Unforgettable

Ненавидя кого-то, ты ненавидишь в нем нечто такое, что есть в тебе самом. То, чего нет в нас самих — нас не волнует.

Герман Гессе

      Наше детство всегда остается в нашей памяти. Я не смогу вспомнить ни одного человека, для которого бы ничего не значило его детство, или хотя бы его прошлое. Это то незабываемое время, когда происходят чуть ли не самые важные моменты во всей нашей жизни. Многие утверждают, что это банальная идеализированная чушь, но, как ни крути, со взрослением понимаешь, что это правда. Часто, сами того не осознавая, мы приводим сравнения с теми моментами или вещами, которые имели место в нашей жизни в далеком прошлом. Или, к примеру, часто начинаешь жалеть, что когда была возможность — мы не могли сделать ту или иную вещь в определенных обстоятельствах.       И даже юность я теперь склонна относить к периоду детства. Это время метаний и бесконечной череды глупостей, которые мы совершаем в порывах чувств или эмоций. Это часто приводит нас к желанным, а порой, даже чаще к нежеланным результатам. Нас с головой захлестывают новые впечатления и бесконечное количество новых желаний. Но из всех этих моментов складывается наше восприятие и отношение к жизни.       Возможно, я сейчас распинаюсь так, потому что не могу правильно подвести к тому, что мне хотелось бы описать, или, возможно, даже, правильнее сказать, рассказать. Все таки, прошло уже какое-то время, а время неумолимо уносит даже значимые воспоминания. Раньше моя проблема была в том, что я слишком сильно зацикливалась на том, что мне еще предстоит преодолеть и что хотели те или иные люди от меня. Я часто принимала их мнение за свое. Таким образом, я даже смогла понять, что те, кого я считала самыми дорогими людьми, отравляли меня даже после своего ухода. То, что мне тогда стоило понимать, это то, что нам всем не хватает хороших зеркал, чтобы мы смогли показать другому человеку, чего хотим мы на самом деле, а они смогли показать нам, какие мы порой идиоты, охваченные тем или иным желанием. Мир ведь не фабрика по исполнению желаний.       Но, все же, как бы я не хотела сейчас жить по принципу, что прошлое не должно захватывать мое настоящее, мне, так или иначе, придется немного вернуться к моему раннему детству. У многих самые невероятные приключения начинаются с переезда в новый город, с какого-то ожидаемого подарка, похода в ранее неизведанное место… Мои же начались с того, что моя лучшая подруга всегда находила то, чем можно озадачить свою и, в то же время, и мою голову…

***

      Я уже не помню точно, сколько мне тогда было лет, но, по-моему, лет девять или десять, а Фриск была старше меня на год. Они с родителями переехали в наш город уже как несколько лет назад, но мы с ней тогда дружили всего-то полгода, но за то недолгое время мы, ну, я точно убедилась, что она тот человек, который понимает меня словно с полуслова и без которого я уже не буду чувствовать себя собой. Мы очень быстро нашли общий язык и нас уже не могли отлепить друг от друга. И даже при том условии, что почти все наши взгляды и увлечения совпадали, различия между нами все же были: если я часто сомневалась в какой-нибудь странной или запутанной идее, и в то время была довольно пугливой, то Фриск Уэллс постоянно искала новые трудности, с которыми мы должны были справиться, или то, в чем она должна была обязательно разобраться. Ее внешний вдумчивый и невероятно спокойный вид таил за собой куда большее.       Но вот что я точно помню, что накануне вечером перед тем днем я была так взволнована, что на утро проспала и потом в суматохе собиралась к назначенному времени, бегая по квартире в поисках хоть одной чистой футболки. Тетя с дядей часто мне тогда напоминали эту мою истерику, вгоняя меня в краску и заставляя дуться. Так вот, Фриск тогда говорила мне, что должна обязательно показать мне это нечто, что она нашла. Причем, она говорила это с таким энтузиазмом, что эта ее эмоция моментально передалась мне, и я тогда чуть ли не часы считала до момента встречи.       И тогда мое детское сердечко так билось, а на лице сияла улыбка, когда я бежала навстречу моей подруге, которая уже заметила меня и с такой же широкой улыбкой махала мне рукой. Я, набирая скорость, поправляла второпях надетую черную футболку и коричневые бриджи, которые были мне точно на размер больше… Ох, еще были старые, потертые конверсы… В общем, образ выглядел странно, да еще и в сочетании с вьющимися и непослушными рыжеватыми волосами, собранными в маленький хвостик. А вот Фриск смотрелась куда опрятнее. Вроде, на ней были синие джинсовые шорты и легкая, лиловая рубашка с короткими рукавами. Позже она еще смеялась над тем, что я месяц выпрашивала такую же. Уж очень мне нравилась эта вещица. Но, все же, чуть не споткнувшись, я бросилась в объятия подруги, которая, уверена, так же, как и я, была рада встрече. Невооруженным глазом было видно, что она чуть ли не сгорает от нетерпения. — Чара! Я уже думала, что ты была готова проспать ту невероятную вещь, что я нашла, — она крепко меня обнимала, а я тем временем гадала, насмехается ли она надо мной, или просто шутит. — Прости-прости-прости! — лепетала я и так же чуть ли не тряслась от предвкушения.       Потом мы просто побежали, сломя голову, к ее дому. Благо, нас с ней разделял лишь один переулок, так что мы быстро добрались. За то время, пока мы бежали, разумеется, у нас нашлась тема для разговора. В первую очередь, это было посвящение меня в наши, а лучше сказать, ее планы на сегодня. Я перебирала в голове всевозможные варианты: это могли быть бесплатные билеты на фильм, до рейтинга которого мы еще не доросли, или какое-нибудь новое интересное местечко в округе, а может подкол над тем, кто ее разозлил. Фриск тараторила что-то о том, во что я, честно говоря, не сразу въезжала. Она рассказывала. кажется, о каких-то старых бумажках, найденных ее родителями в их доме, а главное, что она их сперла, или же, как она выражалась: «временно одолжила».       Я сразу же пыталась ее вразумить, что нам за это может влететь, и так далее… Да, тогда я была еще не «испорчена» моей дорогой подругой, и очень, порой, была скептично настроена к ее авантюрам, хоть в конце мне и приходилось признавать, что мне нравилось. В итоге, тогда Фриск просто перебила меня тем, что это так интересно и невероятно, что я уже не буду думать о том, что нас могут поймать за этой недо-кражей, а мне ничего не оставалось кроме как довериться ей. Остаток пути мы обсуждали новые пластинки, которые ей понравились. В моем, уже ушедшем детстве, никто уже почти не слушал музыку на пластинках, а Фриск объясняла это тем, что ей скучно быть как все.       И когда мы, так сказать, добрались до ее дома, она сразу же потащила меня в свою комнату, где и были те невероятные, по ее словам, бумажки… Это были старые, чуть ли не рассыпающиеся в песок на руках бумажки, со странным, мудреным текстом и изображениями разноцветных сердец… Многие, и мы с ней в том числе, знали эту популярную в нашей округе легенду про то, что у всех людей есть душа своего определенного цвета. Откровенно говоря, тогда я мало верила в это, а вот Фриск верила в это, как в существование молекулы воды… — Тсс… — шепотом говорила она, — Мы не можем оставаться тут… — с ухмылкой говорила подруга, на что я ответила такой же ухмылкой, понимая, что сейчас начнется очередное наше приключение, — Нам нужно другое место для исследования — Библиотека? — предложила я, уже зная, что мое предположение далеко от истины. — Тьфу, Чар, конечно нет, — свела Фриск брови, хмыкнув, — Все гораздо интереснее, подруга.       И не дав мне ни секунды на то, чтобы хоть что-то сказать, она схватила меня за руку и повела прочь из дома. Всю дорогу на мои упорные расспросы о том, куда мы идем, она отвечала мне с улыбкой одну и ту же фразу: «Скоро все увидишь». Это меня напрягало, так как однажды нас после таких ее ответов нас привели домой работники полиции, но тогда я чувствовала, что все гораздо серьезнее… До сих пор не могу объяснить, почему мне именно тогда так казалось, хотя, именно тогда все и началось…       Когда Фриск привела меня на поле, которое располагалось рядом с лесом и дорогой, ведущей к горному массиву. Последний же был главной «гордостью» нашего города, а все потому, что с ним были связаны обрывки той же легенды, что была про души. Согласно ей, древние маги у горного массива Эббот заперли в другом мире существ, обладающих магией… В это мне тогда было так сложно поверить, ведь легенды, на то и легенды, чтобы рассказывать о том, чего не существует… Хотя, тогда меня больше интересовало далеко не это, а то, зачем подруга привела меня сюда. Собственно, этот вопрос я и задала ей, и, конечно, ожидаемо было то, что она не даст внятного ответа. — Здесь мы сможем взглянуть на наши души, — завороженным тоном шептала Фриск. — О чем ты? Ты серьезно? — прервала я ее шепот. — Конечно! Ты думала, что я шучу? — получила я очень неожиданный тогда для меня ответ.       Я уже не смогу точно рассказать, как мы это сделали, ведь мою голову тогда поглощали куда более мощные эмоции, чем факт того, как мы призвали наши души. Фриск судорожно дергала меня за рукав футболки, указывая на свое красное сердечко. «Здорово!» — с искренней радостью и улыбкой говорила я ей тогда, не особо обращая внимание на то, что мое сердечко было серым.

***

      Так и начались наши постоянные исследования этого вопроса. За несколько лет мало что между нами поменялось, кроме того, что я совершенно перестала сопротивляться ее невероятным идеям и даже поддерживала их, а Фриск все больше углублялась в древнюю легенду и словно сама стала частью нее. Я же стала неотъемлемой частью ее идей, как и они частью меня. Впрочем, лишь сейчас я понимаю, что уже тогда позволила ей затащить меня с головой в эту пучину сладостной загадочности и непредсказуемости. В свое время, это стало смыслом моей «миссии», о которой мне и хочется рассказывать всем, да вот одновременно и пропадает желание, так как всем будет вериться с трудом…       И все же, дети растут, меняются. Меняются их взгляды на жизнь, общество, мышление и жизненные ценности. Они стремятся быстрее вырасти и прибежать к тому, что, как им кажется, они так усердно искали, а потом их сердца бьются от разочарования… Через это проходит если не каждый второй, то наверняка каждый третий… Сначала разрываешься между тем, чего тебе больше хочется: чтобы тебя кто-нибудь вынес на улицу или из снайперской винтовки, а потом, через время, ловишь себя на мысли о том, что вернулся бы в это бурное детство, чтобы пережить эту огромных размеров гамму чувств снова. Возможно, вся суть того, что я сейчас рассказываю в том, что я сама являлась такой же, как и они.