Лунная одурь

Январь 2013-го – Вера! А поздороваться? – Сзади прозвенел мелодичный голос, а на мое укутанное в зимнюю дубленку плечо с размаху опустилась легкая, но сильная рука. – Э… – обернулась я. – А ты-то какими судьбами? – Я оглядела с высоты своих каблуков собеседницу – маленькую стриженую девушку в невзрачной синей куртке и тяжелых гриндерах. – Как к тебе обращаться теперь? Сестра Елизавета? – Да ну ты брось, для наших – просто Кэсси. – А как тебя отпустили-то? Тебе разве можно уезжать из монастыря? – Можно. Я еще не монахиня. Ты не забивай голову, у нас всё сложно. Короче, я здесь. – К родителям приехала? – Не только. А вот зачем тут ты, я, кажется, поняла. Анджело твой через ряд от меня сидел. – Вера, ты идешь? – обернулась убежавшая чуть вперед Оля-Элли. – Элли, погоди. Вот это Лиза, я ее не видела восемь лет, а еще она летела в самолете буквально через ряд от Анджело. Я думала, они бизнес-классом всегда летают, а вот поди ж ты... Лиза, это Оля, она тоже фанатка. Девушки рассмеялись – моя речь прозвучала забавно. Годы очень мало изменили Кэсси. Ей было уже под сорок, но она походила на подростка. Прежние длинные черные юбки, распущенные темно-золотые волосы и эксклюзивные украшения, прибавлявшие ей если не роста, то стати, уступили место затертым джинсам и короткой стрижке. К тому же в волосах у нее начала пробиваться седина, которую Кэсси не закрашивала; это не прибавляло возраста, но роскошный цвет поблек и стал более неопределенным. Она летела с маленьким чемоданчиком, в котором, я уверена, было по большей части вино в подарок. – Оля, а Вера тебе рассказывала… – Да не о чем рассказывать. – Я чувствительно наступила Кэсси каблуком на гриндер. Я действительно ничего никому не рассказывала и не собиралась. – Ты слышала, как мы пели? Не очень ужасно? – Да вообще молодцы, смотрелось очень мило. – А ты почему прилетела сюда, а не в Питер? – Я к отцу сначала, к маме в Питер потом. Кстати, раз уж встретились, ты где живешь? В гостинице? – Ага. – Элли, видя, что мы увлечены разговором между собой, заторопилась покурить, прежде чем отправится экспресс, и мы молча распрощались кивками. – Я им ничего не рассказывала. Анджело сделал вид, что меня не узнал… – Обиделась? – проницательно посмотрела на меня Кэсси. – Да вроде нет… В общем, они не знают, а я молчу. – У тебя денег лишних негусто? – Да нет, всё в порядке. В университете, конечно, платят не очень, но у меня хорошая удаленка тут в Москве. – Выписывайся из гостиницы и айда ко мне. Там четыре комнаты, папа будет только рад гостям. А ты сэкономишь. – Ну… – Вера, решайся. Ты у нас никогда не была. Реально есть что посмотреть. Даже я скучала. Выйдя из аэроэкспресса, мы распрощались на время, она написала мне в ежедневник адрес – что-то в районе Чистых Прудов, – а я поехала в свою гостиницу. Хостел «Плаза» – это был именно хостел и именно с таким претенциозным именем, ибо на полноценную гостиницу я денег пожалела, – встретил бардаком: в номере, который я делила с двумя польками, забился слив душевой кабинки, и гостьи, почти не говорившие по-русски, трясли администратора, которая почти не понимала по-английски. Наконец они смогли ей объяснить суть происходящего, правда, выяснилось, что сантехник куда-то пропал. Я помылась ранним утром, но история с душем грозила затянуться. И я поняла, что предложение от Кэсси поступило как нельзя вовремя. Я рассчиталась за прошедшие сутки, собрала свои громадные чемоданы – это тебе не Кэссина крохотульная сумочка на колесиках! – и покатила по морозцу в сторону Чистых Прудов. Москву я неплохо знала еще с тех времен, как в ней жила.