Кто, если не ты?

На широком подоконнике всегда удобно, уютно даже, кажется, что ты смотришь на мир, как на рыбок в аквариуме. Люди ходят, машины ездят, собаки носятся за палками, а ветер треплет листья на кудрявых клёнах. Сашке вот тоже нравится. Но он любит делать это вечерами. Уже недели две парень сходит с ума от самого себя. Понять, что происходит, оказалось достаточно просто. Когда Федя обнял его на тренировке – без всяких намёков, так, как обнимал всех и каждого – у Кокорина побежали мурашки. Знак свыше, не иначе. - Опять ты на окне? Жопу отморозишь. – Смолов лёгким сквозняком проникает в комнату, швыряет рюкзак на полку, кроссовки к двери, куртку на вешалку. Снова гулял с одной из увивающихся за ним кукол, Саше раньше и дела не было до него. Ходит он, и ходит. У всех есть такая возможность. А вот совсем недавно, не больше недели назад, Кокорин обнаружил в себе и ревность, и зависть, и ненависть. Комбо! Сашка ему не отвечает, смотрит на яркие бусы фонарей и тусклые, размазанные дождём по стеклу, отблески фар. Сидит и терзает самого себя, а мог бы пойти к парням из команды, поиграть во что-нибудь, поржать или на худой конец посмотреть одну из тупых американских комедий. Но он в очередной раз один и Фёдору это не нравится. – Есть хочешь? - Неа. – Саша чувствует себя героиней жуткой драмы, которой нагло изменяет любимый муж. Именно героиней. Выглядит он, в общем-то, подходяще. - Заболел? – спокойно интересуется Смолов, ощущая напряжение друга. - Отстань. – ему не надо смотреть на Фёдора, чтобы узнать, есть ли на нём засосы и помада. Кокорин и так знает – есть. А еще, по мнению Саши, сосед должен улыбаться и радоваться, очередная маленькая победа же. Но Феде ни фига не весело, поэтому он запрыгивает на деревянный подоконник задом и в шутку хватает Сашку за щиколотки. - Ты влюбился, Кокорин? – интересуется проникновенно, в глаза заглядывает пытливо, будто всё-всё знает, но Саша в себе уверен, он нигде не мог проколоться, Смолов не в курсе. - Я на дурака похож? – парень отпихивает чужие руки от себя и отползает в самый угол, чтобы не прикасаться к Фёдору даже кончиками пальцев ног. - Похож. - Иди на хуй. – бурчит Сашка и обижается окончательно. Ему так хочется уйти куда-нибудь, но некуда, поэтому единственным выходом из ситуации остаётся сползти с подоконника и перебраться на свою кровать. - Ты опять без пододеяльника, как бомж. – Фёдор обращает внимание на голубое одеяло, что небрежно брошено на Сашину подушку. – Просто признайся. – от Смолова просто так не уйти. Он направляется за другом и усаживается на его кровать. – Давай. Повторяй за мной. - Ага, щас. – Сашка ненавидит, когда его зажимают в угол, а Федя этим знанием часто пользуется и применяет его в быту. На прошлой неделе он загнал Кокорина в пространство между шкафом и кроватью щекоткой и долго выпытывал, кто засунул ему в карман свёрнутую бумажку с корявым изображением сердца. Саша так и не признался, сославшись на одну из знакомых девчонок. - Давай: «Я влюбился». – Смолов тянет чужое одеяло на себя, не позволяя Сашке скрыться. – Говори: «Я влюбился». - Тогда ты отстанешь? – произносит Кокорин, глядя Феде в глаза. - Клянусь. - Я влюбился. – обречённо говорит он и ждёт, что друг исполнит обещание. - «В тебя». – с серьёзным выражением лица Фёдор кладёт руку на Сашкину коленку, немного сжимая. Он знает, о чём говорит и намеренно ведёт Сашу к признанию. Это же ведь ни в какие рамки уже не укладывается, сколько ему, Феде, ждать прикажете? С самого появления Кокорина в команде Смолов покоя не знает, убивает время свиданиями и губами напомаженными, пока Саша страдает в одиночестве. Фёдор отмерил ему несколько дней для осознания, для принятия и прочей психологической ерунды. Он же видит, что всё взаимно. Но Сашка слишком затянул. - В тебя. – бездумным попугайчиком повторяет за ним Кокорин и тут же закрывает рот пальцами. – Что? - И я в тебя. – у Феди сердце колотится, как безумное, поэтому он встаёт на ватные ноги и отходит к своей кровати. Теперь Саша знает, это должно помочь обоим. Смолов надеется, что немой шок парня означает радость и счастье, а не ужас и панику. Им просто нужно время. Сашка молчит до самого выключения света в комнате. Копается в ноутбуке, бездумно водит мышкой по экрану, периодически создавая по неосторожности новые ярлыки и папки на рабочем столе. У него в голове не укладывается, что Федя не пошутил. Это же невозможно! За ним целая очередь девиц выстроилась, красивых и не очень, а Смолов, значит, берёт и влюбляется в него, Сашу, да еще и так спокойно преподносит это. Кокорин считает, что так везти не может, и дождавшись, когда Фёдор уляжется в кровать, решается. - Можно я тебя…обниму? – а у Феди сводит низ живота от этой просьбы, на щеки бросается краска, в ушах кровь шумит летним ливнем. Он дышит беззвучно, но вдыхает так глубоко, как только может. - Да. – неуверенно говорит Смолов и принимает сидячее положение, вглядываясь в знакомый силуэт. У Саши дух захватывает, он до сих пор не может отойти от произошедшей сцены. Ведь не мог же он… Не мог? Или мог? Кокорин аккуратно садится на край чужой кровати и несмело тянет руки вперёд, ладонями скользит по плечам, оставляя их на Фединых лопатках. Сашка чувствует, как ледяные от волнения пальцы Смолова осторожно ложатся на его талию и замирают. Подбородком Федя упирается в Сашкино плечо, тот же, напротив, лицом к другу никак не прикасается, боится сделать лишнее движение. - У тебя пальцы холодные. – Кокорин шепчет и дёргает коленкой, желая поудобнее сесть, Фёдор расценивает этот жест как стремление отстраниться и выпускает парня из объятий. - Прости. – говорит он, смущённо улыбаясь, но Сашкины руки его не выпускают, удерживают в прежнем положении. Они сидят в молчании несколько минут, пока Федя неудачно не оборачивается в сторону Саши. Или удачно. На самом деле он всего-то хотел нос почесать об Сашкин подбородок, потому что отросшие волосы друга неприятно щекотали. Никто же не знал, что Кокорин держит голову вполоборота и смотрит на свои руки, сложенные на спине друга. Фёдор бы не спешил, для одного дня потрясений было предостаточно, но Сашка сам лезет. Сам голову влево наклоняет, сам тянется, сам в губы Смолова тыкается боязливо. Как уж тут не спешить?.. Не надо и говорить, что отношения мальчишек сильно меняются. Саша без Феди больше не Саша. Федя без Саши больше не Федя. На занятиях тренер только и успевает выкрикивать предупреждения этим двоим и угрожать разделением на разные команды, чтобы парни уж так сильно друг к другу не липли. Кокорин чересчур контактный, а Смолов не может ему сопротивляться, не хочет просто. И он совсем не против, когда Сашка, забываясь, ласково прихватывает его за локоть, чтобы идти вместе. Для друзей и товарищей по команде ставшие неразлучными парни откровением не являются, ну, дружат так сильно, что такого-то? Кокорин – новенький, ему удобно под крылом Смолова. Зачем это нужно самому Фёдору? Наверное, потому что даже ему нужен кто-то настоящий рядом, еще не испорченный и не словивший «звезду». Саша именно такой, поэтому Феде хорошо с ним. В глубину проблемы сокомандники не вникают. Какая им разница до личных отношений Смолова с Кокориным, победы важнее. Частые вылазки в клубы во время выходных и прогулки по людным скверам, где вечно полно девчонок, в жизни Смолова заканчиваются, уступая место тихим вечерам рядом с Кокориным. Ему нравится, когда Саша маячит перед глазами в одних трусах, ища раскиданные по всей комнате носки. Ему нравится, что Сашка внимательно слушает его, даже когда понятия не имеет, о чём говорит Федя. Восторженные или негативные отзывы о прочитанных Смоловым книгах Кокорин тоже стоически сносит, кивает, когда нужно, и вопросы задаёт, серьёзно рассуждая о мировых вопросах, в которых вообще не смыслит. Ему нравится, что Саша стесняется, каждый раз оказываясь носом к носу с Фёдором. Они после того вечера откровений уже столько раз целовались, что должно было бы надоесть, но нет, не надоедает. Волнение не пропадает, поэтому Смолову – как зачинщику – приходится проявлять инициативу. Но только в поцелуях. Сашке постоянно нужен какой-то толчок, чтобы начать действовать. Боится неодобрения или быть отвергнутым – наверное, всего и сразу. - Сильно тебя сегодня поцарапали? – спрашивает он невинно, улегшись на бок на своей кровати. - Да так… Немножко. – Федя убирает рюкзак в угол и задирает майку, подходя к Саше. – Вот, смотри. У Кокорина дыхание сбивается, он глаза на Смолова поднимает многозначительно и садится на кровати. Царапины, конечно, безобразные, но на Фёдоре идеально смотрится всё, даже синяки и ссадины. Саша осторожно кладёт ладони на его талию и немного тянет на себя, чтобы Федя подошёл. Прикусив губу, Смолов делает шаг вперёд. - Больно? – шепчет Сашка, невесомо проводя горячим пальцем по отметине на боку Феди. - Нет. – так же, не повышая голоса, отзывается Фёдор и наклоняется к парню. Кокорин до безумия милый и встревоженный в этот момент, Смолов думает, что никогда не привыкнет к этим внимательным взглядам влюблённых синих глаз. Никогда не почувствует равнодушия к ним. Они снова целуются. Пятый раз за день – Саша считал. Он до сих пор запоминает почти каждый их поцелуй, каждое прикосновение к себе, все ласковые слова Фёдора, произнесённые в ночной темноте. Что у Сашки было до Феди? Почти ничего. Опыта никакого, хотя и были попытки совратить пару девчонок, но не срослось. Да и в искусстве поцелуя он мастером не был, не то, что дамский угодник Смолов, который знает тысячу и один способ использовать язык не по назначению. И Сашу это бесит. Хочется быть одним единственным, а не одним из многих. Но порой, когда Федя смотрит на него у всех на виду, улыбается ему ласково, так, как не улыбается никому, и заботливо поправляет сползшую шапку на лбу, Кокорин всё же чувствует то большее, которого Фёдор не давал и не даёт никому, кроме него. Отбросившему в сторону свою футболку Смолову не нужно спрашивать, чтобы забраться в чужую кровать, ему достаточно просто взглянуть на Кокорина. По взгляду того всегда ясно – можно или нет. В основном, всегда можно. Нельзя было только однажды, когда Сашка забился в самый угол кровати и выставил перед собой подушку, как ограждение. В тот день Фёдор, по его мнению, слишком сладко беседовал с одной из девчонок после тренировки, за это и был наказан. Зацепившись коленкой за аккуратно заправленные «слои» одеял и покрывал, коими Саша пичкает свою кровать, аки принцесса, Смолов сминает ткань и нависает над Кокориным. На несколько секунд он теряется, не может отвернуться. Отросшие Сашкины волосы разметались по кровати, ноги в коленях сдвинуты, но глаза смотрят с интересом, он явно ждёт чего-то. И дожидается. Фёдор ложится рядом с ним и тихо просит: «Повернись ко мне». Саша ёрзает, от неловкости не знает, куда деть руку, ведь они лицом к лицу. Себе под голову – неудобно, а Феде – глупо, он же не спать сюда пришёл. Они так и лежат, не соприкасаясь и не говоря друг другу ничего. Смолов просто рассматривает друга, а Сашка думает, как бы так поцеловать Фёдора, чтобы не покраснеть. Облизнув губы, Федя кладёт руку на запястье Саши и ведёт к локтю, нежно гладит, чуть сжимая. Все Сашкины домыслы о том, что он у Смолова не первый и даже не второй – выдумки чистой воды. До Саши у Фёдора были только девчонки, с ними всё не так. С ними проще. А тут хоть разорвись, никаких подсказок к дальнейшим действиям нет. Они изучают друг друга медленно, границ не переходят, потому что: «Не надо, Саш». Кокорин даже порой думает, что у Феди какие-то комплексы, иначе почему он не позволяет касаться своего живота и того, что ниже? В действительности Федя просто не знает, что они будут делать, когда все барьеры слетят и замки откроются. Смолов не готов решать такие сложные задачи в свои юные годы, поэтому очерчивает границы дозволенного поцелуями и осторожными прикосновениями к плечам, шеям и спинам друг друга. Саше этого, конечно, мало, потому что гормоны играют, душа в пятки уходит от одной только мысли о возможности провести рукой по низу живота Фёдора и скользнуть под резинку свободных шорт. Сократив расстояние между ними, Сашка всё же целует друга, неосторожно бьётся носом об нос Феди, губу нижнюю прихватывает и выдыхает через нос. Вести Смолов ему не даёт, сразу же укладывает ладонь на щёку Саши, заставляет того рот чуть шире открыть. У Кокорина всегда сухие губы, но Фёдор меняет ситуацию очень быстро, парой ловких движений языка заставляет Сашку буквально застонать в поцелуй. - Подожди. – выпутавшись из рук Смолова, Саша несильно толкает его в плечо, показывая, что надо лечь на спину. У Феди горят глаза, он хочет еще близости, хочет снять с Сашки футболку, хочет ладонями по плечам провести, засыпать шею поцелуями вперемешку с укусами, чтобы Саша от мурашек ёжился и шептал томно: «Не кусайся». – тут же подставляя шею снова. Но он не противится, укладывается на спину, ожидая дальнейших действий Кокорина. – Пообещаешь ничего не делать? - В смысле? - Просто лежать. – перевернувшись на бок так, чтобы было удобнее, Сашка смотрит на него с мольбой в голубых глазах. - Саш. - Две минуты. Трусы с тебя снимать не буду. – звучит обнадеживающе, поэтому Смолов кивает и забрасывает руки за голову. - Ладно, обещаю. – Федя ему доверяет. Но… Всё равно нервно сглатывает, когда Кокорин делает слишком сосредоточенное лицо и несмело кладёт руку на грудь Фёдора. Еще и взгляд от лица Феди не отводит, ждёт реакции. Ладонь медленно ползёт от одного тёмного соска к другому, указательным пальцем Саша очерчивает их по очереди и, посмотрев на Федю с опаской, ведёт пальцами по рёбрам. Смолову даже щекотно немного, но он лежит, позволяя изучать себя, как какой-то экспонат в музее. Ладонь у Сашки немного влажная и липкая, парень так нервничает, что сгрызает сухую кожу с нижней губы. Происходящее в его голове неописуемо. Вслед за рукой он готов отправить и губы тоже, но вряд ли ему позволят так торопить события. Поэтому Кокорин оглаживает низ живота Фёдора, пальцами косточки бедренные обводит, намеренно задевая резинку шорт, будто борясь с самим собой – и хочется, и колется. Смолов же в любой момент может сказать своё строгое «Нет, Саш». - А мне так же можно? – хрипло подаёт голос Федя и заставляет Сашку замереть с двумя пальцами, нагло проникшими под топорщащиеся шорты друга. - Угу. – кивнув, Кокорин нехотя убирает руку, но Фёдор ловит её и тянет парня, заставляет того почти лечь на себя. Смолов хочет его раздеть, поэтому не церемонится, стягивая и футболку, и шорты, и короткие Сашкины носки. Сопротивления он не встречает, только сдавленное шипение из-за содранных вместе с шортами с задницы трусов. Но Федя смелее, ладонями ползёт по бокам Саши, крепко по коже проходится, оставляя на бледноте нетерпеливо красные следы. Поправив на нём бельё, Фёдор подталкивает Сашку к себе для поцелуя, а тот вьётся намеренно плавно и медленно. От него, конечно, не скрылось, что Федю ласки зацепили, поэтому и провоцирует на большее, понимая, как непросто Смолову, когда об него трётся почти голый Саша. - Мне уже больно. – ложь во благо, но на Федин шёпот Сашка не реагирует должным образом, проезжается еще раз задницей по вставшему члену друга и разрывает поцелуй. - Разденься. – его и самого жаром окатывает от озвученного предложения, с плеч к копчику идёт горячая волна. – Давай, Федь. - Саш, ты…. – возразить Фёдор не успевает, потому что Саша проворно тянется к своим трусам и оголяется, попутно покрываясь красными пятнами смущения. Кое-как выпутавшись из белья, Кокорин снова садится сверху. Сашке и холодно, и жарко одновременно. Стыдом накрывает, словно пуховым одеялом, но от охреневшего Фединого взгляда и приоткрытых в удивлении пухлых губ мороз бежит по коже, инеем покрывая внутренности. – Бля-я-я-ть. – тянет Смолов, утыкаясь лицом в ладони. - В одежде больше нравлюсь? – с неуверенностью спрашивает Саша, маскируя неловкость под шутку. Но Федя не отвечает. Он молча хлопает друга по бедру, намекая, что тому нужно подняться. И Сашка встаёт. Вернее, просто отводит правую ногу в сторону, позволяя Фёдору выбраться. Ему так горько и обидно, что первым делом он пытается скрыться от мира. С головой влезть под всё то же голубое одеяло и не видеть высокомерного Смолова, которому, блять, чё-то там не понравилось. Саша уже не уверен, стоит ли им продолжать всё это. Зарывшись лицом в подушку, он с силой натягивает на себя одеяло, оголяя пятки, и лежит с надеждой задохнуться. - Заебись, Сань. – говорит Федя, стоя рядом с кроватью парня в чём мать родила. – Мне прийти, когда ты выспишься? – отбросивший одеяло в сторону Смолов влезает на друга верхом и наклоняется к его загривку. – Любишь массаж? – прикусив ухо Саши, Фёдор отклоняется назад, требовательно проводит мягкими ладонями по спине Кокорина. - Че ты вернулся? Я ж пиздец какой урод без одежды. – за своей обидой Сашка даже не замечает, что Федя голышом сидит на нём. - Я охерел, Саш. – поцелуями по лопаткам, плечам и позвоночнику – он делает всё, чтобы не трогать Сашкину задницу, но хочется дико. – Ты у меня самый красивый. – не сдержавшись, Смолов всё-таки проезжается возбуждённым членом между ягодиц друга, чем заставляет того дёрнуться. – Спокойно. – Фёдор позволяет ему перевернуться на спину, чтобы посмотреть в конце концов на то, чего он так добивался. И Саша смотрит растерянно, стараясь глаза не опускать низко-низко, а это безумно тяжело в данной ситуации, поэтому вопреки собственному смущению он рассматривает Фёдора всего полностью. - Неплохо. – констатирует Кокорин, Федя лишь усмехается этому замечанию и наклоняется к нему ближе, чувствуя того близко, всем телом. Объятья, что должны были стать страстными и нетерпеливыми, превращаются в текучую негу, осторожные поглаживания и частые поцелуи, смешавшиеся со вздохами и обоюдным шёпотом подсказок. «Не дёргайся так». – просит Смолов, когда Сашка со всем энтузиазмом трётся собственным членом об Федин. «Ты мне волосы прижал». – шепчет Саша в поцелуй, выгибая шею из-за неудачно поставленного локтя Смолова. «Можно?». – нерешительно интересуется Фёдор, обхватывая ладонью Сашкино возбуждение. «Да». – тихо повисает в пространстве между их губами. Оторваться от Саши совершенно невозможно, поэтому Смолов касается его везде, куда только дотягивается, целует без остановок и гладит ладонями, гладит, гладит. Дорвался. Сплетение их рук, ног и языков перестаёт быть похожим на невинные ласки, когда Кокорин сгружает Федю с себя и быстро спускается к его паху, неоднозначно облизываясь. - Остановись. - Почему? – Саша на самом деле не понимает, почему ему снова запрещают то, чего хочется. Все мысли о комплексах Смолова рассеялись, они уже и так облапали друг друга где можно и нельзя, чего бояться теперь? Кокорин, ожидая ответа, замирает губами прилепившись к гладкой коже Фёдора, недалеко от стоящего члена. - Потому что. – через силу отвечает Федя и тянет руки, моля. – Иди ко мне. - Знаешь, что? - Что? – Смолов ждёт чего угодно, истерики, ссоры, обиды, потому что у Сашки лицо ничего хорошего не обещает. - На хуй иди. – и обхватывает губами головку, подняв средний палец на левой руке, а правой продолжая удерживать Фёдора за бедро. Федя честно пытается отпихнуть его от себя, запретить, пригрозить хотя бы чем-нибудь, но Саша от своего занятия не отказывается, продолжая методично двигать головой, иногда давая себе отдохнуть, пройтись языком по твёрдому стволу и заглянуть в глаза напряжённо закусившему губу Фёдору. В долгу Смолов не остаётся, поэтому лишив себя оргазма, всё же вырывается и укладывает на лопатки уже Сашку – размахивающего руками, вопящего что-то о мести и о том, что у него «почти получилось». У Феди это тоже впервые, как и у Саши, поэтому он не спешит переходить к решительным действиям, как Кокорин, не бросается с головой в омут, а тянет, ласкает, позволяет и себе, и ему привыкнуть к новым ощущениям. Расслабившись, Сашка забавно морщится, когда Фёдор, не рассчитав, проходится зубами по нежной коже. Надолго Кокорина не хватает, Смолов слишком старается, вылизывая его и помогая себе рукой. - Давай вместе? – уцепившийся за плечо Феди Саша тянет его на себя и сразу ловит губы в поцелуй. - Как в детском саду. – Смолов, конечно, хотел бы довести друга до финала самостоятельно, но Кокорин платит ему той же монетой и не позволяет. Поэтому Фёдор ложится рядом с ним и устраивает ладонь на влажном от собственной слюны члене Саши. Несколько синхронных движений, взгляд – глаза в глаза и очередной поцелуй, призванный закончить этот незапланированный сеанс нудизма. У Феди прокушена губа, у Сашки засос прямо под подбородком, и руки у обоих в сперме. Минут через пять, когда Смолов начинает ощущать реальность, он чмокает любимый Сашин нос и, перепрыгнув через него, уходит в ванную, где не узнаёт свою вымотанную физиономию в зеркале. Следом объявляется и Сашка, он как-то странно спокоен и даже не улыбается, когда Федя обнимает его. Вымыв руки с клубничным мылом, Кокорин так резво налетает на Фёдора с объятьями, что тот чуть ли не падает прямо у кровати. - Полежи со мной. - Дай хоть трусы надеть. - Зачем? – Саша вовсю толкает друга к своим покоям, на что Смолов, конечно, сдаётся и с усмешкой валится на подушку, пропахшую Сашкиным запахом. Кокорин ложится даже не рядом с ним, а именно на него, устраивается, как на матрасе, поудобнее и накрывает обоих одеялом. - Я так понимаю, что сегодня ночевать я остаюсь тут? – без возмущения спрашивает Смолов и расчесывает пальцами Сашины спутанные волосы. - Не только сегодня. – Кокорин обхватывает друга обеими руками и чуть сползает в сторону стенки, утягивая за собой одеяло. - Выбора у меня, похоже, нет. – легкий поцелуй прилетает в лоб Саше. – Только завтра напомни пододеяльник надеть, ну, что это за кошмар? Еще и колется. - Завтра будем под твоим одеялом спать. – вздохнув, Смолов цокает языком недовольно и сцепляет руки за спиной Сашки. Спорить бесполезно, воспитывать. Только любовью и лаской.