе, и вот мы решили сделать тебе сюрприз. — Эм... привет, — потеряно отвечает Тор. — Заходите. — А что ты до сих пор в кровати? Спишь до обеда? А где Джейн? — сыпет вопросами мать.       Один проходит в его квартиру, как к себе домой. А у Тора в голове мечутся суматошные мысли. Спит? А как она узнала? Стоп, он же в спальных штанах пошёл открывать дверь. Логично. Джейн? Нет тут Джейн, давно нет. Зато есть Локи. В спальне. Чёрт, Локи в спальне. — Да так... А Джейн тут нет. — Почему? Вы поссорились? — Ну и правильно, она мне никогда не нравилась, — встревает Один.       Тор, всё ещё в растерянности, пытается улыбнуться: — А что это мы стоим? Может чаю?       Он усаживает родителей за стол, а сам отворачивается к столешнице, чтобы этот самый чай приготовить.       Во время их короткого и не очень приятного разговора Локи в соседней комнате приходит к мысли, что что-то долго братик не возвращается, и решает посмотреть, что случилось. Он открывает дверь, и на него устремляются взгляды сразу трёх пар глаз: двух шокированный и одних в панике.       Локи замирает в проходе. Его и так бледное лицо становится каким-то сероватым, а сам он пытается сдержать истерический смех. — Локи... — шепчет Фригга, её глаза наполняются слезами. — Привет... — Локи закрывает рот на середине фразы, не в состоянии назвать женщину, что его вырастила, ни матерью, ни по имени.       Они смотрят друг на друга, взгляд Локи мечется по её постаревшим чертам. Он нервно пытается пригладить волосы и радуется, что выглядит ещё более-менее. Конечно, спортивные штаны и растянутую футболку не назовёшь презентабельным видом, но не худший вариант. А она такая красивая, не потерявшая с возрастом ни крупицы своего достоинства. — А этот что тут делает?! — грубо прерывает тишину Один, обращаясь, конечно, к Тору. — Неужели, вы снова общаетесь? Зачем тебе он? Сын мой, вы с ним разного статуса, ты наследник корпорации, а он даже школу не закончил, работает, наверняка, в каком-нибудь общепите, подносы убирает. Он тянет тебя на дно!       Один всё больше распаляется на тему того, что Локи никто и не заслуживает ничего. Фригга сидит в слезах, всё ещё в шоке от встречи с приёмным сыном. Тор выглядит крайне растерянным, не понимающим, что говорить и что делать, как разрулить такую ситуацию, хотя и кидает на Локи виноватые взгляды. А Локи смотрит на названного отца и ему всё больше и больше хочется кое-что сделать. Уходить надо красиво.       Поэтому он, ничего не говоря, идёт в прихожую, достаёт из куртки карточку и кидает её на стол перед семейкой Одинсонов, сам же скрывается в спальне, чтобы переодеться.       Оставшиеся на кухне молча смотрят на студенческий билет Локи Лафейсона, студента Юридической школы Колумбийского университета.       Локи собирается быстро, радуясь, что вчера всё же дошёл... ну, в общем, добрался до душа. Он забирает свой документ, Один сидит с комично хмурым выражением лица, взгляд Фригги разрывает ему сердце, Тор вызывается проводить его до двери, как будто в этой квартире его нужно провожать. — Я не ожидал, что они приедут, — тихо, чтобы их не услышали, говорит старший. — По твоему лицу заметно. — Локи... ты только не пропадай снова, я попробую всё решить и сразу тебе позвоню. Встретимся и нормально всё обсудим, хорошо?       Локи нервно усмехается: — Да куда уж я пропаду? Я тебе подарок ещё не подарил, — он поднимает пакет, который притащил ещё вчера и кинул в прихожей.       Тор кивает и так же нервно улыбается: — Только вызови такси, пожалуйста. — Что? — Тебя трясёт, — он перехватывает руки Локи, которые действительно подрагивают от напряжения. — Не езжай на общественном транспорте, вызови такси.       Локи молчит. Он хочет ответить сарказмом, но в итоге просто утвердительно кивает и уходит.       Тор бы очень не хотел отпускать брата в таком шатком моральном состоянии, но он должен остаться с родителями и хотя бы минимально объяснить им, что происходит, хотя сам только что узнал, что Локи, оказывается, учится в университете. Он успокаивает себя тем, что Локи взрослый человек, сможет вести себя адекватно после этой неожиданной встречи и никак себе не навредит.       Тор звонит Локи в тот же вечер, в основном, чтобы удостовериться, что он в порядке. Тот отвечает приглушённо, как обычно разговаривает, когда на работе. — Ты же говорил, что у тебя выходные всю неделю? — хмурится Тор. — Решил выйти поработать.       А про себя добавляет: "Это отвлекает".       Тор устало трёт переносицу: — Ладно. Нам бы поговорить. Завтра вечером сможешь? — Да, вполне. В кафе? — Ну давай. Часов в семь в том, которое возле твоего дома? — Хорошо. Пока. — Подожди, ты... — Всё, мне пора, Тор, — и отключается.       Тор тяжело вздыхает. Он только-только спровадил родителей в отель, в котором они остановились, перед этим проведя с ними целый день, выслушивая ругань Одина (ещё более абсурдную после сделанного Локи) и бесконечные вопросы Фригги. Матери Тор пытался отвечать максимально честно и полно, она сильно волновалась, и за Локи в том числе, но вот терпеть отца было трудно, как бы он ни защищал его перед младшим братом.       И ещё новые обстоятельства жизни Локи. Тор знал, что у того есть ещё дела помимо работы администратором, хотя бы потому, что он был занят практически постоянно, а работал только три ночи в неделю. Да и сам Локи никогда не врал, где проводит время. Просто не отвечал на расспросы. Ну а Тор считал себя не в праве настаивать. Так что технически, обвинить его было не в чем, но осадок на душе остался неприятный.       При этом Тор был абсолютно точно горд за брата, в какой-то степени мог его понять, а при данных обстоятельствах и вовсе переживал за него сильнее, чем мог бы злиться даже теоретически. В общем, он ждал их встречи.       На следующий день Тор приходит раньше брата и заказывает себе облепиховый чай. Локи появляется через пару минут. — Ну как? — без приветствия и довольно прохладным тоном спрашивает он.       Тор смотрит на него и думает: "Вот это сейчас обязательно?" Обязательно строить из себя бесчувственного, когда это далеко не так? И этот его вопрос. Что именно он хочет услышать? — Они решили сделать сюрприз. Точнее, отец прилетел проверить работу американских филиалов... — Проверить твою работу, — встревает Локи.       Тор сжимает кулаки, но сдерживается от ответной грубости: — Допустим. Он приехал по работе, а мама решила устроить сюрприз, поздравить с Рождеством.       Локи приносят какао и он отвлекается, пробуя сладкую жидкость. — И что они... подумали? О том, что я у тебя ночевал. Им же, наверно, и в голову не придёт правда. — Ну да, они в неё не поверят, даже если напрямую сказать, — вздыхает Тор. — Ну они решили, что мы вместе встречали Рождество, как настоящая семья. По крайней мере, так сказала мама. Отец просто возмущался, что... мне кажется, он возмущается самому твоему существованию. — Так и есть. — А ты... как ты себя чувствуешь по этому поводу? Ты в порядке? — В порядке ли я, увидев, что мой приёмный отец меня презирает? — Локи неожиданно задорно улыбается и расслабленно откидывается на спинку кресла. — Да, в полном. Потому что я давно это знал. И он будет меня презирать, что бы я ни сделал и чего бы ни добился. Дело в том, что он презирает меня не за поступки, а за образ мыслей... Ты просил его не оскорблять, и я пытаюсь, цени это. Я пытаюсь... Он очень ограниченный человек, который не способен взглянуть шире своего крохотного сознания. Такие люди считают возможной только жизнь, подобную той, что живут они сами. Всё остальное — неправильно и плохо. Просто потому, что они не в состоянии это понять, помыслить что-то отличное. И меня Один презирает даже не за отличие образа жизни, а за отсутствие рамок, в которых он сам сидит и в которые запихивает окружающих. У меня их нет. Эдакая внутренняя свобода. Убеждение, что жизненных путей больше, чем один, их столько, сколько людей на земле. И каждый уникален, и каждый имеет место быть. Но Один этого никогда не поймёт.       Тор слушает очень внимательно и не сразу что-то отвечает. — И ты говоришь, что давно это знал? — наконец спрашивает он. — Я помню тебя в подростковом возрасте, и... — Мне кажется, я всегда это чувствовал, — перебивает его Локи. — Но не хотел верить. — Понятно. — Закроем тему приезда родителей? — предлагает Лафейсон. — Поговори с мамой, — не поддерживает его Тор. — Она не отец, она всегда тебя любила и поддерживала. Защищала перед отцом, а иногда даже передо мной, когда я тебя ругал. — Я не уверен... — Я дам тебе её номер, хорошо?       Локи медлит: — Слушай, а они надолго приехали? — На пять дней, а что? — Давай я позвоню ей, но когда они уедут? — Как хочешь, — Тор считает это своего рода трусостью, но едва ли Локи не имеет на неё права. — Забей номер. — Диктуй, — и достаёт телефон.       После того, как у него наконец появились контакты Фригги, Локи раздражённо уточняет: — Теперь-то мы с этим закончили? — Ну ещё я хотел бы, чтобы ты пообещал, что сейчас был последний раз, когда ты оскорблял моего отца. — Хорошо.       Локи соглашается на это спокойно. Да, он презирает Одина едва ли не сильнее, чем тот его. Но Тор привязан к отцу, он его... любит. Понимает, что Один далеко не хороший человек, но любит. А Локи способен придержать свой острый язык ради Тора. Интересно, Один любит своего родного сына? — А теперь не хочешь поговорить о своём обучении? — переходит с одной тяжёлой темы на другую Тор.       Локи будто даже смущается: — Да о чём тут говорить? — он нервно поправляет волосы. — Ну учусь и учусь. — Я не хочу на тебя ругаться. Мне просто интересно, ты мне вообще планировал рассказать? Если да, то когда? — Я хотел тебе сказать, — Локи ловит его взгляд. — Но как-то к слову не приходилось. — Да уж конечно. Представляю, — энергично закивал головой Тор. — Это сарказм?! — несерьёзно возмущается Локи. — Он самый. Ладно, ты прав, учишься и учишься. Сама по себе новость-то хорошая, — успокаивается Тор. — Но я могу хотя бы с пар тебя теперь забирать? — Не можешь, ты работаешь в это время, — разбивает его надежды брат. — Чёрт. А отвозить тебя на пары? — Тоже нет, я выхожу позже тебя. — Локи!       И оба заходятся смехом. — Кстати, я хотел же подарить тебе подарок, — вспоминает Локи и отдаёт Тору крафтовый пакет приличных размеров. — Хотел по всем правилам в Рождество утром, но это всё... в общем, держи. Открывай сразу, хочу посмотреть, как сядет.       Тор был заинтригован ещё с самого праздника, но потом приезд родителей и все эти серьёзные разговоры заставили забыть о том, что они так и не подарили друг другу рождественские подарки. Он открывает пакет и достаёт оттуда аккуратно сложенное красное... пальто. — Ты хочешь, чтобы я?... — Да, примерь.       Тор не спорит, встаёт, снимает куртку, надевает пальто. Оно отличного качества, приятная на ощупь ткань снаружи, подкладка изнутри, а главное удивительный цвет: насыщенно красный, но не такой, от которого слезятся глаза, не вызывающе алый, а благородно тёмный. На него хотелось смотреть.       Локи нервно постукивает пальцами по подлокотнику, но всё же не выдерживает, вскакивает с места и начинает поправлять: разглаживает на плечах, заворачивает лацканы английского воротника и ещё пару раз проводит по груди брата. Причём делает это настолько сосредоточенно, что Тор невольно расплывается в тёплой улыбке. — Да прекрасно село. Я даже не знал, что ты так хорошо размеры подбираешь. — Ой, как будто я не знаю твоего размера, — бурчит Локи и отходит на пару шагов, чтобы окинуть брата оценивающим взглядом. — Хотя незнакомцам я тоже умею подбирать вещи, но об этом как-нибудь в другой раз... Не ну село правда идеально. — Конечно. Спасибо большое, — Тор, по-прежнему улыбаясь, снимает пальто и убирает обратно в пакет. — Только тебе не кажется, что цвет немного... слишком яркий? — Не-а. — Я не ношу такие яркие вещи, да и ты тоже, — как-то беспомощно замечает Одинсон. — Теперь будешь, — Локи улыбается так широко, что это выглядит пугающим. — Или я тебя заставлю. Но не волнуйся, тебе идёт. — Ещё раз спасибо, — поспешно отвечает Тор. — Я тебе тоже кое-что принёс.       Он кладёт на стол небольшую коробочку, и Локи понимает, что там, как только видит знакомую эмблему. Лафейсон поднимает крышку и смотрит на элегантные наручные часы. Ничего лишнего, ничего броского. Только то, что нужно. Только кожа и сталь. Локи вытаскивает их из упаковки, рассматривая. — Чёрт, они прекрасны. Спасибо — Пожалуйста. Рад, что понравились. — Только я ведь прав, они дорогие? — заглядывает в глаза старшему Локи. — Даже не думай об этом, — морщится Тор. — Смысл не в том, сколько они стоят, а в том, что я хотел их тебе подарить. Ты же будешь их носить? — Конечно.       Локи точно знает, что будет носить их каждый день. — Вот и прекрасно. С твоими руками...       Тор берёт его длинные узловатые пальцы в свои и как-то очень нежно гладит бледную кожу. — У тебя на них фетиш, — закатывает глаза Локи. — У меня фетиш на тебя, — спокойно отвечает Тор. — И часы на твоём запястье будут смотреться великолепно.       Он смещает подушечки пальцев выше, останавливаясь на пульсирующей венке на тыльной стороне ладони. И Локи этот жест кажется интимнее всего, что они делают по ночам. О, он обязательно будет носить эти часы.

***

— Не хочешь всё-таки сказать, куда мы едем? — уже без особой надежды спрашивает Локи. — Нет. Подожди ещё минут пять и приедем.       Локи недовольно цокает и отворачивается к окну. Тор ушёл пораньше с работы, забрал его с пар и сказал, что хочет кое-куда его отвести, не уточнив, куда. Локи любил устраивать сюрпризы, любил оставлять других в неведении относительно своих планов, но ненавидел сам оказываться в подобных ситуациях, это заставляло его нервничать. Однако он с удивлением замечает, что в этой машине и с Тором за рулём уже априори чувствует себя в безопасном и не особо переживает, куда они едут, и спрашивает скорее из любопытства напополам с вредностью.       Джип останавливается во дворе жилого комплекса. Тор выходит, дожидается Локи и, невзначай приобняв за плечи, уверенно направляется к двери. — Я не знаю, что ты... — начинает Локи с сомнением, когда они поднимаются в лифте. — Пожалуйста, пару минут. — Ладно, — вроде бы чуть презрительно соглашается младший.       Двери лифта открываются. В коридоре стоит девушка в брючном костюме и искусственной шубке. — Здравствуйте, мистер Одинсон, — улыбается она. — Здравствуйте, — Тор пожимает ей руку. — Мы как договаривались, да? — Да, конечно, вот эта квартира. Можете осмотреть. — Спасибо большое.       Девушка открывает дверь в одну из квартир, Тор подталкивает Локи в неё и заходит следом. Включает свет.       Локи смотрит на него со смесью растерянности и раздражения. — Риелтор? — уточняется он, указывая на оставшуюся за дверями девушку. — Да, я просил её не заходить, хотя это и не совсем вежливо, но мне показалось, так будет лучше. И прежде чем ты пошлёшь меня куда подальше и уедешь, выслушай.       Локи смотрит на уверенного в себе брата и понимает, что теперь он точно не может послать его куда подальше. — Хорошо, говори, что хотел. — Хотел, чтобы ты посмотрел эту квартиру, — Тор берёт его за предплечье, аккуратно подталкивая вперёд. — После прихожей идёт зал, тут телевизор, диван, все дела, дальше вот эта дверь в кухню, тут ванная, туалет, с этой стороны дверь в спальню, и ещё две комнаты, которые в анкете значились, как кабинеты. — И? — Локи выгибает бровь, хотя уже догадывается, к чему клонит брат. — Ну... я говорил, что хочу съехаться. А ты говорил, что тебе нужно личное пространство. И я подумал, что если мы поселимся, допустим, здесь, то это может решить проблему. Ты... осмотрись. Квартира большая. Если отдать один кабинет тебе, другой мне, то это создаст некую дистанцию. Ты загляни, там довольно просторно, ты сможешь сделать с этой комнатой, что захочешь, и я не буду туда даже заходить, если скажешь.       Локи, как всегда, когда хочет скрыть свои эмоции, выглядит бесстрастно. Он открывает дверь в, так называемый, кабинет и заглядывает внутрь.       Помещение не маленькое, окно на дальнюю стену и вообще... Локи может представить, как поставит туда стол, к левой стене диван, а по правой будет стеллаж с книгами и безделушками. Идея хорошая. Конечно, он бы не стал запрещать Тору заходить. А вот трогать вещи — да. Причём он уверен, что Тор бы соблюдал его требования. Он и так запрещает брату трогать некоторые вещи в своей квартире такие, как гитары или книги. И Тор никогда не пытался этого сделать. Он понимает и принимает, что у Локи довольно жёсткие личные границы, которые он не согласен да и не должен сдвигать ради него, какие бы чувства он не испытывал к Одинсону. А чувства были сильными.       Ещё одним важным фактором выступает то, что Локи и сам хотел бы жить с Тором, просыпаться с ним в одной кровати каждый день, вместе завтракать и проводить вечера. По сути, его останавливает только то, что он адекватно понимает, что не выдержит долгого постоянного соседства в замкнутом пространстве. Но если у него будет возможность временами отгораживаться, оставаться одному, и не в какой-нибудь кафешке, а в хорошо знакомом месте, со своими вещами... дома, то это будет совсем другое дело. — Знаешь, мне неожиданно нравится эта идея, — признаётся Локи, нервно проводя по волосам. — Ты уверен, что... ну, хочешь этого? Готов к этому? — Да, — и снова эта непоколебимая уверенность, которая убеждает лучше любых слов. — Тогда... я думаю, мы можем попробовать.       Локи неуверенно поднимает взгляд на брата и видит его широкую улыбку, от которой он и сам несмело улыбается. — Мы будем жить вместе! — радостно гремит Тор.       Он делает стремительный шаг вперёд и подхватывает Локи, поднимая над полом. — Опусти! — кричит на него Лафейсон.       В прочем, у него не получается добавить в голос даже немного возмущения. А может, он и не хочет. В конце концов, он тоже очень счастлив, что всё обернулось так.