Слишком сильный, чтобы любить

      Бэкхен, стиснув зубы, стоял посреди прихожей и, поглядывая на стены, слушал длинные гудки в трубке. Чанель был на ученом совете. Но когда услышал настойчивую вибрацию телефона, поспешил выйти.       — Да?       — Я не пойду сегодня никуда, — раздраженно произнес омега.       — Что случилось? — напрягся Пак.       — Мои расчудесные, мать их, гребаные соседи сверху решили устроить мне тут ниагарский водопад. НА СТЕНАХ МОЕЙ КВАРТИРЫ!!!       Чанель аж поежился. Бедные соседи.       — Я приеду.       Ничего не ответив, Бэкхен положил трубку, оглядывая влажные обои, которые сверху уже успели отойти. Песочка бы сюда и можно устраивать пляж... Только вот море, зараза, не будет теплым...       Сразу по окончании совета Чанель понёсся домой к омеге. Было бы неплохо сразу в строительный зайти. Но вот что брать...       Когда Пак позвонил в дверь, ему не открыли. Зато через пару минут поприветствовали со стороны лестницы.       — О, ты уже тут? — Бен тащил на плече мешок штукатурки. — А я вот решил, что к черту обои. Покрашу стены.       — Бэкхен, ты что, таскаешь все один?! — нахмурился Чанель. — С ума сошел?       Омега рассмеялся, опуская мешок на пол между ног.       — Ой, да что мне будет? На тренировках тушки по восемьдесят килограмм переворачиваю, а тут мешок донести.       Пак подошёл к нему и шлепнул по ягодицам.       — К дивану привяжу, — взяв мешок, альфа потащил его в квартиру Бэка.       — Ммм, детка любит игры со связыванием? — мурлыкнул Бэкхен, открывая входную дверь. Хорошо, когда хоть кто-то может поднять тебе настроение.       — Ага. Шпагатом от мешка свяжу, — пообещал Чанель, заходя в прихожую. — Фига потоп.       Омега вздохнул, потирая переносицу.       — Добро пожаловать на курорт, бляха.       Пак едва воздухом не подавился. Такими темпами можно словарь Бэкхена составлять.       — Так. А ты уверен, что у нас на мокрой стене все закрепится?       — Нет, — ответил Бен. — Я просто пока купил штукатурку. Сначала надо обои содрать, хотя, мне кажется, они и так отпадут, а потом дождаться, пока всё высохнет. Ну привет ремонт, — он весело помахал руками, хотя лицо отражало явное раздражение.       Чанель глубоко вздохнул и мотнул головой. Затяжной ремонт получится.       — Давай я отдеру обои? — он снял рубашку, чтобы не запачкать. — А ты пока приготовь мешки для мусора.       — А может сначала меня? — не удержался Бэк, тоже начиная раздеваться.       — Чего? — не понял альфа.       — Отодрать, — подмигнул Бэкхен, изящно поведя обнаженным, хотя и мускулистым плечиком.       Чанель обвел взглядом соблазнительное тело, но к чему оно тут такое красивое, не понял.       — С чего вдруг?       Омега изменился в лице.       — Может, потому что я хотел потрахаться? Впрочем, уже не хочу, — он ушел в спальню переодеваться. Решил блин соблазнить своего альфу, ага... Тут, похоже, нужны транспаранты, не меньше...       Пак пожал плечами и начал срывать влажные обои. И чего этот засранец взъелся?       Бэкхен вскоре появился в прихожей и тоже молча принялся сдирать обои с другой стороны. Умеют же настроение испортить все и сразу.       — Что с тобой? — Чанель долго пытался игнорировать состояние Бэка, но все же не выдержал.       — Ничего, — ответил омега.       — Бэкхен, — более настойчиво сказал Пак. — Что случилось?       — Да ничего! — взорвался Бен. — Ничего не случилось! Ебаные соседи устроили мне ёбаный внеплановый ремонт, А мой альфа не хочет меня, потому что ему нужны для этого ебаные причины! А так ничего, — он наигранно улыбнулся и снова повернулся к обдиранию обоев.       — Кто сказал, что я не хочу тебя? Просто я не понял, что тебя так возбудило, черт побери! — не выдержал Чанель.       — Да какая разница, что стало причиной?! Я может мысленно представил тебя голым! Или мне доклад каждый раз писать о том, что меня завело?! — Бэкхен с силой отодрал кусок обоев и едва не свалился со стула, на котором стоял.       Однако Пак вовремя поймал омегу, под грохот стула перехватывая его на руки.       — Мог бы просто сказать. А не демонстративно раздеваться, осыпая меня сальными фразочками.       — Я тебе и сказал! — Бэк треснул альфу по плечу. — Это ты начал: «Хм, с чего это?» — передразнил он Чанеля. — С того блин! Мне пар надо выпустить! И отпусти меня! Если ты не хочешь драть меня, то я пошел драть обои!       — Ты уже сам не хочешь, чтобы тебя драли, — фыркнул Пак, унося омегу в спальню. — Лежи и успокаивайся. Я альфа — мне и ремонт делать.       — Ой, давно ли разделение по принадлежности к виду влияет на то, кто делает ремонт? — хмыкнул Бэкхен.       — У нас разделение по психозу, — Чанель уложил Бена на постель. — Что хочешь на ужин?       — По-твоему, я псих? — Бэк пристально посмотрел в глаза альфы, и явно не самым нежным взглядом.       — Сейчас очень смахиваешь, — Пак кивнул, сев рядом с омегой на постель.       — Да пошел ты, — Бэкхен вдруг отвернулся. Сейчас так хотелось расплакаться, но распускать нюни было не в его правилах.       Чанель вздохнул и улегся рядом, осторожно приобняв Бэка со спины.       — Прости меня. Просто мне хочется избавить тебя от лишних волнений.       — Знаешь, что говорят про секс? — фыркнул омега, всё ещё лежа спиной к альфе. — Решение всех проблем. Вот, возможно, я бы и стал спокойнее.       — Сейчас у тебя настрой скорее на мою кастрацию, а не на секс, — усмехнулся Пак, чмокнув Бена в шею.       — Ты сама проницательность, — Бэк, наконец, улыбнулся и обернулся. — Скажи спасибо, что я силой тебя не взял.       — Ты меня в тот раз силой взял. Мне уже не страшно, — усмехнулся альфа.       — А если возьму и сейчас? — мурлыкнул Бэкхен. Он перехватил Чанеля за запястья и, перевернув на спину, оседлал бедра. — Мне всё ещё нужно выпустить пар, детка.       — Так выпусти. Только осторожно, — мурлыкнул Пак.       Омега расплылся в пошлой улыбке и поцеловал Чанеля в шею, не отпуская его рук.       — Может, мне тебя привязать?       — Только провозишься, — мотнул головой Пак. — Давай так.       Бэкхен качнул бедрами на члене альфы и провел ладонями по сильным плечам.       — Обожаю твоё тело...       С губ альфы сорвался тихий стон.       — Детка, я буду ходить перед тобой голым.       — Тогда мы будем трахаться без остановки, — Бэк провел языком вдоль шеи Чанеля. — Твой аромат слишком манит. Как у омеги в течку.       Пак в момент нахмурился. Началось.       — Не сравнивай меня с омегой. Обижусь.       — Ой, да ладно тебе, — томно мурлыкнул ему на ухо Бэкхен. — Я же чувствую, что ты меня всё равно хочешь, — он поерзал бедрами на уже возбужденном члене альфы.       — Я могу обидеться и уйти. Насовсем. Раз даже ты считаешь меня омегой, — фыркнул Чанель.       Бэк выпрямился и пристально посмотрел на Пака. А затем и вовсе слез, уходя в прихожую. Похоже, природа ошиблась в них. Чанель глубоко вздохнул и провел ладонями по лицу. Всё было бы нормально, если бы Бэкхен опять не назвал его омегой. И ведь ничего не обсудишь — обидится.       Бен молча вернулся к тому, чем занимался изначально — к сдиранию обоев. Надо было просто сказать, что дела, и самому всё сделать — меньше нервов бы потратил. Что за неженка-альфа ему попался?       Чанель, тем временем, вышел из спальни и оперся на дверной косяк.       — Бэкхен, кто я для тебя?       — Тот, для кого я — никто, и вечно раздражаю и обижаю, — ответил омега, не оборачиваясь.       — Ты ошибаешься, — негромко ответил Пак. — Я влюблен в тебя и хочу провести с тобой всю жизнь. Но ты, почему-то, не даёшь мне этого сделать. Все время бьешь меня по рукам. Почему?       — Да где я тебя бью?! — вспылил Бен. — Это ты вечно тычешь мне тем, что уйдешь! Что обидишься! Влюбленные так не говорят! Хочешь уйти — вперед! — он указал пальцем на дверь. — Силой не держу, — омеге сейчас стоило больших трудов сдерживать подступающие слезы, но он был верен своим принципам.       — Бэк, ты вообще видишь, что я альфа? — не выдержал Чанель. — Я пытаюсь сделать так, чтобы ты был хоть иногда послабее и позволил заботиться о тебе. Но вместо этого ты намекаешь, что я ни на что не годен и меня только трахать можно! У меня тоже есть самооценка. Так почему ты все время отправляешь ее в минус?! Я не чувствую, что нужен тебе.       — Потому что у тебя на первом месте именно ТЫ! Ты только и делаешь, что обижаешься на меня и упрекаешь! Ты видишь только то, что хочешь, Чанель! То, что я защищал тебя на тренировке — фигня, то, что я прогнал от тебя каких-то мудаков — тоже. Что я должен делать? А? Скажи мне? Что ТЫ сделал для того, чтобы показать, что я желанен, что я твой? Что я твой истинный, а! Ты даже ни разу не подарил мне гребаный букетик каких-нибудь ромашек! Думаешь, я не знаю, что обо мне говорят? Омега с яйцами. Какая ирония. А ТЫ что-нибудь сделал, чтобы разбудить во мне омегу? Я устал от сопливых альф, перед которыми чуть что — надо извиняться! Мне нужен защитник! Чертов защитник, который покажет мне, что мастер спорта по хапкидо может быть нежным и хрупким и не должен следить за каждым своим словечком, а то не дай бог раню хрупкую душу маменькиного сынка! — глаза Бэка внезапно наполнились слезами, и, зажмурившись, он сжал переносицу. — Уходи, — прошептал он.       — Вот только я хотел сам защитить. И не себя, а НАС. Я забирал тебя с тренировки, заботился о том, чтобы ты не голодал. А нужны были ромашки? — Чанель мотнул головой и пошел к дверям.       — Но большую часть времени ты только и делал, что обижался! — крикнул ему вслед Бэкхен надломившимся голосом. — Думаешь, я не видел, как ты поморщился, когда я закурил? Мой отец меня порол за это! А ты?! Ты промолчал!       — Иногда я и сам могу закурить! Ты сказал, что нечасто это делаешь. Потому и позволил, — Пак уже приготовился уйти, но развернулся.       — Если бы я был альфой, я бы вообще не давал своей омеге курить, потому что ей еще... — Бэк не выдержал и расплакался. Дети. Он хотел детей. В будущем. Хотел ласки. Хотел нежности. Но никто в нем этого не видел. В нем видели лишь альфу, который родился не в своем теле. Бэкхен отвернулся. Показывать эти слезы альфе — своему истинному альфе — он не собирался. Стиснув кулаки, он сглотнул ком, стоящий поперек горла. — Захлопнешь дверь после ухода, — тихо произнес омега, уходя в спальню.       Чанель глубоко вздохнул и вышел из квартиры. Хотя хотелось остаться. Хотелось снова начать сначала. Вот только они все равно придут к тому же финалу. Так что и смысла нет пытаться.       Лежа на своей постели, Бэкхен впервые разрыдался в голос. Подушка с ароматом истинного альфы с новым всхлипом истерики улетела в стену. Омега сломался, выпустив наружу все те переживания, которые он всегда пытался зачем-то подавить в себе. А, нет, не зачем-то. Ему всегда говорили, что альфы не любят слез, что нужно держать себя в руках. Ну вот и удержал. Сделав из себя нечто среднее между видами.