Unforgettable

Свет в глазах…

Там, вдали зона риска.

      Первым звуком, раздавшимся в темной, сырой пещере, был истошный, хриплый кашель. Сталактиты, свисавшие острыми кольями с каменного потолка словно грозились вонзиться прямо в голову, «давили» на мозг. Как ей казалось, их стало больше, чем когда она только-только зашла в пещеру. Хотя, в принципе, тогда она мало что могла увидеть кроме непроглядной ночной темноты и озера, на поверхности которого неизвестно сколько часов плавало ее бессознательное тело. Чудесным образом она умудрилась не утонуть, а в пещеру просачивались блеклые лучи света. Нет, вовсе не солнечного. Просто дневного, какого-то даже мрачного.       Положив ладонь на грудь и судорожно ударяя другой рукой по поверхности воды, девушка обессиленно, но пыталась грести к берегу. Рваные хрипы, в которых были нотки звуков, которые обычно издает человек, который задыхается, громким и отчетливым эхом отражались от стенок, неприятно врезаясь в уши. Откашливая воду, которой она нахлебалась довольно много, Чара думала о том, что она либо слишком тупая, либо просто жалкая. Еще в голову лезли мысли о том, что ей не стоило быть настолько самоуверенной, не испытывать судьбу и доказывать то, чего нет или то, что не нуждается в лишних доказательствах. В любом случае, ей сейчас было очень фигово. Не только морально, но и физически. Было ощущение, что тело стало безвольным мешком кожи, органов и костей.       Опираясь на стену пещеры, девушка смотрела на то, что ее ожидало за пределами каменного мешка. Зрелище было очень неожиданным, но и одновременно каким-то предсказуемым. Перед глазами стелился невероятно густой туман, в котором блекло просматривались мутные и страшноватые силуэты деревьев. Она ожидала чего-то такого, но, учитывая, что лес не мог быть на месте горы, то такие фантазии становились совсем абсурдными. «Скорее всего, я либо уже на экскурсии на том свете, либо… рехнулась окончательно» — совсем безразлично пропустила она через мозг эту мысль, что было слегка удивительно. Обычно, в такой ситуации людьми овладевает либо паника, либо ирония на пару с нервозностью. Скорее всего, ее уже просто все сильно замучило и вымотало. Не было желания и сил тратиться на лишние эмоции.       Девушка не особо обращала внимания на то, сколько времени она уже шлялась среди эти мыльных и крючковатых черных силуэтов, являющихся деревьями. «Что-то как-то не похоже на Рай» — раздалась лишь одна вялая, сказанная ироничным тоном фраза. У нее была какая-то смутная уверенность, что она уже умерла, а иначе объяснить то, где она сейчас находилась было вряд ли возможно. Впрочем, так же невозможно для нее становилось перебирать уставшими, тощими ногами. Чаре казалось, что она уже километров 10 или 15 намотала, нарезая круги по этому странному лесу. А туман будто продолжал густеть, причем очень быстро. Напоминал он собой молоко и моментально застилал все перед глазами. С трудом получалось увидеть хоть что-то, что находилось дальше носа.       Вообще, ее внешний вид отдаленно напоминал человека, вылезшего из могилы, или просто анорексичку. После того, как рыжеволосая вылезла из этой пещеры, а вместе с тем и из озера, то она очень напоминала выжатую мочалку. Кожа словно посерела, а одежда местами была порвана. Рубашку и жилетку она завязала на поясе, но и эти вещи сейчас больше напоминали старые, половые тряпки. В целом, происходящее слабо поддавалось рациональному пониманию. Да и самой Чаре уже было наплевать на все. Ее преследовало желание наплевать на все и сдаться, но и желание выбраться и продолжать дальше плыть по унылой реке жизни. Так или иначе, в конце все равно ждала могила, просто она пришла бы к ней чуть раньше, или чуть позже. Такие, как она, обычно долго не живут; они либо сами загинаются от собственной ничтожности и беспомощности, либо их давит окружающее их общество.       Тем не менее, смутно казалось, что с этого момента и вправду многое изменилось. Исчезло ощущение некоторой тяжести и обыденности, преследовавшее ее до этого момента. Это происшествие хоть как-то разбавляло рутину, вносило разнообразие в ее серую жизнь, так как сама Чара была слишком равнодушна к жизни, чтобы еще и прилагать усилия, чтобы что-то в ней изменить на какое-то время. Это даже чем-то напоминало попытку изобрести колесо, когда его уже и так изобрели. Осматривая практически ничем не различающийся пейзаж, она заметила, что наконец какие-то изменения появились. Деревьев стало меньше, а затем они и вовсе остались позади и растворились во всепоглощающем тумане. Равнодушие и спокойствие резко сменило ощущение чего-то неприятного… А потом нога и вовсе соскользнула вниз, а потом и сама девушка за ней. Слишком резко появился обрыв. Как-то даже было нечестно, что она постоянно падала по жизни…

***

— Они все такие… стремные? — раздался женский голос, явно выражающий некое отвращение и недовольство. Голос был ближе к низкому, слегка грубый, жестковатый. — Заткнись, — почти сразу же на возмущение ответил голос уже противоположного пола. Этот же голос наоборот был спокойным, уверенным и, наверное, мрачным. По крайней мере, так ей казалось.       Приложив невероятные усилия, девушка разлепила веки и мутным взглядом лицезрела темный потолок и обволакивающую, наверняка, уже вечернюю темноту. Она не находила в себе сил, чтобы хоть как-то повернуться и увидеть хоть что-то кроме потолка. Но, тем не менее, обрывок разговора она смогла уловить. Сейчас она не могла соображать нормально и сама это понимала, но предполагала, о чем мог быть диалог. Тон голосов собеседников был не самым довольным, из чего можно было думать, что не особо кто-то был рад появлению здесь нового лица. Хотя, о чем вообще можно было думать? Возможно, вся эта чушь была просто наваждением, а ее нашли в горах и сейчас она лежит дома у того, кто ее нашел.       С хриплым стоном пошевелив головой, Чара все-таки умудрилась приподняться и уже хоть как-то рассмотреть место, где находится. Это была обычная комната, совершенно ничем не примечательная: стены темного оттенка, старая потертая мебель, всякие побрякушки, как нужные, так и нет. Также заметила она и окно, на котором в горшке стоял золотой цветок, но сейчас девушку больше привлек не он, а то, что за окном уже непроглядная тьма. Совершенно непонятно, сколько она была без сознания, в каком виде ее нашли, где и еще пачка вопросов такого типа находились у нее в голове и терзали извилины, еще совершенно не способные думать в полную силу. Усталыми и потерянными глазами она так усердно рассматривала комнату, что совсем не заметила тех, к чьему голосу прислушивалась около минуты назад. Собеседники смотрели на нее как-то совсем без энтузиазма.       Владелицей первого голоса оказалась девушка с глубокого фиолетового цвета волосами. Одета она была незамысловато: белая футболка, не полностью заправленная в джинсы, а на поясе висела фиолетовая не то рубашка, не то какая кофта. Стояла она, поставив на талию одну руку, а ее взгляд вызывал сразу же вызывал такие же эмоции, какие и сам выражал — недоверие и небольшую надменность. Первое впечатление о ней у Чары сложилось как о чересчур гордой и самоуверенной девушке, отрицающей любое мнение, несовпадающее с ее собственным, делающей только то, что она считала нужным и правильным. Возможно, это и совпадало с настоящим характером, а могло и в корне отличаться, но так уж было, что рыжеволосая часто составляла себе мнение о человеке, исходя из первого впечатления.       А вот рядом стоящий с ней парень вводил в некую определенность. По крайней мере, в первую очередь тем, что по его виду и выражению лица нельзя было точно сказать, что у него на уме и что он вообще может сделать в ту или иную минуту. У шатена, густая челка которого падала ему на глаза, создавая тень в верхней части лица, на лице были написаны отстраненность и легкая отрешенность от мира, а также полное безразличие к происходящему. А вообще, в его случае, девушке это ничего не говорило. Что-то в нем странное и непонятное было для нее. На пару мгновений смутный страх оплел кости, крепко сжимая их, однако, почти сразу же улетучился. Похоже, это была просто легкая вспышка эмоций, а потом вновь непоколебимое желание оставаться равнодушной глыбой взяло свое. А он словно собирался сделать шаг навстречу к ней, но остался на месте и продолжал сохранять тишину, в отличие от особы стоящей рядом. — Очнулась наконец, — очевидно недовольно высказалась девушка, сунув руки в карманы.        Своим тоном она, скорее всего, надеялась вызвать у очнувшейся какие-то эмоции по типу злости или негодования, но та, назло ей, смотрела на нее все так же равнодушно и вяло. Она смотрела на обоих как-то выжидающе, явно не собираясь начинать разговор первой, хотя и количество накопившихся вопросов напоминало толстенную кипу конвертов. Впрочем, как потом оказалось, ей и не пришлось напрягаться. Парень, устало моргнув, подошел к ней и сел на край кровати, отвечая ей таким же взглядом, каким и она на него смотрела. — Воды? — сухо и мимолетно прозвучал тихий и совершенно нормальный в такой ситуации вопрос, состоящий всего из одного слова. — Да, неплохо бы, — кивнув, тихо ответила девушка, чуть откинув тонкое одеяло в сторону.       Не прошло, казалось, и минуты, как он вручил ей стакан воды. Едва взяв его в руки, Чара ощутила неприятный холод и чутка скривилась. После длительного сна даже прохладная вода казалась ледяной. Ровно после того, как она в очередной раз поймала их ожидающие взгляды, девушка осмотрела себя. Где-то перевязаны раны, покрывшиеся легкой коркой ссадины, порванная одежда, лежащая на стуле рядом с кроватью. Заметив их, девушка сразу же принялась вновь рассматривать себя уже с целью понять, что на ней сейчас одето. А это были свободные шорты цвета хаки, скорее всего, даже темнее, и терракотово-красная футболка с каким-то простеньким принтом. Кажется, это была звезда и еще что-то, к чему Чара не имела больше ни малейшего интереса. Сейчас ей было не до того, чтобы различать бесполезные детали. Она вновь подняла на них взгляд. — Кто переодел меня? — странный вопрос задала девушка, лишь спустя пару секунд подняв взгляд после того, как закончила говорить.       К слову, у незнакомки это вызвало легкий смешок и с хитрой улыбкой она глянула на друга, который не повел и глазом, хотя, по идее, такая ситуация должна была вызвать у него хоть какую-нибудь реакцию. Смотря на это все, Чара закрыла глаза, а открыв, уже смотрела в другую сторону. — И сколько я была без сознания? — сыпались сухие вопросы из ее уст. — Около дня, — ответил ей шатен, а спокойный и безразличный тон его голоса совсем не менялся. — Где я тогда? — спустя какое-то время после предыдущего вопроса спросила Чара, исподлобья смотря на ответчика. — В другом мире, — резко с насмешкой ответила ей девушка и явно ожидала реакции. — Как смешно, — мрачно ответила девушка, игнорируя насмешку. — Ну иди сама тогда посмотри, — без тени всякого сомнения она указала ей на дверь.       И, странно, но Чара, откинув одеяло в сторону, ловким движением села и спустила ноги на пол. От прикосновения к холодным, скрипучим половицам она вздрогнула, но не отступила от своего. Выпрямившись, девушка пошла на выход из комнаты. К сожалению, дальше ее ждало испытание в виде слегка закрученной лестницы со второго этажа, а уже затем был выход. Другого способа не было и, медленно и осторожно она, держась за перила, спускалась. От слабости ноги совсем не слушались и по ощущением были словно из ваты. Но, когда препятствие было преодолено, ее ждала награда в виде выхода из дома. Тихонько скрипел пол под ее ступнями, а затем скрипнула и дверь.       Она ожидала увидеть уже знакомый лес у горы, и сам массив где-то неподалеку, вернее, так надеялась увидеть и убедиться, что все то было просто глупостью, которую выдвинуло ее раззадоренное сознание. Однако, все эти ожидания рассыпались прахом, когда перед собой она увидела небольшой городок, уже окутанный ночной темнотой, в которой ярко и тепло мерцали светлячки, а где-то в воздухе парили огни, хотя, скорее, они напоминали сферы. Только этого хватило, чтобы осознать, что все будет гораздо сложнее, чем казалось.       Небольшой городок, домики которого частично опутывали лианы, так хорошо затерялся в лесу, который окружал его со всех сторон. Почти сразу же в уши врезались приятный скрежет сверчков и шелест листвы от легкого прохладного ветра, а в нос ударял легкий запах влажности. Но, все же, сейчас это больше нагоняло тревоги и страха неизвестности. В голове было только одно тянущееся слово: «Что-о?» Невозможное оказалось возможным, а сказки — явью. — Убедилась, рыжеволосая? — мрачно протянула девушка, а Чара даже не обернулась, впав в некую прострацию, — Крис, я пошла. Утром приду. Будут проблемы — позовешь. — быстро и сухо отрезала она, уже стоя к шатену вполоборота. — Разумеется, — тихо ответил он, — И да… еще, Сьюзи. — парень уверенным голосом ее остановил, — Мы же договорились, что моей матери ты об этом не говоришь? И кому-либо еще. — Ты ходишь по тонкому льду, — нахмурилась она, но выдохнула и отвернулась, — Договорились.       А в этот момент все плыло мимо ушей Чары, а потом и разум стал уплывать. Весь разговор словно прошел сквозь нее, а она чувствовала, что вновь теряет осознание ситуации. Взгляд мутнел, а ноги подкашивались. Последнее, что хоть как-то успело дойти до нее, это тихая фраза «Идем в дом». Но даже это уже не имело для нее значения. Для нее, вновь потерявшей сознание.

***

      Обволакивающая темнота и тепло словно нежно обнимали ее. Тусклый, ненавязчивый свет просачивался в поле зрения и ласкал усталый взгляд. Вновь тянущее чувство неизвестности опутало ее своими узами. И в то же время в душу закрадывалось нечто приятное, больше напоминающее собой предвкушение чего-то приятного и спокойного. Тело парит в пространстве, а сквозь пальцы струится нечто непонятное, но такое манящее. Блеклое свечение окружало ее вело за собой, а она безукоризненно ему подчиняясь, направлялась следом. Казалось, что так невероятно спокойно еще никогда не было.       Все вокруг совершенно не менялось, но этого будто совсем не хотелось. Хотелось затянуть эти приятные моменты необъяснимого спокойствия и легкости. Оторвавшись от бытия, она ощущала истинное желание остаться здесь подольше, или же найти источник того, что это внушает. Чем дольше она находилась в этой пустоте, где ее нашло что-то загадочное, тем теплее становилось на сердце. Это было что-то знакомое… Что-то, что, как ей казалось, она уже забыла. Но вдруг оно вернулось, и все стало на свои места. Было ли оно реальным? Или было пустой, но такой приятной иллюзией?       Мягкий голос раздавался в этой непоколебимой тишине. Но так слабо и мыльно, что сначала она совсем не могла его различить. Ни одна фраза не была слышна отчетливо, а напоминала ласковый шепот. Он взывал к ней и взамен на ее усилия становился четче, словно вознаграждая за старания. Нежность этого шепота напоминала то самое необъяснимое, что окружало ее с самого начала… — Приди ко мне…       И голос оказался так знаком, так отчетлив и понятен, как и образ, возникший в момент, когда она разобрала ее просьбу. Да, ее… Это точно был девичий голос, и такой близкий. «Я иду, иду… Где же ты?» — отчаянно спрашивала пленница видения, пока петляла среди неизвестности, а голос продолжал взывать к ней, и будто крошечное препятствие мешало до него добраться, дотянуться… Так продолжалось неизменно, пока темнота окончательно не поглотила ее и не вернула в реальность. — Фриск?! — очнувшись в холодном поту, произнесла Чара, пытаясь отдышаться.

***

      Проходило время, и девушка не старалась вести ему счет. Возможно, прошло несколько дней, а может, уже около недели, но, вполне возможно и то, что всего полдня прошло с момента, когда она в очередной раз очнулась. За окном вновь было темно, а на тумбе время от времени мерцала старая лампочка светильника, к которому Чара успела привыкнуть. Ее внешнее спокойствие никак не говорило о том, что она смирилась, что ей здесь нравится, что ей все понятно, и что она во все это поверила полностью. Нет, точно нет. Просто она пока не видела какого-то решения и шанса вернуть все, как было. Свыкалась с мыслью о том, что другой мир существует и то, что гора Эббот действительно хранит эту древнюю тайну, которая считалась легендой. Не более.       Пофигистично смотря в потолок, девушка так стремительно пыталась выгнать из своей головы мысли обо всем происходящем. Ей хотелось себя убедить в том, что ее, к примеру, не волнует, сколько здесь живущих уже знает о ней. По крайней мере, она хотела верить неубедительным словам Криса о том, что к ней здесь и кончиком ноготка не прикоснуться, если она сама не захочет. В его же доме она и продолжала жить как парализованный больной, которому приносили пищу и воду, спрашивали, как он себя чувствует и так далее. Ведь действительно она ничего не делала кроме того, что задавала вопросы время от времени, смотрела в потолок и окно, и почти не выходила из этой комнаты. — Как я могу вернуться? — прозвучал очередной, сказанный мрачным, слегка хриплым голосом вопрос, когда юноша зашел к ней в комнату. Похоже, ничего против он не имел против ее морального анабиоза, но неизвестно, что делал он все это время и делал ли вообще. — Жаль тебя разочаровывать, но, скорее всего, никак, — пожал Крис плечами, прислонившись к противоположной от нее стене, — Попасть сюда возможно через портал, а выйти невозможно. Портал закрыт с этой стороны. — Какой к черту портал? — скривилась она, тихо прошипев ему в ответ, — Я упала в озеро. — Озеро — и есть портал. Два озера — две стороны портала, — невозмутимо ответил он, пропустив мимо себя мимолетную вспышку ее агрессии. Девушка, мрачно и уныло взглянув на него, вновь отвела взгляд, а следом спросила: — А этот лес? — Этот лес всегда покрыт туманом. Раньше там жили, но потом ушли, ничего после себя не оставив. Кроме тебя туда вообще никто не ходит, — она еще не видела, чтобы на его лице появлялись какие-то эмоции, но сейчас увидела легкую ухмылку. Вероятно, это достижение, — А обрыв неподалеку отсюда. Можешь посмотреть при желании.       Время от времени разговор прерывался, а потом начинался с новой силой. Впрочем, что еще им оставалось делать? Он наверняка измывался от скуки, а она от безысходности. Диалог тянулся тихими, невыразительными фразами в силу характера собеседников. Общаясь, каждый что-то узнавал о друг друге, наблюдая, или просто спрашивая. На вопросы о личном каждый отвечал сдавленно и неохотно, и когда Крис, что-то рассказывая и пытаясь выудить ответ на вопрос, зачем она вообще пришла на гору и почему уже несколько раз просыпалась от снов, девушка ответила ему: — Может хватит долбить мне мозги? — прозвучала крайне «корректная» просьба для него уйти из комнаты и не мешать ей жить.       Впрочем, он, еще пару секунд безразлично на нее смотря, все же ушел из комнаты, плотно закрыв дверь с другой стороны. Ей оставалось вновь размышлять о своих зачастившихся снах, в которых так навязчиво являлся ей голос умершей подруги. С каждым часом все ей казалось все более безысходным, но почему-то одновременно появлялась какая-то надежда и смутная цель. Здесь, в этом мире, ей начала сниться Фриск. Совпадений не бывает.       Проходят часы, пролетают дни. Все меняется, а она продолжала оставаться одинокой со своими слезами и ранами на глазах и душе, не подпуская к своему собственному миру никого. Но так было раньше, а сейчас точно что-то, да изменилось. Девушке приходилось свыкаться с чем-то новым. Таким, чего раньше не было. Она отчаивалась слишком рано. В жизни тоже много сказок. Девушка лишь знала, что ей нельзя плакать. Только не сейчас.