Дом для Кузьки

Домой Андрей приехал в полном раздрае. Пару часов слонялся по квартире, не зная, чем и заняться. Дел никаких не было – перед своим уходом, Катя убрала все, что могло напомнить о ее присутствии, даже сменила постельное белье на чистое. То, что эти дни все-таки были на яву, подтверждала только кукла домового на кухонной полке. – Ну что, Кузя, вот и остались мы одни, – произнёс Андрей вслух. Тишина, которая прежде казалась уютной и приятной, теперь давила. – Нужно просто пережить этот вечер, а завтра все будет проще. Катя будет рядом в кабинете, еще и Ромка приедет. Прорвемся. Он лег спать, когда еще не было и десяти вечера, но проснулся утром по будильнику совершенно разбитый. Всю ночь ему снилось что-то туманно-неприятное, не вспомнить даже. Позавтракал машинально, не потому что был голоден, а потому что «надо», и поехал на работу. Катя была уже на месте, строгая и сосредоточенная, полностью погруженная в написание отчета к Совету Директоров. Попытался ее обнять и поцеловать – отстранилась: – Андрюш, не надо. Кира Юрьевна вот-вот приедет. Тебе не нужны лишние проблемы. Оставалось только скрипнуть зубами и ретироваться на свое место за президентским столом. Несколько раз пытался прочесть какой-то документ, но сосредоточиться никак не выходило и смысл ускользал. Плюнул и ушел в бар пить кофе. Там его и застали вернувшиеся из аэропорта Кира с Ромкой. Не то что бы Андрей ожидал от Воропаевой извинений при Ромке, но ее поведение – как ни в чем ни бывало – его покоробило. А она щебетала, словно ничего не произошло, и даже похвалила его за примерное поведение в ее отсутствие. Взъерошила ему волосы, оставила след помады на щеке и упорхнула к себе в кабинет. – Палыч, пойдем-ка в мой кабинет, – предложил Малиновский в полголоса, – а то после ухода Киры у тебя такой мрачный вид, что ты всех сотрудников распугаешь. Это от того, что она ушла к себе в кабинет работать или потому что она вообще приехала? – Увы, второе, – буркнул Андрей так же вполголоса. – Пойдем, поговорим. Они обсудили Катино предложение играть по сценарию инструкции, Ромка этот вариант горячо поддержал, сказал, что Катя молодец и умница, но легче от этого не стало. Андрея корежило от одной мысли что сейчас нужно будет писать фальшиво-любящие слова на открытке и нести ее в Катину каморку с очередной безделушкой в придачу. И самое гадкое было в том, что слова-то – при всем их дешевом пафосе – как раз вполне соответствовали истине, но писать их приходилось как ложь. – Андрюх, не раздробляйся, все будет хорошо, – попытался приободрить его Ромка. – Переживем Совет, а там все наладится. Махнул рукой и ушел в свой кабинет, писать открытку. Только сгрузил подношения на Катин стол – пришла Воропаева. Точно, обеденное время. Пришлось идти с ней в «Корицу». Оттуда поехал напрямую в банк, а после к Юлиане. Вернулся в Зималетто уже когда Катя уехала. Ехать домой одному было как-то странно, непривычно. Хорошо еще, что от поездки к Воропаевой удалось отвертеться – сказал, что устал, да и ей после перелета нужно бы отдохнуть. Рано радовался. Кира приехала, когда он только-только вошел в свою квартиру и сел на диван, пытаясь сообразить, что делать дальше – оставаться в пустой квартире было муторно. Пришлось изображать радость от ее приезда и делать вид, что не заметил ее удивления от того, что она застала его дома. Кира заказала ужин в японском ресторане, и оставалось только давиться суши. Впрочем, под виски со льдом роллы пошли неплохо. Ко многому можно приладиться. Только вот во время ужина они едва снова не поссорились: Кире очень не понравилась кукла домового и она предложила выкинуть «эту безвкусицу». Сказал, что ему эта игрушка нравится, поэтому Кузька будет сидеть, где сидит. Кира скривилась, но спорить не стала, фыркнула только с пренебрежением: – Андрюш, ну зачем тебе всякий хлам вокруг себя собирать? Ты же не Пушкарева, это в кладовке твоей горе-помощницы хламник из дешевых игрушек смотрится естественно, и то, потому что его никто не видит. А ты президент огромной компании, тебе вся эта дешевка ни к чему. – Будет сидеть, где сидит, – повторил Андрей, – баста. Он ушел с кухни и хотел было лечь спать, отговорившись тем, что устал за день, но Воропаевой приспичило поиграть в безудержную страсть. Закончилось это полным фиаско, от чего Кира совершенно растерялась – прежде у жениха «осечек» никогда не было. Она выдавила нечто отдаленно напоминающее слова поддержки и, наконец, отстала. Теперь можно было отвернуться и попытаться уснуть, как и собирался вначале. Только сон не шел. Вспоминались вечера и ночи с Катей. «И как она там, а, Жданов? Спит уже? Или строчит в своем дневнике? Ну почему она так рано уехала домой? Конечно, шесть вечера – это ничуть не рано, но все же. Могла бы и дождаться. Хотя, что бы это изменило…» Под утро ему приснился сон, от которого он проснулся с солоноватым привкусом во рту и тут же сбежал в душ – стоило ему заворочаться, как зашевелилась и Кира. Меньше всего ему сейчас хотелось объяснять, что он сейчас совсем не в настроении обеспечивать ей утренний секс, который она любила. Хотелось смыть неприятное ощущение от сна, который был прямым продолжением давнишнего кошмара, где Воропаев организовал арест Кати. Во сне он знал, что Кате дали немалый срок, но встретиться с ней он так и не смог. Не смог даже выяснить, куда ее отправили – ни в полиции, ни в суде, ни у Зорькина, ни у родителей Кати. Думал, что если ездить к ее родителям каждый день, они рано или поздно поверят его словам, но не тут то было. Дни летели, но он так ничего и не мог узнать. А потом Зорькин с отчаянной злостью крикнул ему, чтобы перестал травить душу Катиным родителям, ведь Катя все равно уже не вернется. Во сне он тут же понял, что это значит, но проснувшись, гнал от себя мысли об этом, потому что иначе было бы невозможно удержаться от звонка Кате, чтобы проверить, все ли у нее в порядке. Переполошил бы и ее, и старших Пушкаревых. Еще и Кира… Когда он вышел из душа, Кира уже была на кухне и накрывала стол к завтраку. Милая семейная картинка. Можно сказать, уютная. И тосты вкусные, и омлет воздушный, и кофе крепкий и сладкий. Не такое уж и плохое утро, если задуматься. И если забыть этот дурацкий кошмар. После завтрака он поставил тарелку и чашку в посудомоечную машину, выпрямился и кинул взгляд на полку, на которой сидел Кузя. Прежде сидел. Сейчас на том же месте стояла запечатанная коньячная бутылка – похоже, Воропаева купила в дюти-фри. – Кир, а где домовой? – спросил Андрей, медленно закипая. – Я его выкинула, – беспечно пожала плечами Кира. – Он тебе весь дизайн кухни портил. – Как это – выкинула?! Я же тебе вчера сказал, что мне он нравится и поэтому он будет на полке в моей кухне! – Андрюш, ну ты что? Это же совершенно дурацкая игрушка. И ты разве забыл, что мы с тобой через пару месяцев поженимся, а значит, кухня у нас будет общая? Всякому хламу там не место, дорогой. – Кира! – рявкнул Андрей со злостью. – Ты никогда не думала, что в семье люди советуются, а не только поступают так, как заблагорассудится? Я сказал, что мне он нравится. Ты всегда так собираешься поступать, наплевав на мои слова? Он сунулся в шкафчик под мойкой и достал домового из мусорного ведра. Рубашка у Кузи была залита молоком, в волосах запутались обломки яичной скорлупы, и Андрей стал приводить его в порядок, все больше раздражаясь на Киру. – Так я вчера с тобой и посоветовалась, Андрюша, – удивленно пожала плечами Кира, – ты просто забыл. Я сказала, что этот хлам нужно выкинуть. Вот я его и выкинула. И вообще, нам нужно посмотреть квартиру для покупки. До поездки я уже поговорила с риэлтором и подобрала подходящий вариант. Давай сегодня вечером съездим и посмотрим? – Не стоит, – ответил Андрей уже спокойным тоном. Вулкан внутри затих, от принятого решения злость как-то схлынула, оставив после себя усталость. – Кир, ничего у нас не получится, ни с квартирой, ни со свадьбой. Я не смогу с тобой жить. Меня доводят до белого каления твоя ревность и постоянные слежки, меня достало, что ты пытаешься все решать за меня и ни в грош не ставишь мои желания. Я уже не раз и не два пожалел, что сделал тебе предложение, потому что с тех пор все это пошло по нарастающей. Твои проверки на прошлой неделе были предпоследней каплей. Это, – он кивнул на игрушку, – последняя капля. Хватит. Надоело. Мы расстаемся. – Андрей, ты с ума сошел? – выпалила Кира возмущенно. – Нет, не думаю. – Я… я буду голосовать против тебя на Совете. За Сашу. – Вперед! – И не буду его больше уговаривать не продавать акции. – Атлична. Только вот я не жиголо Кристины, не стоит пытаться меня купить. И шантажировать не стоит – добрых чувств к тебе это не добавит. – На жиголо ты и не тянешь. Импотент! Андрей резко развернулся, пошел в коридор и стал рыться в комоде в поисках ключей от Кириной квартиры. – Андрей, извини! Я не подумав сказала, – тут же прибежала за ним Кира, – я не это имела в виду… – А я – именно это. Свадьбы не будет, – отрезал Андрей. Ключи от ее квартиры, наконец-то, нашлись, и он положил их на комод: – Вот твои ключи. Скажи Федору, когда он может забрать мои вещи – просто сгреби их в чемодан, который я у тебя оставил. Я там больше не появлюсь.