Кто, если не ты?

Он стоял у памятника в скупом городском сквере и ждал. Ждал уже часа два. Первый час гнусная жара сжимала его лёгкие, не позволяя вдыхать полной грудью от сухого асфальтового воздуха. Пот тёк по лбу, капли с шеи неприятно щекотали позвоночник, пропитывая парадную белую рубашку. Спустя некоторое время погода сменилась с августовской жары на почти октябрьскую прохладу. Тучи набежали откуда-то. Тёмные-тёмные. Явно грозовые. А он всё стоял. В светлых джинсах, кроссовках и белой лёгкой рубашке, в которой теперь на ветру было прохладновато. Сжимал в руке пышный букет из всего подряд: роз, лилий, пионов и еще каких-то мелких голубых цветочков, чьё название Саша успешно забыл, выйдя из магазина. Городская публика, проходившая мимо Сашки, с интересом смотрела на вырядившегося не по погоде парня. Только вот ему было всё равно, мысли Кокорина были заняты только безбожно опаздывающей девушкой. Но ради Даши Саша готов был терпеть и три, и четыре часа. То, что она, не обращавшая на него внимания, так сразу согласилась, подозрений у Кокорина не вызвало. И зря. Еще вчера радуясь, как письму из Хогвартса, он несколько раз перечитал сообщение девушки и воодушевлённо свалился на кровать Смолова, ушедшего на кухню за кофе. Когда Фёдор вернулся и нашёл друга в своей территории с невменяемой улыбкой на губах, сразу понял – Дашка согласилась. Но, в отличие от наивного влюблённого Саши, Федя за благосклонностью блондинки, на которую, кстати, многие зарились, видел подвох. Слушать Сашка, конечно, ничего не хотел, тараторя о достоинствах девушки без остановки. Смолов от этого бреда только куксился. В том, что в день свидания будет драма по Островскому, Фёдор даже не сомневался. И не ошибся. Потому что Кокорин, как набитый дурак, уже несколько часов терпел и непогоду, и косые взгляды прохожих, и раздражающий запах лилий. Телефон у Даши был, конечно же, отключен. Дождь начался внезапно. Как зима в январе. Ходившие вкруговую тучи, как бы намекающие на грозу, всё-таки не вытерпели и пролились на город холодным дождём. Крупные капли горохом сыпались на асфальт, заливали дорожки, били по лицам и затылкам прохожих. Сдаться и уйти было уже как-то унизительно. Давно наблюдавшие за Сашей бабки с дачными помидорами и огурцами наверняка бы посмотрели на него с жалостью из-под своих заранее подготовленных цветастых зонтов. А та девочка из ларька с кофе грустно улыбнулась бы ему вслед. Бедный-бедный Ромео, так и не дождавшийся свою Джульетту. Скопившись под небольшим навесом остановки разномастные жители мегаполиса то и дело поглядывали на Сашу. Намокшего до последней нитки трусов, замёрзшего до синих губ, разозлённого и униженного до красных щёк. Но он не уходил. Густые небесные слёзы стекали по лепесткам лилий, стирая с них грязно-жёлтую пыльцу. Шумный летний ливень продолжался минут десять. Все неровности русских дорог заполнили лужи, а грязная от пыли трава поразительно позеленела. Но за серой стеной дождя её едва ли было видно. Да Сашка и не смотрел, утупившись в свои залитые водой кроссовки, в которых уже хлюпало. Но если бы он ради любопытства повернул голову вправо, непременно увидел бы, как Смолов на ходу снимал кожаную куртку, неловко перекладывая широкий чёрный зонт из руки в руку. Он заметил бы, как Федя с ненавистью ко всему происходящему сжимал губы, но продолжал измерять глубину свежих луж своими новенькими белыми «найками». - Долбоёб! – прорычал парень и накинул свою куртку на мокрые плечи Кокорина. Отняв букет поникших цветов, Фёдор зажал его под мышкой и принялся сильнее кутать Сашку во всё еще тёплую вещь. – Говорил тебе, что она не придёт! - Подожди ты! – Саша отмахнулся от рук друга и влез в рукава куртки. Помогло это несильно, но от сохранённого тепла Фединого тела Кокорин приятно поёжился, прикрыв глаза. – Она придёт. Дождь пройдёт и придёт! - Кокорин, ты нормальный? – с абсолютно серьёзным лицом поинтересовался Смолов, пристально глядя в глаза Сашке. В общем-то, по лицу парня было всё ясно – он сам не верил в то, что говорил. Но упрямился. Как и всегда. – Такие, как она, таким, как ты, не дают. Смирись. И найди кого-нибудь попроще. - Да, конечно! Они только таким, как ты дают. Я помню! – фыркнув, Саша начал стягивать только что надетую куртку, но тут же получил по рукам. И разгневанный взгляд Смолова вдобавок. - За что я тебя только…. – Федя вовремя остановился. Этого только не хватало. Вот так взять и сломаться ни с чего. Пусть лучше Сашка не знает. – За что я только тебя терплю! Идиота такого! Пошли быстро! – дёрнув друга за локоть, Смолов кивнул в сторону парковки, где бросил машину. - Почему она не пришла? – Саша поймал взгляд Фёдора и хлопнул жалостливо-мокрыми ресницами. – Я, блять, месяц за ней ходил, Федь! Последние деньги потратил на этот веник. – двумя пальцами парень ткнул в забытый и помятый букет. – А она…. – во второй раз повторять о своих предупреждениях Смолов не стал, видел, что Кокорин и сам осознал свою ошибку. Крепко обняв Сашку, Фёдор успокаивающе погладил его по затылку и случайно вывернул зонт в сторону, позволил звонкому дождю облить себя. - Забей. – только и произнёс он, развернув Сашу в нужную сторону. По безлюдной улице, где люди сбились в кучки под всевозможные навесы, напугавшись августовской прохлады, парни шли в ногу. Смолов нёс несуразный букет и зонт, следя за тем, чтобы холодные капли больше не коснулись драгоценного Сашечки, а Кокорин ближе жался к другу, спрятав задубевшие руки в карманы. Девушка в ларьке с кофе с удивлением посмотрела на прошедших мимо неё парней и даже немного высунулась из маленького окошка, чтобы проводить их взглядом. «Дождался», – хмыкнула она самой себе. - Федь, можно я у тебя останусь сегодня? – уже у машины жалостливо попросил Сашка, прежде, чем сесть на пассажирское сиденье. - Можно подумать, что я тебе когда-то что-то не разрешал. – мягко ответил Фёдор, но увидев светлую улыбку на губах Кокорина, забывшего, что стоит под дождём, Смолов резко скомандовал: – В машину! – и вздохнул с облегчением, когда Саша всё-таки уселся. «Тебе даже можно остаться у меня жить», – мысленно проговорил Федя и скрылся от воды в тёплом салоне.