Кто, если не ты?

Сашка доверчивее, чем прикормленный Артёмом бездомный пёс, что поселился за гаражами. Смотреть на Федю с обожанием он, наверное, никогда не устанет, поэтому снова и снова залипает у занавески, наблюдая за компанией Смолова, опустошающей бутылки пива и дымящей сигаретами прямо под окнами. Каждый раз остающийся «на десерт» Саша уверен, что Фёдор нагуляется и вернётся. Всегда возвращается. - Через пять минут. – выпустив дым через нос, говорит Федя в трубку и откидывает окурок в сторону урны. Не попадает, конечно, рассыпает оранжевые искры по асфальту. Подвыпившие друзья тоже расползаются по домам. Громко гогоча, Дзюба виснет на Паше, который продолжает материть последнюю игру «Краснодара» с «Локомотивом». Открыв дверь, Смолов поправляет тонкую кожанку и заходит в подъезд, зная, что возле своей квартиры встретит верного и влюблённого Сашу. Юный возраст и наивность играют против Кокорина, глаза розовыми стёклами слепят, заставляя видеть то, чего нет, и не видеть очевидного. Распущенный Смолов к своим восемнадцати понял только одно – мать с её любовью к цитированию фильмов и книг была права, когда-то обронив банальное, но правдивое: «Жизнь коротка, как говорят философы, надо ею пользоваться!» И он пользуется всем, что само плывёт в руки. Всем, кто сам поднимается на лифте до семнадцатого этажа и прижимается спиной к холодной подъездной стене. - Привет. – на Саше растянутая майка, резиновые тапки и домашние шорты. А волосы влажные. Федю так умиляет его щепетильность перед свиданиями, мальчишка-то совсем еще зелёный, к каждой встрече готовится, как к первой. - Привет. – Смолов не может смотреть на него без ухмылки, уж больно милый он, невинный до сих пор, несмотря на методичное развращение изо дня в день. – Заходи. – от Фёдора за километр несёт табаком и пивом, а еще сладкими женскими духами, вперемешку с мятной жвачкой. Но Сашка ничего не говорит ему об этом, тихонько устраивается на любимом кресле и ждёт, когда Федя подойдёт. Привязанность к Смолову столько раз делала Кокорину больно, что лучше бы ему закрыться в квартире и не отвечать на звонки и сообщения. Да вот незадача, сердце разрывает грудную клетку каждый раз, когда на телефоне светится ласковое «Федя». Ни родители, ни замки ему не преграда. - Как дела? – интересуется Сашка, видя, как Фёдор стягивает белую футболку и отбрасывает её на диван. На засос, краснеющий под ключицей Смолова, Кокорин старается не пялиться. Да и не засос это, убеждает он себя, наверное, синяк, Федя же постоянно попадает в переделки. А, может быть, это кто-то из друзей шутливо стукнул и не рассчитал. У них же игры дебильные, один Мамаев отмороженный чего стоит. Внутреннему голосу разума приходится заткнуться, потому что верить в измены Саша отказывается. - Нормально. А у тебя? – пройдясь мимо Кокорина, плавно покачивая узкими бёдрами, Смолов запахивает шторы, отрезая комнату от окружающего мира. Вжав голову в плечи, Сашка оглядывается на друга, понимает, что сейчас всё начнётся. - Тоже. На физре сегодня чуть ногу не сломал, с бинтом теперь хожу, а…. – Фёдору так наплевать на его болтовню, что он даже из вежливости не изображает интерес, наклоняясь к парню и закрывая его губы своими. Рукой ползёт по Сашкиному животу вниз, но губ не отпускает, втягивает, причмокивая, и моментально вспыхивает. От несмелых пальцев на своих плечах, от попыток Саши вывернуться поудобнее, от смущения на его щеках, после ладони, забравшейся за резинку шорт, у Феди туманится восприятие реальности, а внутри просыпается жажда. Хладнокровная жажда уничтожения чего-то хорошего, чего-то такого, что явно предназначено не для него. - Подними руки. – в приказном тоне просит он шёпотом, и Сашка подчиняется, выпутываясь из футболки. – Держись. – сухо говорит Фёдор и поднимает Сашу на руки, перетаскивая на кровать. Феде нравится тискать Кокорина, когда тот не говорит, потому что отвечать на вопросы, когда у тебя стояк в штанах, как-то не очень весело. На спине Сашка оказывается регулярно ежедневно. Для Смолова он – неотъемлемый ритуал, не заснёт, пока не… Несмотря на внимание со стороны Вики, скупую влюблённость в неё же и скомканный секс, пока соседка по комнате Лопырёвой шастает по библиотекам, Фёдору приятно знать, что стоит только набрать Сашин номер и сказать пару слов, тот окажется возле двери его квартиры – готовый к любому исходу вечера. Федю без стыда заводит мысль о покорности, слепом подчинении, доверии глупого мальчишки и его стремлении отдать всё то дорогое, что бывает в жизни каждого лишь раз. - Федь. – шёпотом спрашивает Сашка, торопливо расстёгивая молнию на джинсах Фёдора. Смотрит снизу-вверх в тёмные глаза, от тупой боли в грудной клетке сердце колотится громче. - А? – в предвкушении Смолов подёргивает ноздрями и стискивает зубы. С Сашей можно то, чего нельзя с Викой, потому что он позволяет, не сопротивляется, доверяя, только шипит иногда от дискомфорта и жмурится храбро. Стойкий оловянный солдатик. - Ты меня любишь? – Саша задаёт этот вопрос впервые. В горле у него пересыхает, а внутри всё трясётся от страха. Он так боится ответа. Так сильно не хочет его слышать. - Конечно. – немного помедлив, отвечает Федя и давит на затылок, намекая, что время для разговоров прошло.