Поучительные истории для юных чародеев

Роммат вылетел из главного корпуса Академии и бросился прочь, не думая, куда идёт. Ноги привычно вынесли его к общежитию. Торопливо переодевшись, он поспешил уйти, пока не вернулся сосед по комнате. Роммат понятия не имел, что скажет ему, когда всё-таки придётся встретиться. Пока был у себя, он умылся и выпил воды, но в голове не прояснилось. Как обдумать случившееся, если мысли скачут в голове, словно стадо перепуганных коз! Времени на размышления оставалось мало: можно прогуляться, но потом надо собирать свою команду и готовиться к бою. А есть ли смысл называть команду «своей», если у них есть тот, кому по статусу более уместно считаться лидером? И какое значение сейчас имеют бои и спор с Зеревором? Роммат хотел показать, что его команда сильнее, потому что там друзья, а не прихвостни. Потому что там те, кто друг друга ценит, любит и доверяет. Доверяет! Смешно. Почему-то вспомнилось, как на первом или втором курсе Роммат рассказал Диэлю, что собирается войти в Совет Шести. Как заверял его: мол, держись меня, парень, и будущий успех, влияние и слава тебе обеспечены. Как, должно быть, ухохатывался тогда над ним в мыслях Диэль. Кель’тас. На улице Роммата догнал запыхавшийся магистр Виркс. — Еле нашёл, — признался тот, переводя дух. — Роммат, нам нужно поговорить. Роммат попытался придать лицу спокойное, чуть озабоченное выражение. — Это срочно, магистр Виркс? Мне нужно готовиться к завтрашнему конкурсу. Прозвучало хрипло и как-то испуганно. Глаза снова защипало. Не разреветься бы на глазах у наставника! Роммат расправил плечи и сделал вид, будто обводит окрестности рассеянным взглядом. Обмануть магистра Виркса не удалось. Тот заглянул ему в лицо, шарахнулся назад и, вроде бы, перепугался. Только бы не начал расспрашивать! — Да, конечно. Лучше после состязаний, — пробормотал наставник и каким-то неуклюжим, взволнованным жестом запустил пальцы в волосы. — Но… вы же… Это же не из-за того, что я запретил вам идти с петицией за нормальные бои? Роммат, вы же понимаете, что я был бы рад увидеть, чего вы достигли за лето! Я всего лишь гонец с дурной вестью, а вы достаточно взрослый, чтобы не ребячиться и не мстить так по-глупому! Мстить? Он узнал об их с Зеревором договоренности? Но разве наставник как-то пострадает от того, что они будут сражаться нормальными заклинаниями? — Я понимаю, магистр Виркс, что это не ваше решение, — заверил Роммат. Прозвучало взвинчено, словно он всё-таки обвиняет наставника. — Хорошо. Тогда, до завтра, — наставник попрощался, но не спешил уходить. — Роммат, если что, вы же знаете… Роммат стиснул кулаки. Знает что? Что может всегда прийти и рассказать наставнику о своих проблемах? Но что толку! Ведь тот не расскажет ему в ответ! Магистр Виркс, наверняка, с самого начала знал о Кель’тасе — он же куратор курса, он должен многое знать о студентах и их родителях. А Роммат, староста — обойдётся. Магистр Виркс молчал, чтобы Роммат не воспользовался ситуацией. Чтобы не стал втираться в доверие к его высочеству, не лез к нему с фальшивой дружбой. Чтобы не применил эти сведения и это знакомство для получения власти. И та шуточка про Совет Шести — как будто Роммат использует своих друзей ради выгоды. Вот какого наставник о нём мнения! — Прошу прощения, магистр Виркс, мне надо спешить, — пробормотал Роммат и сбежал, пока не высказал наставнику в лицо то, о чём пожалеет. Это только предположение. Может, и не знал. Или, вероятнее всего, магистру Вирксу король прямо запретил болтать, да еще и приплачивал за сохранение тайны. Не будет же тот нарушать королевский приказ даже ради своего лучшего студента. А отец в курсе? Он задержал поступление Роммата в Академию на год как раз по совету магистра Виркса. Чтобы ребенок попал на его курс, под присмотр знакомого эльфа — якобы. А может, они двое набирали его высочеству компанию подходящего происхождения. Это только кажется, что отец слишком легкомысленный, чтобы долго хранить секрет. Что он обязательно проболтался бы или иначе выдал себя. Например, стал бы пичкать Роммата нотациями: как показать себя перед другом, быть всегда вежливым. Нет, отец свой роман с сестрой Кап скрывал несколько лет, и Роммат с мамой ни о чём не догадывались, пока тот сам не объявил о разводе. Отец мог знать. По крайней мере, Кап точно не знала: не смогла бы так убедительно изобразить удивление, да и проболталась бы непременно. И Волд не знал: он всегда противопоставлял себя и Диэля, а теперь и Тони, высокородному Роммату. И он не волновался бы так из-за короля, если бы привык к обществу принца. И с Тони та же история. Могла знать Мал: она ещё не совсем жрица, но тайну исповеди уважает. Если бы Кель’тасу потребовалось с кем-то поделиться, но сохранить свой секрет, то Мал — лучший выбор. Роммат криво усмехнулся, представив, как она втайне от друзей пытается выманить пожертвование с его высочества. Добравшись до озера, Роммат сел на согретый чарами валун. День был ещё разгаре, солнце сверкало на волнах. Над домашкой сидеть не надо, «Первый закон» лидирует по баллам — и всё же ощущение такое, будто мир повернулся к Роммату отнюдь не лицом. Наверно, что-то подобное чувствуют маленькие дети, когда осознают, что не являются центром вселенной. Что мама и папа возникли в мире не ради того, чтобы заботиться о нём, и солнце встает не ради него, и друзья родились не за тем, чтобы ему было с кем играть. Роммат думал, что собрал свою команду, что нашел себе друга — а они всего лишь антураж для учёбы его высочества. И Роммат — вот ведь олух! — ещё ломал голову, как бы потактичнее подбросить ему денег. Солнечному Скитальцу, угу. Вечное Солнце! Они с принцем в таверне таскали подносы! Посетителям прислуживали, нагоняи от хозяина получали. А останься Диэль на лето в Даларане, так и в катакомбы, на подпольные бои пошел бы с ними! Хотелось постучаться головой, но подходящей поверхности поблизости не оказалось. Что это вообще за эльф, с которым Роммат пятый год живёт в одной комнате?! Какого демона он рванул из теплого Кель’Таласа в промозглый Даларан? Из дворца, из-под отцовского крылышка — в общежитие, где его никто не знает и никто вокруг него хлопотать не будет. Явно не ради будущих друзей и непринужденного общения. Диэль ни с кем же поначалу не мог и даже не пытался подружиться. Если бы не Роммат — так и проходил бы все десять курсов один, в обнимку с учебниками. Самостоятельность? Это простой парень Диэль, сын строгого законника, мог доказывать независимость, отвоёвывать у отца право выбирать свою карьеру. А принцу и так не запретили бы становиться чародеем. Другой вопрос, что ему придётся стать ещё и политиком, хочет он того или нет. Но так Роммат тоже его в политику тащил. Новых впечатлений захотелось? Почувствовать себя простым эльфом? Разве такое бывает не в романах, а в реальной жизни?! «Ты хочешь войти в Совет Шести и управлять Далараном. Но что ты знаешь о жизни простого даларанца?» Роммат, вот, и года голодранской жизни не выдержал. Зачем Кель’тасу понадобились такие сложности? Зачем он морочит всем головы? Развлекается? Что-то слишком долго и сложно для всего лишь развлечения. Роммат пытался поставить себя на место Кель’таса, но не получалось. Не мог он себе представить, что могло бы побудить его самого скрыть настоящее имя, сократить до минимума контакты с семьей и поступить в ту же талассийскую Академию магии. Причём как безродный, никому не известный эльф. Чтобы там на него фыркали и кривились такие, как Зеревор. Диэль всегда был немного странным, себе на уме. И всё же Роммату казалось, что он неплохо его понимает. Кель’таса он не понимал совсем. Хотелось вернуться в комнату, поговорить с Диэлем. Спросить, мол, как же ты так. И что делать-то теперь. Но Диэля Роммат больше не увидит. Он вернется в общежитие, а там будет только незнакомый принц с лицом его друга. Кель’тас не исчезнет и не вернет Диэля обратно. Диэля вообще никогда не существовало! Слезы брызнули из глаз, Роммат зажал рот ладонью, давя беспомощный всхлип. Он уже много лет не плакал по-настоящему, считал себя слишком взрослым для этого. Отец говорил, что мужчины не плачут по пустякам, а у Роммата никто не умер. Диэль не умер, его просто не было. Роммат повторил себе это две сотни раз, но так и не поверил. Это Кель’тас забрал Диэля. Скоро заберет и Кап. Остаток часа Роммат, выплакавшись, смотрел на блики солнца в водах Лордамер. В голове царила долгожданная пустота. Мысли о Диэле он сознательно прогонял, чтобы не травить душу. А о Кель’тасе думать было противно. Солнце опустилось к скалам, с озера потянуло холодом. Пора возвращаться, готовить команду к бою. Или не готовить — опозорить его лживое высочество публичным проигрышем. Посмаковав пару минут приятную мысль, Роммат с сожалением отбросил её. Остальные ни в чём не виноваты, и он не может подвести их. Он нехотя поднялся, размял затекшие мышцы и побрёл к общежитию. Нужно скорректировать стратегию боя с учетом сведений от магистра Виркса, но Роммат понятия не имел, как. Ну, будут там ледяные скалы и иллюзии — и что? Голова не работала. У входа в общежитие, прислонившись спиной к стене, стоял Кель’тас. Караулит, поджидает. Не бегать же от него, как трепетная девица от возлюбленного. Увидев Роммата, Кель’тас отлепился от стены, сделал пару шагов вперед, остановился, переступил с ноги на ногу. Потер друг о друга подушечки пальцев. Роммат на миг задохнулся от гнева. Он почему-то был уверен, что хотя у Кель’таса будет лицо Диэля, всё равно разные мелочи, жесты, манера держаться выдадут его. Он ведь знает, что его тайна раскрыта, будет ожидать иного к себе отношения. Не сможет притворяться так же убедительно, как раньше. А перед Ромматом всё тот же Диэль! Кель’тас забрал облик их друга и стоит тут, как ни в чем ни бывало! И даже брови так же заламывает. Какого демона! Такой привычки не может быть у юноши, воспитанного во дворце! — Если ты думаешь, — голос Кель’таса звучал отстраненно и ровно, — что не знаешь меня, что я всё это время разыгрывал из себя кого-то другого, то это не так. Он на мгновение замолчал, сглотнул — бесшумно, но Роммат видел, как дернулся кадык. Волнуется, но держит себя в руках, так подумал бы он про Диэля. Он понятия не имел, что думать про Кель’таса. — Наоборот, здесь, с вами, я мог быть настоящим. Это вы меня знаете, а не они, в Луносвете! — негромко воскликнул тот. — Это с ними я играл роль принца, которого хотел видеть мой отец. «Да уж, я видел, как тебя, беднягу, затиранил деспотичный отец», — мысленно огрызнулся Роммат. Сам бы он никогда в жизни не осмелился бы орать на своего отца и осыпать его резкими упреками, как это делал Кель’тас. Ни при посторонних, ни наедине, даже в пылу ссоры. И за что упрекал-то: за то, что на состязания своего сына явился, а не забыл о нём, таком независимом и самостоятельном, до следующих каникул. Неудивительно, что Солнечные Скитальцы так балуют Этастриарда. По сравнению со старшим ребенком в этой семье, даже Чудовище покажется милым, ласковым золотцем! А ведь Этастриард специально нагло вёл себя при Роммате. В зоопарке он этим отвлёк на себя его внимание. Помог Кель’тасу успокоиться, прийти в себя, вспомнить свою легенду и сообразить, что его секрет ещё не раскрыт. Войти в роль. А потом изо всех сил изображал из себя капризного, избалованного принца — такого не похожего на скромного Диэля, что никто не заподозрит, что у них что-то общее. Надо же, Чудовище — заботливый младший брат, оказывается. И зачем надо было втягивать ребёнка в своё враньё?! Роммат понял, что уже долго стоит столбом перед Кель’тасом. Он кивнул, показывая, что услышал. Надо было что-то сказать в ответ, Кель’тас ждал его реакции. Обвинений или вопросов, хоть чего-нибудь. Хотя бы просьбы дать время подумать и осознать. — Нужно обсудить завтрашний бой, — сухо бросил Роммат и прошел мимо него в общежитие. Хорошо, что отец не видит, как он ведет себя при его высочестве. Кель’тас нагнал его в коридоре. — Мы с Кап решили сегодня ничего ребятам не говорить, чтобы не сбить с толку на боях, — торопливо зашептал он. — Завтра расскажем, им же не выступать на гонке. Голос звучал просительно. Где же его королевская гордость? — Разумно, — кивнул Роммат, не поворачивая к нему головы. Они с Кап решили, да?! Всё успели обсудить, даже план составили. Кап уже простила. Кап уже… Друзья набились в комнату, ждали только Роммата. Кап поднялась ему навстречу — нет, не ему. Кель’тасу. Встревожено заглянула им обоим в лица. Кель’тас качнул головой, Кап вздохнула и сочувственно тронула его за рукав. Безмолвный диалог бесил. Кап, утешающая Кель’таса, лжеца, а не обманутого друга — тоже. Роммат стиснул зубы, чтобы не наговорить им обоим гадостей. Пусть Кель’тас плачется ей, что злой Роммат не хочет вокруг него выплясывать. Пусть давит на жалость и прикидывается несчастненьким, несправедливо обиженным. А Роммату плевать! Он не настолько жалок, чтобы опускаться до столь низких приёмов! Волд, валяясь на ромматовой кровати, завыл в подушку, отвлекая внимание на себя. — Я оплошаю, непременно оплошаю! Какого демона король до сих пор торчит на состязаниях, ему что, нечем заняться в Даларане?! Роммат покосился на Кель’таса. Вообще-то тот мог бы уговорить короля не приходить — или прийти по-настоящему инкогнито, под иллюзией. Но Кель’тас помогать не торопился, изучал пол. Мал и Тони уткнулись каждый в свои конспекты. Это правильно, зубрежка помогает справиться с волнением. — Король уедет домой и не вспомнит о тебе, — отозвался Роммат, пытаясь переключиться на привычную рутину. Волд капризничает, друзья ждут, пока их лидер решит проблему. — А если вспомнит? — ныл Волд. — Я всю жизнь мечтал, как однажды достигну всего, вернусь в Кель’Талас могущественным магом, и все будут меня уважать. А король тут такой: где-то я тебя видел, парень. А не ты ли тот неудачник, который подвел свою команду, позабыв, как плетутся простейшие чары? Роммат промолчал. Он всегда думал, что Волду нечего делать в родной стране и незачем туда возвращаться. Что ему нужно достигнуть всего в Даларане и остаться здесь, в команде Роммата. Какими бы ни были таланты и заслуги Волда, аристократы Луносвета будут кривить на него нос из-за происхождения. Терпеть, использовать, может, даже льстить — да, но не более того. Но с покровительством принца Волду не нужно волноваться о будущем. Запросто займёт теплое место рядом с ним в Луносвете, тот ему и титул пожалует. Кель’тас заметил и оценил его таланты, такую ценность он не упустит. Волда он тоже заберёт, по крайней мере, попытается. Роммат плюхнулся на кровать, бедром подвинув тушку Волда к стенке. Разговаривать не хотелось. Но даже если он изобразит подобие совещания и поскорее выпроводит друзей, придётся остаться с Кель’тасом наедине. Хотя какая разница, как убить этот вечер, если ни завтра, ни через год ничего не изменится! Диэль не стал подсаживаться на свою кровать к Кап, устроился на стуле, подтянув колени к груди. Нахохлился, несчастненький. Треснуть бы его, но теперь его ни треснуть, ни в шутливой борьбе по полу повалять, ни в Малом зале подкоптить нельзя. Роммат оглядел друзей. Совсем не похожи на команду, которая побеждает, лидирует по баллам. Даже те, кто не в курсе, переживают о своих проблемах или чувствуют, что что-то не так. Вон Мал как стреляет глазками поверх конспекта. — Итак, мы знаем, что там будут ледяные скалы и иллюзии, — преувеличенно бодро начал он. — Давайте подумаем, что делать с ними. А потом попробуем предположить, что ещё могли устроить наставники, раз уж они поставили себе цель соорудить много препятствий, где мы сможем показать магические умения. Самая умная и инициативная часть команды даже не подняла голов, погрузившись в свои переживания. Пришлось высказаться Тони. — Ледяные скалы явно не для красоты, а иначе, зачем говорить нам, что они ледяные. И вряд ли это какие-то укрытия, чтобы в чистом поле не перестрелять друг друга в первую же минуту. Для этого тоже не обязательно ледяные. Лед холодный и скользкий. Значит, нам нужно будет на них залезть. Роммат кивнул: звучало логично. — Можно взобраться Скачком. Можно растопить лёд. — Или вырубить в нем ступени, — добавил Тони. — Или применить на обувь заклинание для увеличения трения, мне его мама показывала, — вспомнил Роммат. — Его используют в лабораториях для устойчивости приборов, которые нужно поднимать, поэтому нельзя приклеивать. Он сотворил нужные чары и показал друзьям, но те лишь вяло кивнули. За один вечер, может, и освоят, но проще обойтись другими способами. — Сцена была из белого мрамора, — пробурчал угрюмый Волд, ненадолго отрываясь от своего нытья. — Он красивый, хорошо смотрится. Наверняка его будут использовать для препятствий, и тогда там можно будет сотворить очень яркого светлячка или Мал призовёт Свет. Мы заранее прикроем глаза, а противника ненадолго ослепит. Роммат пожал плечами. — Мрамор гладкий, хорошо отражает свет. Но не настолько хорошо, как зеркала в маяке. Волд надулся, что его идеей не восхитились, и умолк. Снова повисло унылое молчание. — На участке со сложным рельефом и препятствиями лучше не бегать всей толпой, а делиться на подвижные группы, — напомнил Роммат, не придумав ничего посвежее. Они этот момент уже обсуждали, и даже оговаривали, как поделятся. Мал с Кап — для наилучшей защиты. Тони с Ромматом — как самые сильные, они смогут оттягивать на себя внимание. Волд с Диэлем — как хитрые и изобретательные, они не будут лезть на противника в лоб, а вместе придумают что-то получше. Насколько уместно ставить Кель’таса в пару с Волдом на глазах у короля? Они ведь про Волда говорили, когда Роммат вломился в кабинет ректора? У него непонятное происхождение, и принцу уместнее дружить с Зеревором, сыном лорда — об этом они спорили? Или проблема больше в Тони? Поставить Кель’таса в пару к себе или пусть получает от короля все заслуженные шишки? Да тут-то не заслуженные. Это же Роммат набирал команду как хороших друзей и перспективных сподвижников на пути к величию, а не как благородную свиту для юного принца. И Роммат сам, кстати, тоже показал себя перед королем не в лучшем свете: наглый, невоспитанный, глупый. Но разбивать пару девочек он не будет даже ради спокойствия короля. — Тони, — позвал Роммат. — Если что, встанешь в пару к Волду. Будет впадать в панику, дашь ему подзатыльник. Или прикроешь его, пока он собирается с мыслями. — Эй! Никакого рукоприкладства, а то оба получите! — возмутился Волд. Отлепился от подушки и погрозил друзьям кулаком. — Вот-вот, — усмехнулся Роммат. — Говорю же, один подзатыльник, и Волд будет готов к бою. Он взлохматил другу волосы и получил тычок локтем в бедро. Понемногу ему удалось расшевелить команду, изобразить боевой настрой и подкорректировать стратегию. Создать иллюзию, будто всё в порядке. Но настал вечер, друзья отправились в столовую на ужин, а потом разошлись по своим комнатам, оставив их с Кель’тасом вдвоем. Кап на прощание ободряюще улыбнулась — вроде бы обоим, но на Кель’таса смотрела дольше. — Будь с Келем помягче. Он очень переживает, как ты его примешь, — шепнула она Роммату. Он уже «Кель»! Шустро воспользовался ситуацией. Роммат скрипнул зубами и не ответил. Так это он должен быть помягче — а не Кель’тас почестнее? Как этому парню не противно прикидываться несчастной жертвой перед Кап! Роммат и сам виноват: сбежал, оставив их наедине. Хотел оказаться подальше, вот и выдумал предлог, будто им двоим надо объясниться. Дал Кель’тасу возможность поплакаться у неё на плече, надавить на жалость и выкрутить ситуацию так, чтобы в глазах Кап Роммат оказался злодеем. Но если бы Роммат увел Кап с собой — что изменилось бы? Он всё равно не такой эльф, чтобы настраивать её против их общего друга, пусть и обманщика. Он не стал бы напоказ страдать, жаловаться, как его обидело недоверие и ложь Кель’таса. Роммат все равно предоставил бы ей решать самой, и Кель’тас смог бы разыграть трагедию позже. Роммат проигрывает ему, потому что поступает честно. — Так и будешь на меня дуться как маленький или поговорим? — Кель’тас сложил руки на груди и с вызовом вскинул голову. Роммат, не поворачиваясь, прошел в ванную. Умылся, почистил зубы и поборол соблазн улечься отмокать пару часиков в одиночестве. Лучше уж сейчас поцапаться, чем посреди ночи, и сонными идти на состязания. Кель’тас ждал его, сидя за столом, но, услышав шаги, тут же вскочил. Роммат прикусил язык, чтобы не съязвить по поводу таких почестей. — Роммат, не молчи! — взмолился принц, растеряв свою дерзость. Или пробуя на нём разные тактики переговоров, его же должны были научить разным таким приёмам. — Ну, наори на меня… — Разве я посмею орать на ваше высочество? — вежливо возразил Роммат. Не отстанет же. Вот настырный! Понятно, в кого Чудовище такое наглое. — Огрызаться же смеешь, — Кель’тас привычно, совершенно по-диэлевски фыркнул. — Роммат, перестань! Не заливай мне, что тебя титул останавливает. К королю ты как к себе домой вломился! — Я думал, тебя Хаторель оклеветал, и что тебя сейчас исключат из Академии! — возмутился Роммат. — Нет, — Кель’тас улыбнулся мягкой диэлевой улыбкой, и Роммат отвернулся, не в силах это видеть. — Меня просто отец пилил, что Зеревор держится солиднее, чем Волд, и что я должен дружить с ним или хотя бы ставить его вам в пример. — Да мне всё равно! — рявкнул Роммат, не придумав возражения умнее. — И вообще, завтра бой, надо выспаться. Доброй ночи! Он убрал свет и плюхнулся на постель в одежде. Переодеваться на глазах у принца и разгуливать перед ним в пижаме не хотелось. Кель’тас вздохнул и завозился около своей кровати. — Роммат! — шепотом позвал он через несколько минут. Роммат, разумеется, не ответил. Сон не шел к нему: и от переживаний, и потому что лёг непривычно рано. Но изображать из себя спящего — хоть какая-то возможность отвлечься от злых мыслей. Притворялся он плохо. Или Кель’таса в принципе не волновало чужое удобство. — Да не мог я сразу сказать! — зашептал он в полутьме примерно через час. — Ты сторонился бы меня, не чувствовал бы себя непринужденно. Я думал сказать позже, когда мы подружимся сильнее. Но то у нас Кап появилась, то Волд, потом остальные. Я ждал, пока каждый привыкнет ко мне. И чем дольше я скрывал, тем больше вы сами придумывали обо мне всякого, и я получался лжецом. Хотя я не говорил, что я не Кель’тас! Это верно, они многое надумали. Роммат сам предположил, что Диэль сын строгого законника, раз его заставили вызубрить Свод, сотни страниц сухих формулировок. А из «мой отец не лорд» какой еще можно сделать вывод, кроме как о незнатном происхождении? Кто в здравом уме предположит титулы короля и принца! А про независимость, деда-чародея и отсутствие матери он правду говорил, только без имён. — А когда ты нас с Этасом увидел, — Кель’тас шумно вздохнул, — я хотел всё рассказать, но не смог, потому что ты всё время говорил, как ценишь доверие и честность, как тебе неприятно, что я что-то недоговаривал. И как тут признаться, что столько лет скрывал важное. Ну струсил я, струсил! Не всем же быть такими смелыми, как ты, чтобы вломиться и в лицо заявить… Я бы тоже куда хочешь вломился, если бы ты был в беде! Да уж, Роммат не удивится, если его независимое высочество в отцовский кабинет дверь пинком открывает. Причём, при советниках, военачальниках и лордах. — Ну, Роммат! — взвыл Кель’тас. В тусклом свете луны, пробившемся сквозь занавеску, Роммат различил, что тот сел на кровати. Не даст поспать, зараза. — Скажи «Кель, ты трусливая нерешительная размазня, но я тебя прощаю», а? О, так значит, он «Кель» для друзей, не только для возлюбленной? Зря Роммат взъелся так на Кап из-за этого обращения — хорошо, что ничего ей не высказал. — Кель’тас, — самым вежливым тоном, на какой способен, обратился Роммат. — Если я придушу тебя подушкой, меня будут судить по талассийским законам или по даларанским? — Задолго до суда тебя покарает моя Великая подушка справедливости! — Кель’тас оживился и даже схватил свою подушку, обняв её обеими руками. Неужели рассчитывал, что они, как малые дети, радостно подерутся подушками, обнимутся и поклянутся в вечной дружбе? Он думал, что может увести у Роммата возлюбленную, увести подлым и низким способом, а потом продолжать вместе веселиться? Они договаривались соперничать честно! А сейчас он такой молодец, подготовил убедительные оправдания. И как ему не поверить! Действительно, нелегко решиться на такое признание. И для него, и впрямь, нужно подобрать подходящий момент. Не получится беззаботной равной дружбы, если сразу знать о разнице в положениях. Хотя Волд же как-то с Ромматом дружит. А вот так и дружит, постоянно высмеивая аристократов и их правила, высмеивая и стирая разницу между ними. Роммат бы так не смог. Ему и сейчас-то хватает наглости дерзить принцу только потому, что их конфликт — из-за девушки. А в любви все равны! Роммат не сдастся! Принц или не принц, а чувства не очень-то подчиняются соображениям выгоды. Кап очарует красивая жизнь, окружение его высочества, наряды, балы, дворцы — но не обязательно сам Кель’тас. Она сейчас, может быть, как друга его жалеет и опекает! А если Роммат в присутствии друзей будет нормально общаться с Кель’тасом, то тот не сможет и дальше давить на жалость Кап. Это то, что нужно сделать первым делом — не очень-то приятно, но ради Кап Роммат справится! Лишит Кель’таса такого удобного оружия против него. Кель’тас зря надеется, что титул принца и несчастный вид принесут ему Кап на блюдечке. Сейчас она заинтересуется, увлечется и им самим — она ведь любит всё новое, а тут возможность узнать кого-то с неожиданной стороны. Но эффект новизны со временем пропадёт. И не факт, что талассийское общество примет Кап. У неё нет в Луносвете связей, а там, наверняка, полно желающих выдать дочь за принца. Захочет ли она участвовать во всей этой грызне за сердце его высочества? И сможет ли? Кап не любит интриги, предпочитает действовать в лоб — открыто и честно. Даже если Кап уже увлеклась Диэлем — тьфу, Кель’тасом, — она рано или поздно разочаруется. А Роммат всегда будет рядом! За злорадными мыслями он не заметил, как уснул. Как был, в одежде и поверх покрывала. Проснулся на рассвете, в пустой комнате, укрытый диэлевым одеялом. Его высочество заботится об эльфах, в какой бы стране они ни жили. Как мило! Роммат брезгливо, двумя пальцами подхватил одеяло и вернул на постель владельца. Кель’тас обнаружился у Волда: бессовестно дрых на свободной кровати. Что, безжалостный негодяй Роммат выгнал его из комнаты посреди ночи? — Он сказал, что ты во сне бормотал имя Зеревора и зловеще посмеивался, — шепотом поделился Волд. — Я бы в постель наложил, если бы услышал во тьме то, что он изображал. Кель’тас, гад! Молодец, что придумал убедительную отговорку, но зачем в такие крайности-то ударяться? Что за глупая сплетня! Роммат усмехнулся и отшутился, что в прямом смысле спит и видит, как бы победить Зеревора. Волд нахмурился. — Я понимаю, что ты хочешь размазать Зеревора, и полностью тебя в этом поддерживаю. Но ты давай там, на поле… без глупостей. У вас с ним опять что-то случилось? Ты вчера что-то сам не свой был. Даже твой отец не спасет тебя от тюрьмы за убийство, где половина города в свидетелях. Роммат заверил Волда, что ничего нового между ним и Зеревором не происходило. Тот, вроде бы, поверил. Однако, хиленько Роммат изображает уверенное «всё в порядке», если даже не особо внимательный к чужим чувствам Волд его раскусил, хоть и неверно понял причину. До завтрака и начала состязаний оставалось время, можно было обдумать, что делать с Кель’тасом и Кап — но не получалось. Как будто Роммат резко поглупел, как будто его мозги закостенели и едва могут шевелиться. Это от волнения, решил он. Незачем горячку пороть, вполне можно что-то придумать и после состязаний. И вообще, ещё не известно, как на Кель’таса отреагируют Волд, Тони и Мал. Не очень-то они жалуют лжецов. Может, Кап послушает их, и романтический флёр, окружающий таинственного принца в её глазах, начнет развеиваться уже сегодня вечером. Обычно команды добирались до стадиона сами, но в этот раз магистр Виркс пришел их проводить. По дороге он сыпал шутками, подбадривая своих студентов, но Роммату его веселость показалась наигранной. Неудивительно: это для всех остальных магистров король — важная, но далёкая политическая фигура, которую нужно достойно принять на несколько дней, а потом выбросить из головы. Для магистра Виркса король — отец студента, наверняка требовательный, привыкший все контролировать. Наставника обязательно вызовут на аудиенцию для подробного отчета, если уже не вызвали. И не пропесочили — за те же манеры Волда, например. Роммат понял, что уже не злится на наставника за недоверие и даже сочувствует ему. Учить принца — большая честь, но колоссальная ответственность. И головная боль: Кель’тас то в забегаловке работает, то всей командой враждует со старшекурсниками, то с человеком дружит, и как бы в бандитские катакомбы не отправился на экскурсию. Роммат хотел перехватить взгляд наставника и хотя бы улыбкой извиниться за вчерашнюю неучтивость, но магистр Виркс смотрел то на других, то на дорогу. А потом Роммат заметил, как Кап ободряюще стиснула обеими руками ладонь Кель’таса, и ему стало не до наставника. У стадиона студенты сдали амулеты, прошли проверку на заклинания и привычно обновили защитные чары. Сегодня их ощупывали чарами дольше, чем на прошлых конкурсах — почти как перед экзаменом. Магистр Виркс вывел их не к тому выходу на поле, которым они пользовались раньше, а к другому, расположенному на малой стороне овала. Стадион сегодня выглядел иначе: поле было пустым, но вместо густой газонной травы его покрывала непрозрачная фиолетовая магическая пленка. — Вы внизу вырыли нам препятствия? — удивился Волд. — Да, так зрителям будет удобнее видеть, что происходит. Кстати, их заглушат чарами, чтобы не подсказывали, поэтому не удивляйтесь, что не услышите аплодисментов, — пояснил магистр Виркс. На дальней стороне показались «Даларанские Ястребы» со своим куратором. Выстроились ровным клином, будто позируя для группового портрета. Позёры. Роммат хмыкнул и не стал упорядочивать свою толпу. — Приветствуем даларанцев и гостей нашего города, — возвестил усиленный магией голос. Это была не ведущая, а другая человечка, вроде бы, совсем юная. — Это Арна с седьмого, — узнал голос Тони. — Сегодня с вами Линоре Пурпурная Заря и Мироцвет, по-прежнему инкогнито, — бодро добавил другой голос. Линоре, главную Магорозу, Роммат узнал. — Третий день мы наблюдаем за отчаянной борьбой «Даларанских Ястребов» и «Первого закона Тайной магии», и конечно же, вам хочется узнать побольше об участниках команд. Для того мы с Мироцветом и здесь! — Мы собрали самые точные сведения и самые свежие сплетни о наших дорогих участниках и с удовольствием поделимся ими с вами! — воскликнула Мироцвет. — Сплетни?! — не сговариваясь, хором переспросили Роммат и Кель’тас. Распускать сплетни на весь Даларан, в присутствии короля? Девчонки что, с ума сошли?! Ии это месть за проигрыш? — Им делать нечего? — удивился Тони. Зрители, отделенные от участников звуконепроницаемой магической завесой, захлопали. То ли приветствуя участников и ведущих, то ли предвкушая сплетни. Кап и Мал захихикали. Волд застонал и тихонько пробормотал что-то вроде «Я опозорен». — Сейчас всех опозорят, — возразил Кель’тас. Роммат выдавил кислую улыбку, утешаясь тем, что принцу перед королем и его приближенными будет хоть чуточку более неловко, чем всем остальным.