Unforgettable

Слышишь ли ты, что я зову тебя?

До сих пор пытаясь достучаться до тебя…

      Луна так и норовила заглянуть через небольшое, пыльное окошко в небольшую комнатушку, где и так уже не самый яркий, но все же источник света в виде настольной лампы, которая иногда ради интереса сменялась керосинкой, отбрасывал на деревянные стены причудливые тени, искажая в глазах привычное восприятие вещей. А благодаря открытой двери на, можно сказать, крошечный балкончик, с улицы в помещение могли проникать легкие и спокойные звуки ночной природы. И, наверное, за неделю с лишним Чара уже свыклась с тем, что здесь на кончики пальцев по вечерам могут садиться светлячки, а затем с приятным скрежетом улетать, сливаясь вместе с ночным небом. А даже когда она себя убеждала в том, что этого попросту не может быть, то ей напоминали о новой реальности, окружающей ее те новые знакомые, которых все еще было не очень много.       Часто, выходя на балкон и устраиваясь на стуле среди множества свисающих из горшков листьев и побегов неизвестных ей растений, девушка вместе с очередной найденной в этом доме книгой старалась скрыться и оторвать себя от общества и закрыться вместе с интересующим ее текстом под тусклым светом принесенной ею же свечи. Ее не напрягало каждый раз разбирать мелкий текст, но напрягало каждый раз отвечать на задаваемые вопросы, или поддерживать разговор, на который ее так или иначе выводили, хотя таких попыток со стороны ее знакомых уже становилось меньше. Кажется, они смирились. А вот она, в свою очередь, не могла смириться с тем, что все чаще ей стала сниться ее ушедшая подруга. Странно, что ее разум отвергал существование иного мира, о котором гласили древние горные легенды, но твердо считал, что именно в этом мире она найдет ту правду, которую ей не представлялось возможности узнать раньше.       И сейчас Чара занималась именно этим, изучая новую книгу, которая могла навести ее на истину или дать хоть малейшую зацепку к тому, где можно найти то, что ей было нужно. В очередной раз вспоминая моменты из детства, прокручивая в голове все то, чем могла интересоваться Фриск, девушка просила приютившего ее в своем доме юношу найти ей еще одну книгу про души, или этот мир, на что тот, уныло, но, возможно, со скрытым интересом к ее цели, соглашался, и, перелопачивая книжные полки, вручал ей то, что она хотела. И лишь тогда она отвечала ему с некоторым позитивом, а если повезет, то даже легкой улыбкой.       Но, увы, даже здесь она ничего не могла найти. Да, перечитывая эти тексты, рыжеволосая находила для себя много нового и полезного, а порой даже того, о чем она даже подозревать ранее не могла, не говоря уже о том, чтобы искать что-то подобное в своем родном мире. И, все же, внутри все еще неприятной липкой жижей отчаяния разливалось чувство, что она по-прежнему очень далека. Здесь, скорее, ей нужно было искать не рассказы про древнюю магию и историю войны, а воспоминания живущих здесь. Если какие-то моменты жизни Фриск протекали через этот мир даже недолгое время, то об этом нельзя было что-то найти в книгах, а лишь услышать из уст тех, кто, возможно, что-то о ней помнил, или, хотя бы, слышал. И в глубине себя девушка это прекрасно понимала, но не секрет, что часто сложно перешагнуть через самих себя, и попросить помощи, особенно когда гордость так прочно удерживает на месте и не дает сдвинуться.       И в такие моменты она часто задумывалась о том, кто мог бы что-нибудь знать. Единственные, кого она более менее знала больше, чем за пределами информации об его имени, — были Крис и Сьюзи. Собственно, логично, ведь именно они и нашли ее. За это время каждый из них троих что-то пытался узнать: Сьюзи о том, зачем Чара полезла на гору и что собирается сейчас делать. Крис постепенно, словно мелкими шажками старался пройти сквозь непробиваемую стену недоверия и отчужденности, которая окружала рыжеволосого человека по всему периметру. Конечно, цели его были неизвестны, ведь он казался настолько холодным и равнодушным ко всему, окружающему его, что было невероятно сложно предполагать, что было у него на уме и для чего. А сама Чара старалась узнать об одном и другом как можно больше… Увы, так она ничего из того, что ей хотелось — не узнала. Сьюзи оставалась в ее глазах такой, какой она ее увидела с самого начала. Ну, возможно, не настолько высокомерной, как девушке казалось. А в шатене она так и продолжала видеть неизвестность и холод, иногда уходящий при общении с ним.       Что касалось других, живущих здесь, то они все для нее были покрыты пеленой загадки и тайны. Разумеется, человек не могла все это время пробыть в доме нового знакомого, как бы ей не хотелось. Время от времени ей приходилось выходить на улицу. Наверное, она за годы, которые опутали ее горем и ненавистью ко всему сущему на фоне потери просто одичала. Ей настолько нравился этот новый мир, его природа, его чудо, необычность… Спокойствие и безмятежность, окружающие ее со всех сторон так были ей приятны, давали шанс хоть на момент забыть о тревоге и боли. И все бы хорошо, если бы не то, что и здесь были люди… Хоть они были и другие, совсем другие. Даже внешние отличия, которые были вызваны магией, пронизывающей каждый уголочек этого места, были не столько важны. Эти магические люди не искали во всем подвох, не стремились куда-то бежать и чего-то обязательно добиться, при этом наплевав на чувства других. Эти люди радовались каждому моменту жизни, каждой улыбке своего друга, чуть ли не каждому случаю помочь друг другу. И это в ее глазах было так непривычно и так нереально, что сердце, которое было высушено отчаянием и всеобщим равнодушием не желало верить в реальность происходящего. И поэтому ее знания о других тут живущих ограничивалось лишь фактами о том, что, к примеру, вот она родственница одного, а вот этот парень — классный друг. Не более. — Точно не будешь ничего? — донесся до ее ушей уже знакомый голос, и на балкон зашел шатен, держа в руке кружку, вероятно, чая. Удивительно, но Чара до сих пор не могла описать свои ощущения, когда слышала чей-то голос, окликающий ее. Обычно, это было недовольство. А он… Наверное, он вызывал у нее смятение. По крайней мере, последние пару дней. — Нет… Точно не буду, — спустя секунд пять-десять ответила девушка, видимо выходя из мира чтения и пытаясь собрать в голове вопрос, который Крис задал ей.       А парень уже стоял спиной к ограждению, опираясь на него локтями и не отводя от нее ни взгляда. Чара не видела какого именно, ведь именно стараясь скрыться от этого взгляда, она не отрывала глаза от текста, в который уже не старалась вникнуть. Она предполагала, что он смотрел на нее слегка отстранено, оценивающе. Впрочем, так всегда и было за то время, что девушка его знала. — А вот если я возьму эту книгу и настучу ею тебе по голове? — донесся резкий, но сказанный прежним спокойным тоном вопрос. Его пальцы едва слышно стучали по керамической кружке. — То после я ее тебе запихну тебе не буду говорить куда, — последовал холодный резкий ответ от девушки, которая все так же не отрывала взгляд от книги, тем самым проявляя свою защитную реакцию. — Продолжаешь поиски подруги, да? — после легкого смешка спросил парень, устремив свой взгляд на книгу, которую она читала. На его лице красовалась ухмылка, но не явная, — Ну и как успехи? — спрашивал он с небольшим «налетом» иронии. Для Чары это было мало удивительно, так как она догадывалась, что он так же, как и она, понял, что ее нынешние действия совершенно бесполезны. — Ну… — она тяжело выдохнула, явно не желая признавать то, что стремительно движется к ровно нулевому результату, — Так себе успехи… — А ты задумывалась о том, что может тебе стоит что-нибудь узнать не из книг? — якобы ненавязчиво предлагал он ей дальнейшую тактику, продолжая смотреть на нее, изредка отрывая взгляд и смотря на открывающийся с балкона вид на городок и лес. — Хочешь заставить меня говорить? — наконец подняла она на него свой, казалось бы, вечно недовольный взгляд, — Хочешь верь, а хочешь нет, но ты часто повторяешься. — Ровно так же, как и ты, — сейчас парень смотрел куда-то вверх, невозмутимым спокойствием отвечая на ее легкую агрессию. На свету луны, которая уже появилась на небе, его янтарно-алые глаза слегка поблескивали. На этом девушка иногда заостряла внимание, чтобы отвлечься от его попыток «расковать» ее. — Не хочу тебя огорчать, но о Фриск… Так же ее зовут? — сощурившись, взглянул он на собеседницу вопросительно, на что девушка ответила ему кивком, — О ней ты ничего не найдешь в этом старье. — Это я уже поняла, капитан очевидность, — выдохнула девушка, сведя вместе брови и положив ладони на хрупкие листы книги, — Вот я и думаю, где бы мне найти хоть что-нибудь… — даже как-то отчаявшись, произнесла Чара. — А с чего ты вообще решила, что она здесь вообще была?.. — изогнув брови, спросил юноша. Причем, наверное, редко его тон был не таким равнодушным, как сейчас. Словно этот вопрос его интересовал не меньше, чем саму девушку. — Ну… Понимаешь… — она цокнула и отвернулась, собираясь с мыслями, и думая, как правильно ответить, — Это долго рассказывать… — А нам и некуда спешить, — спокойно и размеренно ответил Крис, вручив ей кружку с чаем, а сам повернулся в сторону улицы, готовый слушать. За это время он уже успел найти к ней хоть какой-то подход и знал, что сейчас она действительно расскажет хоть что-то.

***

      Непрерывно идущий декабрьский снег продолжал заметать все за окном, в которое девушка смотрела, стараясь отвлечься от тех гнусных мыслей, добивавших ее сознание, ведь на самом деле она не находила себе места и готова была нарезать круги по своей комнате, как под спидами. Ей было очень сложно убеждать себя очередную неделю в том, что все в порядке, что с подругой ничего не случилось серьезного… На душе так противно и назойливо скреблись кошки, а на нее уже не единожды накатывали панические атаки, с которыми отважные войны в виде таблеток успокоительного уже справлялись ну уж очень плохо. А Фриск словно исчезла из жизни людей, а главное, из жизни Чары, которая ей очень дорожила, ведь, пожалуй, никто не понимал ее так, как она.       Каждый говорил свое, когда рыжеволосая пятнадцатилетка пыталась узнать хоть что-то по поводу того, куда Фриск исчезла. На третью неделю, плавно перерастающую в месяц, она уже отказывалась верить в фразу родителей подруги о том, что Фриск просто сильно заболела и уехала лечиться. Эта информация была передана Чаре ее же родственниками, а вернее, тетей и дядей, с коими она уже жила лет десять точно, так как точно уже десять лет не было в живых ее родителей. А вот родители подруги, как бы она не пыталась это скрыть от самой себя, не вызывали у нее ни доверия, ни даже банального уважения. На первый взгляд, не было каких-то серьезных причин для такого предвзятого отношения, но в глазах девушки они были вообще какими-то отстраненными от мира, словно под веществами каждую минуту, с постоянно потерянным видом. Она звала их мутными и не понимала, как подруга вообще живет с этими куклами, которые, к удивлению, исчезли почти сразу же вместе с пропажей Фриск.       Да и вообще, Чара отказывалась верить в то, что та стала бы уезжать, прервав все связи, и никак не выходя на связь. Это было совсем на нее не похоже. И больше всего раздражало то, что все вокруг совсем не волновались по поводу резкого «исчезновения» Фриск Уэллс. Конечно, первые недели учителя шумели, как это обычно бывает, а потом шумели уже за спинами друг друга. А те, которые пересекались с носительницей золотого кулона просто неустанно твердили ей: «Да ты не волнуйся, все наладится. С кем не бывает?» С ней бы не было, но Чара прокручивала в своей голове уже все возможные варианты развития событий и по совместительству те события, которые могли послужить принятию ее подругой какого-либо необдуманного решения. Перед тем, как Фриск исчезла, она все глубже уходила в книги и в ту информацию, которую они ей давали. И Чара уже не знала утешает ли это ее, или же совсем нет.       И так она и жила в отчаянии и томительном ожидании, и, в принципе, особо ничего не менялось до определенного дня, хотя, вернее сказать, момента. Это был самый обычный день в двадцатых числах декабря, когда все вокруг становилось темным так же быстро, как все темнело в ее глазах и очередных представлениях о ситуации, ведь в том кислотном болоте, что стало разрастаться в ее голове, уже не было ничего хорошего. Мозг будто разъедало это самое болото. Как неохотно спускалась Чара по лестнице, когда вниз ее позвал голос ее тети. И в самом деле, ничего не обычного в этом не было, кроме того, что странный, подрагивающий, волнующийся тон ее голоса не предвещал ничего хорошего. И, стоя уже на первом этаже, девушка, поправляя свои растрепанные волосы, настороженно и вопросительно смотрела на родственников, которые, в свою очередь, смотрели на нее обеспокоенно, грустно… Как ректор смотрит на студента, которого собирается отчислить. — Что случилось?       Сразу же она, без соплей, спросила у них, мигом подойдя ближе. А тетя, так и не найдя нужных слов, просто протянула ей небольшую, но аккуратную бумажку. Это было смесью стикера, который лепят в качестве напоминалки и картонной карточки… А на ней был написан текст, врезающийся в глаза, как игла. Это было упоминание о том, где и когда будут проходить похороны. — Е-хе-хе… А что это? — с нервным смехом и дергающимся глазом спросила рыжая, не отрывая неверящего взгляда от клочка бумаги, — Зачем вы дали мне это?..       Она уже прекрасно понимала, что это, для чего оно, и кого касалось… Ей не хотелось в это верить… На ее лице так и застыла эта нервозная мина, а внутри все рухнуло, рассыпалось на осколки, которые острыми краями изрезали все, что только можно. Напротив стоящие так ничего и не сказали, а лишь обняли ее, дрожащую и неподвижную, со банальной фразой «Нам так жаль…»       Даже среди черноты и скорбных лиц в этот самый злополучный день девушка не нашла никого того, кого ожидала увидеть. Лишь ее мутных родителей в черной одежде, но не ее саму, и глупая надежда на то, что это какая-то глупая ошибка, исчезла. Разумеется, никаких поминок потом… Все разойдутся восвояси, еще неделю или чуть больше вспоминая о том, что вот когда-то была такая-то, а в школе скажут: «бедная девочка», придумают какую-то причину, а настоящей так никто и не узнает, и лучшая подруга умершей тоже. А с лица Чары так и не сходило это выражение круглых, детских глаз, которые безумно ярко блестели, грозясь разлиться реками, но, нет. Предательская сухость. В тот день ни одной скупой слезинки из нее не пролилось, но зато потом… А тогда в ее голове застыло то бледное, умиротворенное и холодное лицо, сложенные на груди руки, а затем земля, с глухим стуком падающая на деревянную крышку гроба.       И после того девушка закрылась, замкнулась в себе, возненавидела. Расчертила плотную и неприкосновенную линию между собой и всем остальным миром. Эта граница тесно на нее давила острыми воспоминаниями, осознанием, что больше она не обнимает ее, не увидит, не будет больше ни одной глупой песни, спетой вместе с ней. Лишь гнетущее одиночество, плотным кольцом сжимающее рыжеволосую и все ее стремления и волю на то, чтобы жить дальше так, как раньше. Не могло быть так, как раньше, особенно тогда, когда в голове и сердце осталась неизвестность и холодная пустота, такая же холодная, как золотой кулон, висящий у нее на груди. И такой же алый кулон, который остался под толщей земли. На комоде стояла фоторамка, а Фриск с фотки продолжала улыбаться ей.

***

— И потом, в принципе, все было так же, как и сейчас. Совсем не менялось. Вообще никак, — пожала плечами Чара и выглядела так же безразлично, как и в начале своего рассказа. Хотя вряд-ли было особо заметно то, как она пыталась подавить назревший в горле ком.       Крис весь ее рассказ, от точки до точки, был словно статуя. Холодная и бесчувственная, не питающая никакого интереса к расказанному. Хотя, возможно, внутри он переживал очень даже похожие чувства, в его памяти всплылвали схожие картины ушедших дней, те же переживания, те же потери. Точно нельзя было сказать, что именно это было, но то молчание, которое царило между ними небольшое количество времени, снова было прервано самой же Чарой. — Ну же, я ведь говорила, что ты из этого не выудишь никакой информации. — цокнула она, закатив глаза и снова потерявшись где-то в себе.       Юноша тем временем словно вообще не обращал на нее внимания, всматриваясь в те просторы лесов, которые стелились дальше к линии горизонта, и, даже, как девушке иногда казалось, там шел снег, и все было затянуто сказочной пеленой тумана. Она сама уже не единожды так вглядывалась, так же как он сейчас… И пока она незаметно для себя перевела взгляд на собеседника и стала сверлить его взглядом, сам он резко разрядил тишину усмешкой: — Надо тебе повидаться кое с кем, — сощурился парень, пока говорил. Это было некоторой его… определенной манерой действия, которую он часто повторял, — Он не такой зажатый, как я. — он резко взглянул на нее, — Ведь это ты говоришь себе, когда мы общаемся каждый раз, да? — ухмылкой и насмешливым взглядом Крис пронизывал ее, в то время как она даже и не знала, что ответить.

***

      И, по правде говоря, она на самом деле была невероятно удивлена, когда вокруг нее начал хлопьями плавно спускаться на землю снег, плотным белоснежным ковром укрывая землю. Так же незаметно вечер, сопровождаемый алым, ярким закатом перетек в сказочную ночь. На небе ковром маленьких блистающих крупинок рассыпались звезды и, стягиваясь невидимыми нитями, собирались в созвездия. И, вроде бы, в ее родном мире все было абсолютно так же, но все же, какая-то несущественная, но одновременно огромная разница была. И Чара по-прежнему не находила слов, чтобы описать эту разницу.       Лес постоянно петлял причудливыми тропинками, то и дело грозясь завести их в неизбежный тупик, и это даже начинало напрягать рыжеволосую, но, смотря на шатена, она сразу успокаивалась и разделяла ту эмоцию непоколебимого спокойствия, с коим он шел через этот лес, который изначально состоял из самых разных деревьев, а затем стал исключительно хвойным. На пушистых сосновых ветках плотным слоем лежал пушистый, как белоснежные перья снег. Словно бесшумно он опускался на землю, путался в волосах, даже не тая, оседал на одежде… И это порождало у нее так много вопросов. Даже самые банальные по типу «Почему здесь не холодно? Снег же». — Кхм, позволю себе вопрос, — уже начала она недовольным тоном «домогаться» парня, — Почему здесь идет снег? Ты же сам говорил, что все здесь — пещера. — и его последующий ответ только больше ее злил. — Магия, — пожал Крис плечами, а на его лице расплылась легкая улыбка. Явно он не собирался говорить что-то еще — Это ты уже отвечал, — шикнула Чара, смотря вперед себя.       А впереди располагался на удивление длинный мост, нависающий над глубоким обрывом. Ниже и вокруг был словно бескрайний лес, а переправа казалась настолько хлипкой, что даже и представить было сложно, что дойти до другой стороны можно, не упав в бездну, но, на удивление, все проходило без происшествий. На противоположной стороне их ожидал небольшой городок, чем-то даже напоминающий деревню. Он был меньше чем тот, в котором котором жили Крис и Сьюзи, но он был еще сильнее затерян в лесу.       Крыши домов будто терялись среди густых ветвей и плотно стоящих рядом деревьев, как и люди, живущие в этом загадочном городке среди вечного снега. По городу много где висели различные гирлянды, и, похоже, их здесь вообще не снимали. Люди здесь мало чем отличались от самой Чары, и так же мало обращали на нее внимания, из-за чего девушка чувствовала себя более менее комфортно. Но комфортно она перестала себя чувствовать тогда, когда они остановились у дома ближе к окраине города, а Крис сказал, что они пришли. — Эм… — с недоверием начала Чара, — Это здесь?.. — с прищуром она косилась на деревянный дом. Яркие огоньки гирлянд не обошли его стороной и тоже нашли свое место на перекладинах и дверных косяках. — Да. Тебя что-то напрягает? — мрачно изогнул бровь юноша, вполоборота повернувшись к ней. Это скорее был не вопрос, чтобы поинтересоваться, а вопрос, чтобы она заткнулась. — Да, как бы… Не особо… — тихо и словно прогнувшись под тоном его голоса ответила девушка, измученно взглянув на дом.       Как дверь открылась и она вошла в дом, то первое, на чем разум заострил внимание, это был невероятно острый и тяжелый запах табака, неистово врезающийся в нос. У Чары создалось ощущение, что здесь перерывы между каждой закуренной сигаретой не длятся дольше 20-25 минут. Характерно сощурившись и поморщившись, она чуть отвернулась, и старалась не подавать вида, что ей что-то слишком не нравится. А Крис тем временем вообще никак не реагировал на раздражитель в виде запаха, но, тем не менее, выглядел недовольно, мрачнее, чем обычно. Парень явно не питал желания сюда приходить, но, как обычно, причина не была известна. — О, пришли, — раздался чей-то голос, который явно был если не рад, то точно не расстроен, — Оу, а это и есть она? — уже тихо раздалась вторая часть фразы. — Хех, именно она, — ответили ему спокойно, с легкой насмешкой и оттенком пофгизима.       А этот разговор шел между двумя парнями, сидевшими на диване. Только взглянув на них, Чара укрепилась во мнении, что они родственники. По сути, даже особо долго не пришлось думать, чтобы определить, что они братья. Оба были с белоснежными волосами, даже черты лица были схожими. Разве что, одеты по разному, а один из них был чуть выше, а именно тот, который первый разрядил тишину, ведь Крис не спешил здороваться, а Чара так и подавно… А что касалось другого брата, так оказалось, что он и был источником резкого табачного запаха; он сидел и с широкой, довольной улыбкой делал тягу, и полуоткрытыми глазами смотрел на гостей.       Знакомство не было особо ярким, не отличалось бурными приветствиями, обьятиями и вопросами. Похоже, каждый из новых знакомых Чары уже знал о ней. Как обычно, до нее все доходило в последнюю очередь и даже здесь, к сожалению, многое делалось за спиной, что девушку невероятно злило, и негатив вновь активно накапливался внутри. Единственное что произошло, так это Папирус, а именно так звали юношу в сером свитере и длинном красном шарфе, подошел к ней и довольно дружелюбно поздоровался с ней и обменялся рукопожатием. А Крис и второй парень незаметно для рыжеволосой отошли и уже о чем-то разговаривали в другом углу комнаты. Едва слышно звучала их речь. Шатен выглядел не слишком радостным, а его собеседник слушал его с таким видом, будто делал одолжение, а в его глазах словно крутилась фраза: «Курить мешаешь». И пока Папирус допекал ее ненавязчивыми вопросами, усадив на потрепанный зеленый диван, Чара на них отстранено отвечала, приковав свой взгляд к разговаривающим молодым людям. И тусклая атмосфера такой и была до того момента пока резко не раздалась фраза парня в серой парке. — Так она лесбуха?       Как будто он специально старался, чтобы эти слова звучали громче других. Действительно, у него получилось привлечь к себе внимание. Все взгляды в комнате были теперь прикованы к нему: шокированный взгляд Чары, удивленный взгляд Папируса, и испепеляющий взгляд Криса. А сам светловолосый с прежней широкой улыбкой яркими голубыми глазами смотрел на Чару, словно в очередной раз стремясь показать всем что, да, он говорил о ней. Правда, это длилось не долго. Затем собеседники вновь взглянули друг на друга и спустя еще пару минут напряженного разговора шатен направился к выходу, мельком взглянув на девушку. — Увидимся завтра, — кратко отрезал он и скрылся за дверью, прежде чем Чара успела вставить хоть слово. Ее охватила легкая паника. Впервые за эти дни.

***

      Оказывается, Крис не посвятил ее в то, что собрался оставить ее здесь на ночевку. Наверное, сделал он это специально, чтобы Чара не успела воспротивиться, и, девушка до сих пор хотела взять и уйти, так как пока не особо ей приносило удовольствие находиться в одном доме с парнями, которых она едва едва знала. Знала на уровне имен. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она не слишком хотела общаться с Сансом, который шарился в кармане в поисках зажигалки. Сам парень, впрочем, тоже не особо стремился разговаривать не по делу. Ему просто повесили ее на плечи и он, как служивый человек, выполнял свою задачу. — Как я понял, ты там ищешь кого-то, — с легкой, какой-то хитрой улыбкой спрашивал курильщик, направляясь в конец коридора на втором этаже, — И тебе нужна информация… — Да, именно так, — сухо отвечала девушка, мрачно косясь на его спину, так как идя сзади, больше она ничего не видела. — Что же, можем поискать что-то на чердаке, хотя, я даже понятия не имею, что тебе там нужно, мелочь, — усмехнулся юноша, опуская лестницу на чердак. — Заодно постелим тебе там. — Я вижу, гостеприимство — ваш конек, — иронично шикнула Чара, слегка оскалившись, но продолжая следовать за ним, так как выбора не было. — А то, — еще шире улыбнулся он, и чуть отошел в сторону, дав ей возможность пройти к лестнице.       Первой на чердаке ее встретили пыль и большое количество старых, потрепанных коробок, что и не удивительно, ведь это был чердак. Осмотревшись, Чара поняла, что она не найдет ничего интересного до тех пор, пока Санс не начнет открывать коробки. Без него она не собиралась здесь рыскать. Легкая надежда тусклым огоньком загорелась в ее сердце, ведь здесь было столько хлама, что действительно могло найтись что-то, что и натолкнет ее на что-то полезное. Таким же тусклым светом, как и внутри нее, зажглась керосинка, и на стенах стали играть мрачные тени от них самих и множества коробок. На одну из них уселся Санс и, зажигая сигарету, взглянул на нее. — Так кого ты там ищешь?.. Подругу? — говорил он это таким тоном, как будто с трудом вспоминал. — Да, — выдохнув и закашлявшись от пыли и дыма, сказала девушка и тут же впилась в него злостным взглядом, — Ты можешь не курить на меня, а? — Конечно могу, — послышался его смешок, и с ухмылкой он выпустил на нее облако дыма, заставив девушку судорожно отмахиваться. В принципе, ей было не в чем его обвинить, по факту. Ведь он не курил на нее, а выдохнул, — Ладно, давай что-нибудь поищем.       И пока Санс копался в коробках, иногда выкидывая из них книги, он разбавлял тишину колкими фразочками в ее сторону, на которые Чара не могла не отвечать и, тем самым, завязывался разговор. Как девушка потом поняла, именно этого он и добивался. Пусть и не самым благородным способом, но своей цели он добился. Незаметно пробегали минуты, формируясь в часы. Она уже сама поддерживала разговор, сама не понимая, как ему удалось так быстро разговорить и расковать ее. Но Санс и в самом деле оказался интересным собеседником и уж точно более общительным, как ранее и говорил Крис. Темы для обсуждения приходили сами по себе. За три с лишним часа общения с ним Чара узнала больше обо всем здесь, чем за неделю жизни в этом мире. Девушку уже даже не раздражало его курение, а сама она во времена краткого молчание пыталась разгадать тот секрет, тот необыкновенный метод, с помощью которого Санс раскрепощает людей… — Да, ты прав, стоит сходить в ту сторону… Кажется, ты говорил это называется Кристальными водопадами, да? — на ее вопрос юноша ответил кивком, и по сему Чара продолжила; — Фриск бы понравилось там… — Можешь еще Вотерфолом называть, так короче, — непринужденно говорил он, но с появлением постороннего имени в разговоре парень притих и словно ушел в себя, — Фриск? Это так твою подругу зовут?.. — Да. А что? — удивленно спросила девушка, чуть склонив голову на бок. — Да так, ничего. Просто поинтересовался, — поспешил он возобновить на лице свою улыбку и, потушив окурок, встал с коробки, — Знаешь, мелочь, не запаривайся ты с этим так сильно. Все еще образуется. — Санс похлопал ее по плечу, — Разведи Криса на то, чтобы он сводил тебя к своей матери. Возможно, она что-нибудь интересненькое тебе скажет. — Эх, было бы все так просто, как ты об этом говоришь, — усмехнувшись, сказала она, понурив голову. — Возможно, я знаю способ слегка отвлечь тебя от проблемы, — подмигнул парень и взглядом поманил ее к себе, на что Чара ответила странным взглядом. — Эм… — протянула девушка, чуть сведя вместе брови. — Что, подростковые гормоны еще не отыграли? — усмехнулся парень, сдерживаясь от смеха, так как понял, что она хотела сказать своим выражением лица, — Я не развожу на кровать девушек, которых знаю пару часов.       Посмеявшись с самой себя, Чара спрыгнула с коробки и подошла к противоположной стене, возле которой и стоял Санс. Только сейчас она разглядела, что здесь висела плотная ткань, сквозь которую вряд-ли смог бы проникнуть свет. Резким движением руки сдернув занавес, парень открыл взгляду окно, а скорее, стеклянную стену, через которую открывался вид на то самое завораживающее ночное небо, где среди множества ярких звезд устроилась не менее яркая, полная луна, мигом залившая своим светом все пространство небольшого чердака. Пока девушка с восхищенным видом наблюдала за открывшимся видом, Санс наблюдал за ней. — Думаю, благодаря этому ты сможешь отвлечься от проблем насущных, мелочь, — приулыбнулся Санс, переведя взгляд на стекло, — Я часто прихожу сюда именно за этим. Не от всего спасают сигареты, знаешь ли, — прежним непринужденным тоном говорил он. — А я-то думала, почему тебе так нравится приходить копаться в коробках, когда ты впервые об этом сказал, — ухмыльнулась Чара и добилась от стоящего рядом смешка. — И прекрати называть меня мелочью. — А кто ты тогда? — Санс с насмешкой посмотрел на нее, — Ведешь себя исключительно как ребенок. Только расстроившийся ребенок думает, что он самый несчастный на свете, а ты именно этим и занимаешься уже несколько лет, как я понял. — Ну… — девушка собиралась с мыслями, находя правильные слова в попытке оправдать себя, что ли, но не успела, так как парень продолжил. — У нас у всех много проблем, и здесь не все так прекрасно, как тебе могло показаться, — с тяжелым вздохом сказал он, — Каждого что-то гложет. Проблемы с семьей, друзьями, любовью… Вариантов еще туча, мелочь. — А тебя что гложет? Любовь что-ли? — позволила она себе насмешку в его сторону, но, на удивление добилась от него не ответной усмешки, а легкой улыбки. — И она тоже, — спокойно и умиротворенно ответил парень, но затем шире улыбнулся, и, направившись к выходу, еще раз посмотрел на нее, — Поболтай с луной. Полегчает, поверь… — он уже собирался уходить, но вдруг остановился, — И да, все-таки, то была шутка. Я постелю тебе на диване в гостиной. — А знаешь… — Чара повернулась к нему с улыбкой, — Я, наверное, здесь останусь. «Поговорю» с луной… Но принесешь постель, ладно?       Ответив ей кивком, Санс спустился с чердака, а Чара, сев на пол, не боясь пыли, продолжила наблюдать за ночным небом. Ему удалось ей помочь уже сейчас, так как сейчас тревога и грусть оставили ее и еще никогда за последнее время она не чувствовала себя так спокойно, в ладу со своими мыслями. Словно какой-то ментальный груз остался позади, а она была готова подняться на ноги и с новыми силами продолжить двигаться к цели, чувствуя, что может ее добиться. И пока Чара наслаждалась новой свободой, Санс думал о том, что имя Фриск очень даже ему знакомо.