Поучительные истории для юных чародеев

Отзвучали последние аккорды, и стадион взорвался аплодисментами. — Ма-го-ро-зы! Ма-го-ро-зы! — доносилось сначала справа, от мест занятых семикурсниками, а потом и с остальных рядов. — «Магорозы и мироцвет» порадовали зрителей лордеронским народным танцем «Метелица», — блеснула эрудицией ведущая, с помощью магии перекрикивая шум. — И получают… Получают двадцать баллов… Ведущая запнулась и закончила фразу неуверенно, скорее с вопросительной интонацией. Действительно, такое выступление заслуживало куда большего, чем двадцать из сорока. Неужели, судьи тоже считают, что за музыку в чародейском состязании надо давать немного? Она же тут только для разнообразия. Хорошо бы! Тогда сорок баллов не получит никто, и это повышает шансы «Первого закона». Или они решили присуждать поменьше баллов, чтобы не получилось двух максимальных результатов, как на викторине? Роммат повернулся, чтобы лучше видеть судейский стол. Ректор, архимаг Крас и наставница по Введению дали высокие баллы: тридцать три, тридцать четыре и тридцать шесть. А магичка из армии и незнакомые магистры выставили скромные семь, пять и четыре — вот и вышло среднее двадцать. Но почему такие низкие оценки? Девушки же хорошо танцевали, ни одна не сбилась, не напутала движения. И идея интересная… Нет, в идее и проблема! Это наставники хотят, чтобы студенты обоих народов жили мирно, не создавали проблем в Академии. Архимага Краса Роммат, вроде бы, переубедил. А трое судей: что эльфы, что человечка — недовольны культурным обменом, межрасовой дружбой. Они предпочитают задирать друг перед другом носы. Ретрограды! Ничего, Роммат еще изменит порядки в этом городе! Зрители на трибунах возбужденно сплетничали. Кто-то возмущался откровенной пристрастностью судей, кто-то одобрительно кивал и усмехался, мол, по заслугам. «Магорозы» столпились у своей скамейки, но не садились: шептались, хмурились, теребили подолы, надували губки. «Мироцвет» закрыла лицо руками и, похоже, рыдала — под капюшоном не поймёшь. Ведущая подошла к судьям и о чём-то с ними пошепталась. Наверно, уточняла, не хочет ли кто-то изменить оценку. Судьи отрицательно покачали головами: все были уверены в своих решениях. Архимаг Крас заметил, что Роммат на него смотрит, и кивнул ему. Наверно, понял по его нахмуренному виду, что тот тоже не согласен с низкими баллами. Роммат высмотрел на трибуне маму. Она с магистром Ландрой и магистром Вирксом переговаривались, глядя на судей с явным неодобрением. Хорошо, что они заодно с Ромматом. Нечестная победа ему не нужна, несправедливое судейство оскорбительно, даже если сейчас оно выгодно ему. А с чего он взял, что выгодно? У него тоже в команде человек! На викторине их не засудили, потому что сложно противопоставить внятный аргумент фактам — правильным ответам. А музыкальный конкурс — дело вкуса. И даже то, что на сцене будут эльфы — Мал и Диэль, — не спасет «Первый закон». Все знают, что в их команде есть человек, и что они были первыми, кто на это осмелился! Вот архимаг Крас, наверно, с тем смыслом и кивал ему: мол, предупреждал же, что такую дружбу не поймут и не одобрят. Роммат повернулся к Тони: тот сидел, ссутулившись, опустив взгляд на сцепленные в замок руки. Явно понял, почему засудили «Магороз», и что — и из-за кого, — ждет «Первый закон». — Не паникуй, — строго сказал ему Роммат и ткнул в спину, вынуждая распрямиться. — Даларанцам нужно время, чтобы привыкнуть к новому образу мыслей. Сегодня ты покажешь им свою меткость, а на бою — магические таланты. Здесь только один конкурс, где можно выставлять баллы по прихоти. Тони сел прямо, кивнул, но промолчал. Тогда Роммат положил ладонь ему на плечо, показывая всем вокруг, что не отступится. Не откажется от члена своей команды, от друга. Но Тони недовольно вывернулся из-под руки и качнул головой, без слов прося не трогать его. Переживает, бедняга. Следующими по жребию шли «Даларанские Ястребы». «Первому закону» с очередью не повезло, им выступать пятыми, изнывая от нетерпения. Роммат даже не знал: видят ли Мал и Диэль там, за кулисами, что происходит на сцене. Не разволновались ли они ещё сильнее, узнав, как занизили оценку смешанной команде. От «Ястребов» выступал один Илландрий Звёздный Разум, хотя Зеревор, описывая идею состязаний, как раз на командной работе и делал акцент. Он хочет таким способом показать презрение к музыкальному, немагическому конкурсу? С него станется. А может, просто не стал тратить время своей команды на репетиции, гонял на тренировках. Илландрий играл на пианино сложную классическую мелодию. Его техника была очень достойной, насколько мог судить Роммат, всегда считавший музыку скучной обязательной частью образования благородного эльфа. В строгой мантии, с зачесанными назад волосами, бледный от волнения, Илландрий явно нравился дамам. Даже ромматова мама хлопала ему. Расстроенные «Магорозы» пианино со сцены не убирали, но Илландрий после своего выступления аккуратно перенес его вглубь сцены, к самым кулисам. Оставил в уголке, чтобы не мешало другим. Нашел-таки способ показать капельку магии. «Ястребы» получили двадцать шесть баллов, и на этот раз оценки всех шестерых судей были примерно одинаковыми. — Прекрасное выступление! Однако, как пояснили мне судьи, им хотелось бы увидеть больше участия остальной команды, — прокомментировала ведущая. А про предыдущую оценку она не хочет что-нибудь сказать?! Роммат покосился на Зеревора: как тот отреагирует? Наверняка, это его решение отделаться от музыкального конкурса малой кровью, одним Илландрием. Как оказалось — ошибочное. Зеревор сидел с каменной рожей, глядя на пустую сцену. Даже не потрудился поддержать своего друга. Илландрий опустился на скамейку под молчание своих сокурсников. Он сидел ровно и со светской полуулыбкой на лице, но все равно выглядел растерянным. И это называется «команда»! — И у нас всего двое, — вздохнула Кап. — Надо было нам всем позади Мал встать, на подпевку. Может, ещё успеем? Слова-то знаем! — Без меня, — торопливо вставил Тони. — Не надо, — покачал головой Роммат. — Мы не репетировали вместе, обязательно что-нибудь напутаем, будет очевидно, что сделано второпях. Это неуважение к зрителям. Он повернулся к Волду, зная, что тот поддержит его — хотя бы из нежелания выступать. — Точно! Если хочешь, сама иди, — выдохнул тот, с благодарностью кивнув Роммату. Настала очередь «Всех порвём». Пятикурсники во вчерашних черно-белых костюмах выбежали на сцену вшестером. Один, с похожим на гармонь, но немного другим инструментом, сразу отошел в сторону. Заиграл он что-то бодрое и очень-очень знакомое, Роммат тысячу раз слышал эту мелодию в тавернах и от уличных музыкантов, только не знал, как называется. Парни на сцене выгнули грудь вперед и сначала важно прохаживались, потом зачем-то хлопали себя то по коленям, то по голеням. Похоже, разогревались. Потом взмахивали руками — Роммат принял это за отсылку к парадному маршу солдат, но потом понял, что ошибся. Слишком уж мало общего с армейской дисциплиной имело это удалое веселье, потрясание плечами и демонстрация сапог. Музыка наращивала темп, многие зрители начали прихлопывать в такт. Про такие простые, но задорные мелодии говорят «ноги просятся в пляс». Музыка и впрямь побуждала двигаться, хотя Роммат не понимал, как можно танцевать под такое. Парни на сцене творили что-то невообразимое. Они носились, скакали, ходили колесом, приседали и плясали прямо в глубоком присяде, резко выбрасывая ноги вперед. Они двигались, на первый взгляд, беспорядочно, но на самом деле строго соблюдали очередность, давая каждому несколько мгновений в середине сцены, в центре внимания. Роммат и не знал, что у людей такие народные танцы. На светских приемах они исполняют обычные, спокойные парные вальсы и строммеры, групповые аратитты. На молодежных вечеринках, говорят, просто трепыхаются под музыку. — Ничего особенного. Мы бы тоже так смогли, — пробурчал Тони. — Угу, если бы все лето посвятили танцам вместо тренировок, — отрезал Роммат. Не хватало еще завидовать всяким лоботрясам, которые пришли на состязания скакать и вертеться, а не магию и знания показывать! Он вежливо похлопал, когда музыка стихла. Да, парни подготовились и станцевали отлично. Высшие баллы Роммат счел бы справедливыми. Но и «Магорозы» были хороши. Надо было оставить десять баллов за этот конкурс, чтобы никому не было обидно. И вообще, выступали бы они все на праздниках в Академии! А то вечно не соберёшь желающих, у всех дела, не до репетиций и вообще нет художественных талантов! — Команда юношей пятого курса получает тридцать четыре балла, — возвестила ведущая, старательно избегая упоминать некультурное название команды. — Их полный жизни танец понравился судейской коллегии. Жаль, что юноши не нашли возможности показать хотя бы толику своих магических умений. — И мы не покажем, — вздохнула Кап. Роммат промолчал. Они уже обсуждали эту тему перед состязаниями. Думали об красивых интересных иллюзиях, но упёрся Волд. Мол, с профессиональными иллюзионистами, которые работают на концертах и в театрах, он всё равно не сравнится. Там колоссальный опыт, отточенные техники, проверенные артефакты. Конечно, если поставить задачу, он и не такое может придумать. Но готовить что-то впечатляющее у него нет времени. Свои иллюзии-растения он скрывает до боёв. Не показывать же щупальца Тьмы! Потом решили добавить вокал. Петь будет Мал, а жрецы не очень-то уважают магию иллюзий. Она отказалась даже от идеи немного полевитировать её над сценой и добавить сияния вокруг. А поскольку желающих петь вместо неё не нашлось, то чародеи уступили капризам жрицы. Но капелька магии, хотя бы красивая иллюминация перед тем, как она начнет петь, не помешала бы! Переносить инструмент по воздуху, как это сделали «Магорозы», друзья не могли: владелец инструмента запретил рисковать. Словом, не судьба им похвалиться магией на музыке. Парни из «Всех порвём» на комментарий ведущей только усмехнулись. В этом конкурсе они обошли семикурсников и получили хорошие шансы на победу над остальными командами. На викторине они набрали мало, «Ястребы» всё равно впереди. Зато парни догнали «Магороз», и ещё неизвестно, кому в итоге достанется третье место. Настала очередь «Неудачников». Сцену затянуло цветным туманом: розовым, белым, сиреневым, голубым. Иллюзии, причем простейшие. Это же туман, тут не страшно чуть-чуть напутать с формой и движением. Никто не заметит, даже если часть иллюзии развеется раньше времени. Если бы только Мал не завредничала и позволила друзьям поступить так же! Стояла бы в тумане, словно среди рассветных облаков. Да что Мал упрекать! Роммат сам не стал настаивать. Не нужна жрице помощь — ему же легче, займется тренировками. На сцене показались двое из «Неудачников», парень и девушка. Под нежную мелодию, которая доносилась из-за кулис, они закружись в парном танце. Они словно парили над сценой, по щиколотку в цветном дыму. — Маскируют неверные шаги, — пошутил Волд. — Хитро. — И романтично, — добавила Кап. Этих своих сокурсников из «Неудачников» Роммат знал не очень хорошо. Не блистали оценками, но и не отставали, не хулиганили, не попадали в неприятности, не выступали на праздниках и потому редко оказывались в поле зрения старосты. О них даже сплетен не было! Эти двое встречались чуть ли не с первого курса, все давно привыкли видеть их держащимися за руки. Сидят за партой вместе, домашку учат вместе, а после выпуска вместе откроют магическую лавочку и по вечерам будут делать новое поколение студентов Академии. Танцевали они не очень умело, но старательно. Зрителям улыбок не посылали, смотрели друг на друга, и выглядело это настолько интимно, что даже немного неприлично. Как будто весь стадион подглядывает любовную прелюдию неопытной трепетной парочки. Будь отец Роммата среди судей, поставил бы высший балл. Из всех четырех выступлений, танец «Неудачников» был, на взгляд Роммата, самым слабым. Даже музыку не сами играли, кристаллы использовали. Но зато выступали не в одиночку, с магией и в розовом сиропе. Судьи и рады, начислили им тридцать два балла. — Это ерунда, «Неудачникам» и «Всех порвём» нас не догнать. Наши основные соперники получили мало баллов, нам главное не отстать от них, — рассуждал Роммат. — «Ястребам» дали двадцать шесть за одного и без магии. Наши тоже без магии, но двое. Техника у Илландрия, правда, получше, чем у Диэля. Зато у нас Мал, вокала ещё ни у кого не было. О том, что «Шесть звёзд», не так критично отставшие в викторине, могут хорошо выступить и их перегнать, Роммат старался не думать. Если судьи снимут баллы из-за Тони, то впереди окажутся «Ястребы» и «Звёзды». На конкурсе с манекенами «Первый закон» спасет только ошибка, промах соперников. Неприятно, но проигрывая в состязаниях, главное — не проиграть собственную команду. — Судьи не решатся поставить низкие оценки жрице, — напомнил Роммат друзьям. — Всё продумано, это политика. Друзья не поверили или слишком волновались, чтобы обдумывать его доводы. На сцену вышли двое мужчин в форменных голубых рубашках с вышитым скрипичным ключом и надписью «Милби» на спине. Они выкатили здоровенную, с Роммата высотой, арфу и покрутились на сцене — якобы устанавливая её так, чтобы было всем хорошо видно. На самом деле, чтобы все успели прочитать название. Затем они ушли, а из-за кулис появились Диэль и Мал. Арфе — традиционному, хотя уже порядком позабытому, эльфийскому инструменту, зааплодировали с трибун. Послышались хлопки даже со скамеек для участников. Это «Магорозы» оценили дань культуре предков или трогательно-взволнованный вид Диэля. Роммат покосился на Кап — к счастью, она ободряюще улыбалась подруге. Прекрасно. Сыграть на арфе предложил сам Диэль — в ответ на жалобу Роммата, что бренчать на пианино, как он и Кап будут, наверно, все команды. Это же самое простое. — Я, правда, давненько за арфу не садился, — скромно добавил Диэль удивленным друзьям. Необычное умение. Роммат вообще видел арфы только в музее и в оперном театре. А уж чтобы осваивать сложнейшую технику игры на ней, да ещё и по доброй воле — это только такому прилежному парню как Диэль под силу. Хотя репетировать вдвоём с Кап, наедине, за одним инструментом, было бы романтично, Роммат утвердил на этот конкурс Диэля. Лучше он с Кап проведет время в тренировочном зале. Позже, узнав о визите короля, Диэль пытался отказаться от такой чести, но друзья ему не позволили: некогда репетировать запасной вариант. Арфу Диэль одолжил в «Музыкальных инструментах Милби» в Торговой палате. Владелец магазина соглашался сдать её напрокат, но требовал огромный залог и неприличную плату за один вечер. Диэль заверил его, что выступление среди студентов и выпускников Академии будет хорошей рекламой магазину. Тогда господин Милби потребовал, чтобы Диэль со сцены зачитал рекламный девиз и адрес магазина. Или хотя бы поставил большой плакат с названием «Милби», нарисованными товарами и обещанием скидки. Еле удалось убедить его, что ненавязчивое появление работников в форме с надписью будет смотреться элегантнее. Явно они крутились на сцене, мельтеша своими спинами, по указанию владельца. Роммат не заметил господина Милби на трибунах, но не сомневался, что тот там и умирает от счастья, что его арфу и его надпись видит сам король и даларанская часть венценосного семейства. Диэль притащил из-за кулис табуретку. Жаль, что не догадался отлевитировать её, показав магию. Мал, бледная, в белом одеянии — из красок только золотистые волосы и зелено-золотой шарф, — встала в центре сцены. Глазки в пол, опустила руки, соединив кончики пальцев. Зазвучали первые аккорды, Мал запела — и оставшаяся часть команды с шумом выдохнула. Это был самый ответственный момент. Мал могла от волнения потерять голос, но если уж начала храмовый гимн — её не остановит даже вторжение демонов. Она пела о Солнце и его ласковых лучах, что освещают весь Азерот. Согревают его детей. Гимн не говорил прямо, но — Роммат только сейчас заметил, — из текста следовало, что Солнце светит всем землям и всем народам, и значит, прекрасно этим народам жить в мире, дружбе и согласии. Полуденное солнце засияло ярче, озаряя стадион — а может, только казалось. Волосы Мал сверкали в его лучах, а голос набирал силу. Она открыла глаза и смотрела в небо, словно солнце не слепило её, а напитывало энергией, магией, Светом. Никто не захочет показаться черствым бездушным типом, которого не тронула её песня и её вера! Диэль тоже прекрасно играл. Он смотрел то на струны, то на Мал, то мягко улыбался зрителям. Избегал поворачивать голову в сторону королевской ложи, чтобы не занервничать. Роммат, поймав его взгляд, удовлетворенно кивнул. Пусть не победа, но баллов тридцать точно у них в кармане! Он покосился на судей — те смотрели это выступление, как и все прочие, с вежливыми выражениями на лицах. Только наставница по Введению улыбалась и светилась лицом, разделив вдохновение Мал и не пытаясь этого скрыть. «Сорок баллов, сорок баллов», — транслировал ей мысль Роммат. Ненаучно, конечно, но вдруг. Он перевел взгляд на королевскую ложу: как там Чудовище, справляется с задачей? Что ж, оно хотя бы пыталось. На глазах у Роммата Этастриард сначала что-то болтал и вертелся, а потом дернул короля за рукав, требуя посмотреть на него. Но Анастериан, не поворачивая головы, прижал палец к губам. Мол, утихни и дай послушать. Тогда Этастриард создал Огненную стрелу. Верно мыслит малявка — от такого зрелища любой нормальный взрослый подскочит, отчитает, назначит наказание. А то и вовсе выведет из ложи со словами «Не умеешь себя вести». Принцесса Анаделла, не меняя умиротворенного выражения лица, провела ладонью над Стрелой, рассеивая магию сына, и снова повернулась к сцене. Молча! Ни нотаций, ни строгих взглядов, даже пальцем не погрозила! Этого ребенка вообще кто-нибудь пытается воспитывать?! Анастериан смотрел на сцену и даже не заметил попытку отвлечь его. Никакого толку от малявки! Хорошо, что Диэль сам справился с волнением. Мал перешла ко второму куплету. Теперь она пела о народе эльфов, желая ему счастья и процветания. Не случайно этот гимн, песню-благословение, поют на главный праздник Солнца — Солнцеворот. Тогда эльфы в храмах и на улицах зажигают костры или маленькие светлячки, сияющие сгустки магии, наполняя радостью мир и свои сердца. И не один Роммат вспомнил об этой традиции. Король Анастериан поднялся в своей ложе во весь рост и зажег над головой ослепительно яркий светлячок. Вслед за ним поднялась принцесса Анаделла, вся их ложа. А затем соседние ряды и все остальные. Сияние волной разбежалось по трибунам. Эльфы зажигали светлячки и подхватывали гимн, люди в основном просто вставали, некоторые хлопали. Роммат повернулся к друзьям на сцене. Мал смотрела на зрителей, но не пугалась их внимания и их реакции. Она словно излучала глазами радость и Свет. Роммат всегда подозревал за ней тягу ко власти над душами. А вот Диэль смотрел строго перед собой, на струны. По лицу было видно, что он периодически стискивал челюсти, и поза стала куда более напряженной. Но не сбивался, не фальшивил. Молодец, держится. «Еще немного!» — мысленно завопил ему Роммат. И вот гимн закончился, а аплодисменты длились и длились. Диэль и Мал поклонились публике и исчезли за кулисами, работники магазина снова продемонстрировали надписи на спинах, а ведущая объявила баллы. — Тридцать девять, — взволнованно выдохнула она и не прокомментировала оценку. Все судьи выставили максимальные сорок баллов, кроме архимага Краса. Тот держал табличку с надпись «тридцать четыре» и, снова поймав взгляд Роммата, беззлобно усмехнулся, будто увидел что-то забавное. Чего это он? — Мы знали. Мы в них верили! — прошептал Роммат друзьям. Из-за сцены к ним подошли остальные: сияющая Мал и несчастный Диэль. — Ребята, простите, мне так жаль! Я не думал, что он… что… Вот так, — Диэль чуть не плакал, оправдываясь. Не находя слов, он махнул рукой в сторону королевской ложи. — Думал, что Этас… — Он пытался отвлечь короля. Это не его идея со светлячками, это король сам встал, — возразил Роммат. Он с трудом верил, что добровольно вступается за Чудовище. Но не хватало ещё, чтобы Диэль укорял себя за работу на принцессу. Или вообще рассорился с Чудовищем, потерял такую выгодную работу. — Всё хорошо, ты выдержал, не сбился! — добавил Роммат. — Но ты же сам говорил, что тебе не нужна победа за счет музыкального конкурса! — воскликнул Диэль. А, вот о чём он волнуется! — Ты сказал, что это позор для чародея. И что Зеревор нас обсмеёт… — Позор был бы, если бы мы с треском проиграли бой, — строго отозвался Роммат. — А так нам теперь музыкальный конкурс не страшен, мы попадем в финал. Диэль, всё в порядке, успокойся. Друг неуверенно кивнул. — И что королю пришло в голову так поступать? — недоумевал он вслух. — Неужели он не понимает, что после такого честное судейство невозможно! То есть, Мал, ты пела прекрасно, я видел, как зрителям нравилось. Но они бы не стали вставать, если бы не король. И высшие баллы… Это политика, а не личное мнение судей! Диэль повернулся к судейскому столу и кивнул архимагу Красу, благодаря за честную оценку. Роммат позволил себе снисходительную ухмылку: — Разумеется, это политика. Все продумано, — самоуверенно заявил он. — Я всегда знал, что жрица в команде — это возможность влияния на умы. Все любят Солнце. Король воспользовался шансом продемонстрировать даларанским соплеменникам, что у них с талассийцами есть кое-что общее. Культура, история, вера, Солнце. А люди не могли показать, будто не уважают культуру эльфов. — Так это ты все спланировал? — попался на удочку Диэль. — Я, — Роммат приосанился, — рассчитывал на более скромный эффект. Но глянь, как хорошо получилось! — Но это же… Роммат, это нечестно! — Что нечестно? — возмутился Роммат, но тут же сбавил тон, сдерживая недовольство. — Все с весны знали, что в команду можно брать жрецов. Все знали о визите короля и могли придумать, как использовать своё политическое чутьё. Это политика, Диэль. Как мы собираемся пробиться в Совет Шести, если будем чураться политики? Диэль пошевелил пальцами, подбирая слова, но махнул рукой, не найдя достойных возражений. — Рад, что ты такой честный и щепетильный, — добавил Роммат, закрепляя эффект. — Но прибереги эти качества для своих друзей. А со всеми остальными достаточно не жульничать. Глупо не использовать свои преимущества. Диэль хотел что-то сказать, но тут на сцену поднялись «Рыцари Огня», и ему пришлось сесть и замолкнуть. Эта команда пятого курса тоже выбрала танцы. Один из участников играл на пианино, а остальные встали в шахматном порядке: двое впереди, трое сзади. Заиграла музыка — наконец-то что-то современное, популярная этим летом веселая беззаботная песенка. Команде здорово не хватало вокалиста, слова-то у песни как раз подходящие, о полной надежд молодости. Танцевали «Рыцари» плохо. Точнее, пара впереди двигалась четко, уверенно и слаженно. А троица сзади отставала, путала движения, иногда кто-то пропускал красивый взмах и просто стоял столбом. Роммат закатил глаза. Ну и зачем было тащить на сцену всех? Но он всё равно поддержит пятикурсников аплодисментами. Состязания закончатся, а обязанности старосты останутся. И останутся студенческие знакомства, которые могут быть весьма полезны в будущем. Власть должна на кого-то опираться, политику нужны хорошие отношения со многими. К счастью, с тридцатью девятью баллами за музыку, он может себе позволить быть щедрым к соперникам. — «Рыцари» услышали, как «Когтям» снизили оценку, вот и решили показать командную работу. Те трое, наверно, всего разок репетировали, за кулисами, — фыркнул Волд. — А ты говорила: «на подпевку выйдем, толпу создадим». Вот так же опозорились бы с тобой! — Роммат, а если я его сейчас подкопчу, с нас не снимут баллы? — прошептала Кап. — Снимут. Сидите тихо, — шикнул Роммат. Друзья сбавили громкость, но продолжили цапаться: — И они не «Когти», а «Ястребы», неужели так трудно запомнить? А еще меня дурой дразнишь! — упрекнула Кап. — Кто ж виноват, что у твоего Зеревора так туго с фантазией! — нашелся Волд. — «Ястребиные когти», «Когтиные ястребы», «Ястребиные задницы» — кто будет разбираться! Их вон, даже король «Когтями» зовет, они ему ребенка напугали. Ну что за команда! Только отлегло от задницы, сразу безобразничать! Волд вчера чуть в обморок не падал от ужаса, а теперь кривляется, не стесняясь публики. А король, вообще-то, никуда не делся! Роммат пихнул Волда локтем в бок и послал сердитый взгляд Кап. Друзья сделали вид, что им стыдно, и они больше так не будут. Но уже через минуту Кап зашептала: — Дать даже временной команде имя рода — это гора обязательств и почти никаких прав. И вообще только глава рода может принять такое решение. А отцу Зеревора точно не нужны такие сложности. — Забыл, что ты у нас тоже высокородная снобка, — признался Волд после короткой паузы. Роммат запустил в него чарами Тишины, еле сдержав желание ещё и стукнуть его. Шушукается во время выступления, с Кап заигрывает, теперь вообще заявил леди в лицо, что она не похожа на леди. Роммат ткнул в плечо Диэля и кивнул на Волда, безмолвно прося сесть между ним и Кап. Разделенные, эти двое какое-то время молчали, а потом, когда действие Тишины прошло, Волд примирительно зашипел: — Сойдемся на «Ястребиных задницах»? Согласен даже на «Даларанские задницы». Роммат пересадил его справа от Мал, и теперь болтунов разделяла почти вся команда. Только тогда и утихли. А всё-таки как-то подозрительно часто в последнее время Волд болтает с Кап. Неужели не понимает, что такая девушка — не для него? Со временем, достигнув в команде Роммата высокого положения, Волд сможет выбирать любую. Но пока что ему даже на свидание её не на что сводить. И не во что одеться, чтобы достойно выглядеть рядом с ней. И характеры у них друг другу не подходят, это же очевидно! Слишком много парней вокруг обращают внимание на Кап. Хорошо хоть Диэль пока отвлёкся на подготовку к состязаниям. Зато успел удивить Кап игрой на арфе, он потом сможет играть для неё — девушкам это кажется романтичным. Больше тянуть нельзя. После состязаний — не сразу, а когда отпразднуют с остальными, Роммат пригласит Кап на свидание. На настоящее! Не с уроками помочь, не мозги от учёбы проветрить, не в таверне перекусить, как друзья. А прямо так и назовёт: «свидание». С театром, рестораном и цветами. Если решится…