never mind

Для Юнги в эту минуту Чимин был подобен миражу - разомкнешь глаза, и он исчезнет. Юнги по нескольку раз моргал, убеждаясь в его правдоподобности, а тот все еще не испарялся с его поля зрения. У Чимина взор был уставлен куда-то вправо, но заметив чье-то присутствие, он повернул голову. Они наконец пересеклись взглядами, Чимин не смотрел сквозь Юнги, как тогда, в первую их встречу, а прямо в глаза. Юнги из этого сделал вывод и внутри был рад, что тот исцелил свою слепоту, может он и ошибается, но уверял себя подсознательно, что это не так. Он не видел напротив во взгляде Чимина печаль и тоску, которые так его наполняли раньше, он видел в нем лишь добрые огоньки, омега казался радостным, будто никогда и не был знаком с болью, делавшая его подавленным. Наверное, он был таковым когда еще не лишился зрения или до того, как произошли события, подтолкнувшие его к смерти, подумал Юнги. Но сейчас ему не хотелось приостанавливать мышление на таком, он только задается вопросом «Где ты все эти годы находился, Чимин?», но не решается озвучить это, вступить первым в разговор, ведь Чимин никогда и не видел внешность Юнги и он для него незнакомец, однако тот искренне надеется, что омега смог определить его личность по запаху, как он сам это сумел сделать. Чимин больше не выглядит тем беззащитным, маленьким мальчишкой. Его волосы ровно подстрижены, на нем не та тонкая больничная рубашка, каким Юнги запомнил его образ, а куртка поверх худи. Он кажется уверенной в себе и взрослой особой. А его то очаровательно любопытствующее лицо никак не изменилось. Юнги хочется притянуть Чимина к себе, снова окутать в объятия, но сейчас омега не плачет, не кажется беспомощным, потерянным, как в тот день, когда их судьбы столкнулись. Скорее, только Юнги сейчас чувствует себя таким. Чимин вдруг ему улыбается, а Мин, уловив это, ощущает, как в его грудную клетку словно выстреливают пулю. По нему резко и больно бьет осознание того, что за все время знакомства с Чимином ему удавалось увидеть улыбку того всего единственный раз, а этот - второй. Юнги не может набрать смелости ступить к нему хотя бы на шаг ближе, он так и стоит в оцепенении, тщательно контролируя свой каждый вдох и выдох. Время будто застыло, даже вороны за окном перестали каркать, звук машин перестал отчетливо передаваться за тонкостью его стекла. Они смотрят на друг друга ровно до того момента, как из угла поворота не показывается какой-то высокий альфа, внешностью ничуть не уступающий моделям. Он подхватывает Чимина за руку, тепло ему улыбаясь, ведет его в противоположную сторону и приобнимет за плечи. Юнги наблюдает за разворачивающейся картиной и глядит им вслед. С каждой секундой внутри него скапливается отчаяние, теперь он и не надеется, что Чимин его вспомнит или узнает. Желание курить снова врезается в его разум, ему хочется курить в немыслимых количествах, беспрерывно, пока легкие окончательно не почернеют и он не испустит свой последний выдох. Та пуля, вызванная улыбкой Чимина, пробившая его кожу и застрявшая между ребрами въедалась все глубже, протыкая ему сердце. Никогда не было и больше не будет человека, заставляющего Юнги чувствовать такое. Тогда, семь лет назад я увидел сломанного и травмированного тебя. Я позвонил Намджуну и встретил его в аэропорту, чтобы он сделал операцию и вернул тебе зрение. Я привел тебя домой, чтобы заботиться и спрятать от невзгод. Но ничего из этого у меня не получилось выполнить, я даже за такое долгое время не сумел утихомирить вину и то, что ощущаю видя тебя, переплетавшего свои пальцы с другим человеком. И мне все еще не хватает храбрости спросить: «В порядке ли ты?»