Лунная одурь

Февраль 2005-го Стасины «неприличные» не были бы неприличными, если бы и под праздник не отмочили какого-нибудь неприличия. На часах подходило к трем, когда я после выставки в Фонтанном доме и большой чашки чаю с куском капустного пирога в какой-то кондитерской позвонила в дверь Стасе. Просторная однокомнатная квартира новой планировки встретила меня послепереездным бардаком и свежим ремонтом, а ее хозяйка – озабоченным видом. Я думала, что она уже отварила овощи, яйца и прочее для салатов, но, как оказалось, зря надеялась – она их даже не поставила вариться, а кое-что еще и не купила. Объяснялось просто: подружка с прошлого вечера зависала в «Живом журнале» с небольшими перерывами на сон. На еду она даже не прерывалась, так как чай, тарелка с бутербродами и мешочек печенья стояли тут же, у компьютера. В «Живом журнале» происходило. Смысл происходившего был тот, что буквально за два дня – а вернее, за два дня и три ночи – вся Стасина «неприличная» компания, давно знакомая между собой, превратилась в сообщество людей, которые не присядут отдохнуть на одном гектаре, даже если приспичит. Не то чтобы это было впервые; зная ребят не первое календарное тысячелетие, я предвидела, что и это недоразумение канет в Лету быстрее, чем успеют восстановиться потраченные нервные клетки (которые, говорят, и вовсе не восстанавливаются), но они этого почему-то не предвидели. И веселое празднование новоселья грозило вылиться в мрачную, нудную коллективную и/или попарную разборку с обреченным распитием литров спиртного, курением прямо в комнатах («Стасик, – возопила я, – только не позволяй им мебель прокурить! Не себя, так хоть дом пожалей!»), рыданиями и угрозами утопить собеседника в сортире, а самому попилить вены в ванной. Стася, в отличие от меня, привычная к подобным эмоциональным марафонам, колебалась: то ли, пока не поздно, отменить от греха подальше это новоселье, ограничившись чинным питием чая в воскресенье с мамой и коллегами, то ли ничего не отменять и выдержать с честью очередное светопреставление. – Стась… – робко спросила я. – О чем хоть у вас базар-то? Стася без слов пустила меня в «жежешечку». Я немножко воспользовалась Яндексом и… За пару дней накапали несколько сотен тем в нескольких десятках журналов и паре сообществ (собственно, об одном из них спич и был), в каждой теме – по несколько сотен комментариев, лица преимущественно те же, но и посторонние праздношатающиеся подтягивались исправно, а потом и вовсе хлынули потоком – история выплеснулась за пределы кружка своих. Вероятнее всего… О! Так и оказалось: тема попалась на зубок «тысячнику», причем случилось это в пятницу под вечер, когда я лихорадочно довычитывала свалившиеся на меня в последний момент каталоги очередной выставки, которая должна будет открыться в понедельник, вместо того чтобы, как нормальные люди, отрываться в Сети в ожидании конца последнего дня рабочей недели. С ночи же скандал стал расползаться жирной кляксой по моей собственной ленте друзей. Сообщество называлось «Ру_инквизитор». Оно существовало уже года два, и вначале было чисто исторически-познавательным. Отдельно, на пощекотать нервы, прилагались «веселые картинки» – фотографии пыточных приспособлений. А год назад туда пришла Кэсси (которую, кстати, Стася в гости сегодня тоже позвала). Я ее прекрасно помнила: в прошлом календарном тысячелетии она одевалась в черное (не как я – потому что стильно, – а из идейных соображений), носила под юбкой пучок ароматных трав, а на руках – гранаты в серебре, и на полном серьезе называла себя ведьмой. За ней потянулись прочие подобные личности. Кэсси и ее свита восприняли всё со звериной серьезностью. Для них преступлением было уже то, что в сообществе легко и без возмущенных придыханий, даже с легким черным юморком говорилось о величайшем преступлении мужского репрессивного начала, то есть инквизиции, против женской сути, олицетворяемой ведьмами и угнетенной за века патриархата и особенно христианства. При слове «христианство» туда же подтянулись недавно обратившиеся к религии неформалы, каждый из которых посчитал своим долгом объяснить Кэсси, как она неправа. Думаю, если до того у нее еще могли быть какие-то сомнения относительной своей правоты, то тут они должны были исчезнуть окончательно. То есть это я считала так. А на деле вышло совсем иначе. Где-то посередине тогдашних споров модератор сообщества Бьорн – когда-то реконструктор скандинавских древностей, язычник по образу мышления и атеист по религиозным воззрениям, веселый скандалист и брутальный балагур, как он сам себя характеризовал, – внезапно крестился в православной церкви. Но эффект разорвавшейся бомбы оказало другое событие, и тоже связанное с религией. За три дня до описываемых событий стало известно, что Кэсси отреклась от ведовства, приступила к процессу катехизации в католической церкви (по церковным правилам меньше чем через полгода они крестить ее не могли) и стала сомодератором «Ру_инквизитор». А еще они с Бьорном опубликовали совместный манифест. Который, собственно, и вызвал великую волну. Во-первых, он был совершенно не в духе и не в стиле Бьорна, отчего взвились его друзья-реконструкторы, еще недостаточно шокированные фактом его крещения. Во-вторых, абсурдной оказалась ситуация, что «верховным инквизитором нашего времени», призванным «рассказать современному миру всю правду об оболганных масонами и язычниками героях прошлого», оказалась известная «ведьма», чьи схемы обряда во имя Лунной богини взял себе за основу не один кружок соответствующей направленности. В-третьих, сам факт, что люди в эпоху интернета и мобильных телефонов на полном серьезе идентифицируют себя с ведьмами и инквизиторами, послужил причиной зубоскальства «тысячника» и привлек к скандалу в благородном семействе самую широкую общественность. А практический вывод из этого следовал такой: Анджело я сюда точно не потащу. Останусь вместе с ним у Ульяны. Если валяющийся по полу и пьющий из стилизованных латунных кубков народ он бы как-нибудь вытерпел, то разборки старых друзей, фонетически очень напоминающие утробное урчание и визг дерущихся котов (звук, который не перепутаешь с банальным мявом), были бы чрезмерным испытанием для привычных ко многому, но все же не бесконечно крепких нервов иностранца. Поэтому я ничего не сказала Стасе об Анджело, а предупредила, что уйду в восемь на концерт, вернусь или не вернусь – зависит от того, во-первых, отменит ли Стася вечеринку, а во-вторых – от того, разрешит ли Льяна мне переночевать у нее в ее отсутствие. Мне не улыбалась нудная разборка на 15 рыл народа. Равно как и народу не был нужен в таких условиях пусть и знакомый, но все же посторонний человек. Льянин замызганный стол можно было хотя бы оттереть, а вот со второй русской бедой, которая не дороги, справится только асфальтовый каток.