Кто, если не ты?

- Купил валентинки? – спрашивает Сашка, взглядом проводив учительницу, которая отмеряет шагами расстояние от двери до первой парты. - Ага. – не отрываясь от конспекта, отвечает ему Федя и продолжает записывать новый материал по истории России. На доске висит огромная зелёно-голубая карта, белым мелом выведено число: 14.02. Светлана Витальевна так увлеченно рассказывает, что не успевает обратить внимание на болтающих десятиклассников. Первый урок – всегда наказание, собраться с силами и начать хотя бы немного соображать очень тяжело, ведь организм еще спит, несмотря на фактическое присутствие в школе. Поэтому Саша все двадцать минут, что идёт урок, сидит оперевшись на раскрытую ладонь и неустанно вздыхает, пока Смолов нарочно тянет руку с немного ленивым: «Можно, я?» – знает же, что у Кокорина за прошлый урок стоит «тройка», которую историчка всенепременно захочет переправить хотя бы на «четверку». Спасённому Сашке в этот день совсем не до истории, он вчера вечером испортил три валентинки, купленные на случай, если почерк будет недостаточно красивым, а потом еще до двух часов утра сидел и выдумывал текст, который бы и выдал, и не выдал его одновременно. Впрочем, надеяться было особо не на что, потому что тот, кому единственная удавшаяся открытка предназначалась, каждый год получал таких вот сердечек целый вагон, никакого значения им уже не придавая. - Сколько? – тихо спрашивает Саша и показательно водит закрытой колпачком ручкой по тетради, глядя на Фёдора. Смолов, как и всегда, одет с иголочки – чёрная приталенная рубашка, застёгнутая до самого горла, джинсы светлые, часы на руке, волосы идеально уложены, словно только из салона красоты вышел. Пялиться на лучшего друга такими влюблёнными глазами, конечно, нельзя, но Сашка никак не может уговорить себя остановиться, Федя же такой…красивый. - Шесть. – попутно кивнув учительнице, отвечает Смолов и оборачивается к Кокорину. – А ты? - Одну. – после собственного ответа Сашка как-то разом сникает и мрачнеет. То ли оттого, что Смолов опять половине школы даёт надежду, то ли оттого, что на свою валентинку точно не получит ответа. - Кому? – вроде бы без интереса спрашивает Федя, случайно путая цифры одной из значимых дат в истории родной страны и ручку сильнее сжимая от негодования. Он на самом-то деле мысленно уже давным-давно не на скучном уроке, а где-то за школой с тем, кого хочется касаться, с зажатой между пальцев сигаретой и улыбкой мечтательно-пьяной на губах. - Секрет. – внезапно выдаёт Саша, а Фёдор вскидывает брови и всё-таки перестает писать. В ожидании Смолов смотрит на друга, борясь с желанием потрясти его, чтобы оживить. Этот Сашкин «секрет» поражает Федю до глубины души. Привыкшие делиться друг с другом любой ерундой они считались лучшими друзьями, поэтому резанувшая уши интонация Кокорина всерьёз тревожит Фёдора. «Неужели, влюбился?» – панически бьётся у него в голове, но вслух он задаёт другой вопрос. - С каких это пор у тебя секреты? – происходящее в кабинете разом теряется и бледнеет на фоне обнаружившейся Сашиной влюблённости в загадочную личность. - Я же у тебя не спрашивал, кому ты послал. – Кокорин трогает дневник, начиная нервно листать полупустые страницы, будит совесть и к середине урока всё же открывает потрёпанный учебник истории. Под взглядом Феди Сашке хочется встать, выйти из класса, чтобы достать свою дурацкую валентинку из ящика, что прилеплен к стене на первом этаже, и разорвать её на мелкие кусочки. И на что только надеялся, зачем утром, озираясь, как вор на ярмарке, судорожно пихал красное сердце в разноцветную коробку с надписью «LOVE IS». - А я могу рассказать, мне не трудно. – Федя отставать не спешит, любопытство вместе с тревогой толкают его к новой попытке узнать имя адресата. – Ну? Кому отправил? – перелистывание страниц учебника выводит Фёдора, поэтому он молча захлопывает книгу и привлекает к себе внимание друга. – Ну? - Не скажу. – упрямится Саша, по-прежнему стараясь не встречаться глазами с Федей. - Кокорин! Опять ты Смолова отвлекаешь! На следующем уроке будете порознь сидеть! – взгляд Светланы Витальевны из-под очков не сулит ничего хорошего, она замирает с мелком в пальцах и губы недовольно поджимает. Закатив глаза, Сашка мотает головой, но молчит, вновь все шишки сыплются на него, а Фёдор утыкается в тетрадь в попытке нагнать прослушанное. Преподаватель еще несколько секунд смотрит на замолчавших парней и возвращается к предмету, принимаясь скрежетать мелом по поверхности доски. - Почему я их подписываю?! – шёпотом возмущается Игорь, но продолжает выводить имена и фамилии одноклассниц на красных сердечках. – И зачем так много? – когда Тёма попросил его подписать несколько открыток, Акинфеев удивился, а когда оказалось, что Дзюба намерен отправить одиннадцать валентинок, у Игоря открылся рот. - У тебя почерк красивый! – так же тихо отвечает Артём и убирает уже подписанные сердечки в сторону. – Я хочу, чтобы всем нашим девчонкам досталось, ёпт. – если Смолов с Кокориным еще как-то пытаются учиться в этот день, то Дзюба с Акинфеевым на урок никак не реагируют. Перевозбуждённый идеальным «преступлением» Тёма с самого прихода в школу изводит Игоря бестолковыми разговорами, а тот, что удивительно, не очень-то и сопротивляется. - Смысл? – подписывая очередную открытку, спрашивает Акинфеев. - В прошлом году они ревели из-за этих валентинок дебильных, не помнишь? – Тёма оглядывается на сосредоточенных на истории России одноклассниц и добавляет: – А я терпеть не могу, когда девчонки плачут. - Робин Гуд. – с улыбкой, почти мурча, произносит Игорь и подписывает последнюю открытку. – Всё? - Да. – тетрадь Артёма изрисована мультяшками, от предмета на ней только название «История» на обложке, да важные даты на развороте. Дорисовывая очередного косоглазого кота прямо под темой урока, Тёма напряжённо высовывает кончик языка изо рта и склоняет голову вправо. Наблюдать за Артёмом всегда интересно, особенно, когда он увлечён чем-то с головой. Акинфеев, услышав про абсолютно бескорыстный порыв Дзюбы устроить всем праздник, даже как-то расслабляется. Ведь он абсолютно точно знает, что из одноклассниц Тёме никто не симпатичен. Заглядывая другу через плечо, Игорь в честь праздника тоже ленится, никак он не может совладать с собой и переключиться на урок, поэтому просто пытается понять о чём думает Дзюба, рисуя зверюшек в тетрадке по истории. - А вон та, – Акинфеев тянется вперёд, чтобы указать на забытую открытку, – у тебя из дневника торчит? - Эту я сам... подпишу. – Тёма тушуется, краснеет и задвигает край сердечка подальше под обложку, чтобы Игорь не разглядел рисунок. – А ты отправил кому-нибудь? – почувствовав, как Акинфеев отстранился, спрашивает Тёма. Черепашка так и остаётся незаконченной. - Нет. Тупой праздник. – Игорь понимает, что ошибся, и у Дзюбы всё-таки есть кто-то, для кого хочется самостоятельно подписать валентинку. – Не настоящий. Кому вообще нужны эти бумажки? – он притворно пожимает плечами и поднимает взгляд на Светлану Витальевну, с жаром объясняющую домашнее задание. - Ну... Это же... – так и не найдя слов, Тёма супится. - Мне кажется, если ты кому-то нравишься, то он должен подойти и прямо сказать, а не отправлять анонимные картонки. – категоричность Акинфеева вводит Дзюбу в ступор. «Как у тебя всё просто», – мысленно произносит Артём и прячет подписанные открытки в дневник. На перемене Тёма оставляет Игоря с его расстроенными чувствами наедине и спускается на первый этаж. Несмотря на то, что возле расписания вечно стоит толпа школьников, Дзюба делает равнодушное лицо и закидывает в ящик свои одиннадцать валентинок. Выдохнув, он отходит в сторону, чтобы найти в рюкзаке ту самую заветную, предназначенную единственному значимому для него человеку. Пятиклашки громко спорят о том, будет ли классный час шестым уроком или учитель смилуется и отпустит их по домам, расслабленные преподаватели гуляют по коридору, периодически прикрикивая то на одних, то на других подопечных, на молодого физрука ураганом налетает толпа девчонок из одиннадцатого класса и, хохоча, вручает ему несколько открыток. Плавной походкой подойдя к коробке, Смолов абсолютно невозмутимо достаёт из рюкзака валентинки. Не зная, как бы получше сложить очень нестандартную, на вкус Артема, открытку, чтобы она влезла в узкую прорезь, Фёдор хмурится. Но, в итоге, парень всё же ухитряется просунуть её внутрь без повреждений, следом за ней забрасывает пять одинаковых розовых сердечек и быстро уходит восвояси. Вытянув из дневника последнюю валентинку, Тёма с грустью смотрит на красное картонное сердце, которое он так тщательно выбирал в магазине, и отправляет его к остальным признаниям. Когда, как по расписанию, в начале третьего урока в десятый класс вваливаются Миранчуки с недовольными лицами и белыми пушистыми крыльями за спинами, позаимствованными из реквизита для школьного театра, девчонки восторженно замирают, а парни, наоборот, мрачнеют, боясь, что их симпатии раскроются. Не церемонясь, Антон быстро по фамилиям называет всех десятиклассниц, раздавая им открытки, подписанные Игорем. У всех без исключения девушек на лицах улыбки, а Дзюба, довольный удачным планом, светится ярче лампочки. Он бегло оглядывает Акинфеева, который тоже улыбается и поднимает большой палец вверх, подтверждая, что идея Артема сработала на «ура». Пока близнецы ходят от парты к парте, химик возится в лаборатории, позвякивая колбами и попутно придумывая, чего б такого интересного показать ребятам в оставшееся от урока время. В ожидании «чуда», Кокорин дёргает ногой и ковыряет недельную царапину, полученную в неравном бою с котом. Дойдя до парты Саши и Феди, Лёшка высыпает перед Смоловым гору валентинок и переходит к другим ребятам, намеренно зацепив лицо Фёдора крылом, за что тут же получает от десятиклассника хлопок по пояснице – куда дотянулся, туда и ударил. Онемевший Саша в ужасе смотрит на количество открыток друга и сразу отворачивается. Обделенным, к счастью, не остаётся никто, в кабинете поднимается радостный гул, звучит смех и улюлюканье, когда покрасневшему от смущения Денису приходит валентинка от одноклассницы. Взаимность – это счастье. От тоски слипшемуся с партой Кокорину Антон отдает три маленьких красных сердечка и одно огромное чёрное. Миранчук, не обращая внимания на недоумение на лице Саши, называет следующую фамилию и уходит вглубь класса. Похлопав глазами в шоке, Сашка нервно облизывается и, конечно же, первым делом открывает нестандартную валентинку. Внутри сердце исписано белыми чернилами до ужаса знакомым Саше каллиграфическим почерком. Затаив дыхание, он читает строки и без труда угадывает отправившего: «"Мы большие школьные газеты, Выпускные кончатся минетом" Саше Кокорину». Старательно выведенное белое сердечко, зарисованное с одного края, завершает эту композицию. Находящийся под впечатлением Сашка краснеет, тут же закрывая открытку и пряча её от посторонних в дневник. Отложив свои валентинки, Федя не сводит с него взгляд, каждую эмоцию ловит, но, не удержавшись, спрашивает приторно-спокойно: - От кого? - Где ты взял белую ручку? – вопросом на вопрос отвечает Саша, давая понять, что угадал адресанта. - Там же, где и чёрную валентинку. – не скрывая, что это именно он отправил Сашке сердце, говорит Федя. К собственному ужасу, радости на лице друга Фёдор не видит, и это тревожит, заставляет беспокоиться и загоняться. Но когда, раскопав в горе Смоловского богатства, расторопный Саша находит свою открытку и протягивает её Феде с лаконичным: - На. – Смолов выдыхает. В открытке только строчка, неровные буквы, – сколько бы не старался Саша, рука тряслась, – сложены в предложение, одному Фёдору понятное: «"Я стану минутой твоей каждой" Смолову Ф.» Со вздохом Федя закрывает открытку и смотрит на Сашу многозначительно. Он бы улыбнулся и сгрёб Кокорина в охапку, если бы откровение не случилось на глазах у всего класса. Поэтому Фёдору приходится сдерживаться. Наклонившись к уху друга, Смолов нарочно опирается ладонью на Сашкино бедро и шепчет: - Вечером у меня. - Договорились. – так же тихо отвечает Кокорин, словно под гипнозом таращась на забытые красные сердечки от своих анонимных поклонниц. В атмосфере общей радости и влюблённости Артём выглядит инородно, он отстранённо рассматривает валентинки, даже не гадая над тем, кто именно мог их прислать, наверняка зная, что нужной открытки там всё равно не найдётся. Сидящий возле окна с Далером Акинфеев уже несколько минут сжимает в руке красное сердце с белой кружевной окантовкой. В нём ничего не написано, только фамилия Игоря, но ему никакие слова и не нужны, и так ясно, от кого пришла валентинка. Перед уроком химии Дзюба без обоснуя попросил друга провести этот час с кем-нибудь другим. Нет, он, конечно, мотивировал попытку избавиться от Акинфеева исключительной заботой о друге: «Игорь, ты ж знаешь, я опять чё-нибудь взорву, ёпт». Но в это оправдание Акинфеев, естественно, не поверил. Когда вообще Тёму останавливало что-то вроде неудачных экспериментов на химии? Да он обычно только рад был, если Игорь находился рядом и помогал смешивать вещества. Спорить с другом Акинфеев не стал, почувствовав за собой страшную вину за сказанные на первом уроке слова. - Всё! – торжественно провозглашает Антон и выходит из класса, зацепившись крыльями за дверь и оставив парочку перьев на ручке. Цокнув, Лёшка помогает брату выбраться и осторожно выползает сам. Наказанные директрисой за сломанную в кабинете физики парту они должны были исполнять работу херувимов в этом году. Миссию перед мальчишками поставили прямо-таки невыполнимую – за один урок обойти всю школу и раздать все открытки. Но, даже несмотря на это, Миранчуки особо не торопились, посмеиваясь между собой и выщипывая из крыльев перья, они шли по длинному коридору к одиннадцатому классу. День кажется Игорю бесконечно долгим, на все попытки поговорить Тёма откликается неохотно и при первой же возможности утекает, находя дела более важные, чем болтовня с лучшим другом. Когда класс разбредается по домам после физкультуры, Дзюба остаётся в спортзале. Долбя баскетбольным мячом то по полу, то по корзине, он с обидой кусает губы и дышит носом в попытках успокоиться. Игорь долго наблюдает за ним из-за угла, крутя в пальцах всё ту же валентинку. Решившись, он делает несколько шагов к другу и останавливается у него за спиной. - Тём, ты мне нравишься. – следуя собственныму утреннему совету, проговаривает Акинфеев со смущением. Выпущенный из рук тяжёлый мяч катится по ярко-жёлтому полу, а округлившиеся глаза Артёма в этот момент просто надо видеть, в них столько радости, что Игорь даже отшатывается назад, боясь порывистых объятий Дзюбы. - Ты мне тоже. – с хрипотцой говорит Тёма и чешет затылок в неловкости. - Я понял. – Акинфеев с улыбкой взмахивает открыткой. – Прости, что оставил тебя без сердечка. – ему, действительно, жаль. Если бы он только знал, что для Артёма важна атрибутика праздника, он бы, конечно, купил ему самую красивую валентинку, но Дзюба во всём признался только утром, когда было уже поздно. - Это просто картонка. – улыбнувшись еще ласковее, чем прежде, Тёма всё-таки обнимает Игоря.