Мне нравится, как ты меня зовёшь

      Ванцзи стоял напротив Вэй Ина, и взгляд его был острее меча. Омега знал, что провинился, что не сказал ему, но не чувствовал раскаяния.       — Я не был уверен до последнего момента. Ах, не спрашивай, в чём именно — не знаю! — тут же воскликнул молодой муж, хотя Лань Чжань и не пытался что-то сказать.        Второй Нефрит только молчал, смотря на него. Глубоко вдохнув, Вэй Усянь подошёл к альфе, положив ладонь ему на грудь в области сердца.       — Я знаю, ты переживал, — сердце под ладонью тревожно забилось, — но я не хотел заранее поднимать панику. Я не был уверен в своих суждениях. Как только узнал про траву — перестал есть то, что приносили, или делал вид, что ем, потому что хотел убедиться, — Усянь поднял голову, заглядывая в золотые глаза, — а потом… та наша ночь, — низ отдался приятной пульсацией, а щёки заалели, сердце Лань Чжаня ускоренно забилось, — и я не думал, что… Нет, я думал, но вчера решил сходить к лекарю, чтобы убедиться и… Ты не представляешь, как я счастлив!        Сияющие глаза омеги и такая же улыбка пробудили инстинкты. Аура альфы стала медленно укутывать пару в кокон.       — У меня будет маленький Лань Чжань. У меня будет твой ребёнок, наш ребёнок. Во мне частица тебя, — вторая его ладонь легла на живот и Вэй Ин вдохнул полной грудью, ощущая невиданную ранее свободу и счастье.       В следующий момент Второй Нефрит прижал его к себе, и Вэй Ин счастливо засмеялся. Как же он желал этого!       — Только, Лань Чжань, я хочу в Юньмэн. Я так давно не видел матушку, А-Чэна, А-Нина, отца. А ещё я скучаю по шицзе и А-Лину. И… — Усянь замолчал, прижимаясь ухом к груди альфы. Запах сандала, ставший таким насыщенным и тягучим, успокоил так же, как и уже замедлившееся сердцебиение мужа.       — Хорошо. Завтра отправимся в орден Цинхэ Не, а после — в Юньмэн. Только…       — Да, я больше никогда ничего не буду скрывать, и всё буду рассказывать тебе, — Вэй Ин перебил Лань Чжаня, но тот не был против, лишь ответил тихое:       — Мгм.

***

      Юньмэн принял супругов с распростёртыми объятиями. Мадам Юй похорошела с последней их встречи, а Вэнь Нин и Цзян Чэн уже растили карапуза. Стоило только матушке и старшему брату прознать о случившемся в Гусу, как оба вспыхнули негодованием. Выяснилось тогда, что виновным во всём оказался Су Ше, омега до безумия влюблённый в Лань Ванцзи и в то же время ненавидящий его. Фэнмянь тогда лишь порадовался, что его дитя наконец-то дома.       Жизнь в Пристани Лотоса отличалась от жизни в таком величественном месте, как Гусу. В Юньмэне жизнь била ключом, крутилась вокруг живущих в ней людей и не застывала, как это было в Облачных Глубинах. Рано утром просыпался Лань Чжань, начиная свой день. После утренних тренировок, медитации и омовения, муж брался будить омегу, чтобы вместе позавтракать. После Ванцзи расчесывал волосы сонного Усяня, повязывал белую ленту в волосах сзади, убирая передние локоны, и обнимал своё личное счастье. Сидя в тепле, уюте, вдыхая запах сандала, Вэй Ин окончательно просыпался, нежился, ластился к альфе, и только после начинал свой день.       Дни всегда были разнообразными, но утро и вечер никогда не менялись. Вечером Вэй Усянь мог стоять перед зеркалом, глядя на свой едва вздувшийся живот и ощупывать его. Часто Лань Чжань заставал его за этим делом, и каждый раз, когда это происходило, альфа всем телом приникал к спине омеги, а горячие ладони повторяя движения младшего мужа — оглаживали выпуклость.       В один из дней, когда вся семья обедала в зале, в него вошёл адепт ордена, сразу же поклонившись главе.       — Весть от дозорных. Приближается буря, и в ней сильные потоки тёмной энергии.       Такие бури были не редкостью. Негативная энергия могла скапливаться, образовывая бурю, и неслась на близ лежащие города и посёлки. Нередко в бурях бывали замечены и лютые мертвецы. Семья удивительно единодушно закончила обед, и Вэй Ин вдруг внезапно оказался в комнате своего брата и Вэнь Нина.       — А-Нин, я возможно, глупый немного, но объясни мне, что это было? — Вэй Усянь сидел на одной кровати с омегой, смотря на закрытую наглухо дверь, за которой только что скрылись Лань Чжань и Цзян Чэн.       На его вопрос Цюнлинь только вздохнул и покачал головой. Недалеко в кроватке зашевелился малыш и А-Нин тотчас же подскочил к колыбели.       — А-Сянь, о-они волнуются, — только и сказал юноша, беря на руки дочь.       — Это видно, — красноречивый взгляд на всевозможные печати разных барьеров, как защитных, так и атакующих, — я помню, что так хорошо защищены бывают только комнаты наследника и главы клана. Но я-то здесь почему?       — А-Сянь, — с укором посмотрел на него друг и соратник в этой нелёгкой судьбе, — ты м-может забыл, но ты не посторонний человек. Ты — наша семья, а семью принято защищать. Вот, подержи лучше Мэйли, — Цюнлинь передал дочь на руки Вэй Усяня, подмечая, чтобы тот правильно взял её, а сам стал стелить новое бельё в кровати дочери.       — Мэйли, ты уже такая большая,— Вэй Ин улыбнулся усадив племянницу на колени.       Мэйли родилась за пару дней до их свадьбы и сейчас ей уже был годик. Малышка заулыбалась.       — Дядя так много о тебе слышал. Твои папы писали мне в письмах, что ты красавица, но я вижу они врали. Ты превосходна, — Усянь склонился, и потёрся кончиком носа о нос малышки, заставляя её засмеяться. А-Нин присел рядом и сразу же привлёк внимание дочери.       — Папа! — она потянула руки, и Цюнлинь забрал её к себе на руки.       — Мне вчера золовка письмо прислала.       — А мы перед тем, как вернуться, сначала к Яньли заскочили. Что-то случилось? — Вэй Ин забрался на кровать с ногами, перед этим сбросив обувь, и Вэнь Нин последовал его примеру.       — Да как сказать. Не Минцзюэ, услышав вашу историю, ну, про Су Ше, после того как вы уехали, отправился в Гусу. Если говорить вкратце, то… ам… — А-Нин заколебался, неуверенный в подборе слов. И тогда немного сменил тему, — свёкор и Ванцзи тоже сразу после истории направились в Гусу. Ты знаешь правила, что убивать на территории облачных глубин запрещено, но за ними, кто знает, что происходит. И… в общем…       — Ты хочешь сказать, что Су Ше того? Ну, мёртв?       — Угу, — подтвердил догадки Вэй Усяня А-Нин.       Вздохнув, Вэй Ин опустил голову уткнувшись лицом в ладони. Какое-то время он обдумывал ситуацию, после чего резко поднял голову.       — Стой. Лань Чжань ведь тоже был там. Неужели и он? Я бы никогда не подумал, что он, чтобы Ванцзи — и кого-то…       — А-Сянь, — позвал его друг, после чего положил ладонь на плечо Усяня, поддерживая, — Ханьгуан-цзюнь любит тебя, почему бы ему не делать то, что он хочет делать ради тебя? Тем более этот Су Ше мог ещё что-то придумать, чтобы достать вас. Тебя и ребёнка. Не только Ванцзи, все мы тебя любим. Подумай, разве ты не защитил бы кого-то из нас? Представь, если бы кто-то покушался на жизнь Мэйли.       Вэй Ин поднял взгляд на малышку. Та ухватилась за свисающий локон волос своего дяди и сунула в рот, посасывая его и покусывая прорезающимися зубками. Губы растянулись в нежной улыбке. Он бы не просто убил, он бы смотрел на то, как страдал бы тот самоубийца, что попытался бы напасть на его семью.

***

      Лань Чжань ощущал себя слегка уставшим, но довольным прошедшей охотой. Однако его снедало беспокойство. Вэй Усянь мог, невзирая на беременность, кинуться в гущу событий, несмотря на то, что его заперли в безопасном месте. Мадам Юй, также сражавшаяся с ними в этой буре, в который раз восхитила всех своей силой и талантом. Да только она первая кинулась к комнате детей, чтобы проверить, всё ли в порядке. Мужчины не заходили в комнату, пока из неё не вышла довольно улыбающаяся мадам.       Зрелище, представшее перед ними, запало в самую глубокую часть сердца, оставшись там тёплым лучом. Вэй Ин и Вэнь Нин лежали на одной кровати, по бокам от малышки Мэйли, слегка обнимая сопящую девочку и спали сами. Почуяв знакомый запах сандала, зашевелился Вэй Ин. Его веки приоткрылись, и мутные серые заспанные глаза осмотрели помещение. Завидев любимые белые одежды, омега приподнялся, аккуратно отстраняясь от лежащих, чтобы не разбудить их, и соскользнул с кровати, сразу попадая в объятия альфы и довольно вдыхая, прижимаясь и обнимая в ответ.       — Устал? — тихо спросил Усянь, обхватывая шею альфы рукой, потому как тот его поднял на руки, выходя из чужих комнат.       Но Ванцзи не ответил, впрочем, как и всегда. Вэй Ин знал, что его муж вынослив во всех планах, но и тот иногда уставал.        — Беспокоился об мне?       — Мгм, — услышал он тихое, и хмыкнул сам, прижавшись к мужу сильнее.       — С нами всё в порядке. И всегда будет, — Усянь приподнялся немного и поцеловал Лань Чжаня в подбородок.

***

      — А-Чжань, арбузы, — Вэй Ин сидел в беседке вместе с Мэйли и Цюнлинем.       Второй Нефрит же и вовсе не отходил от Усяня, всё делая рядом с ним: читал свитки, проводил медитацию, тренировался.       — Мгм, — отозвался муж, после чего поднялся и сам направился на поиски искомого.       — Мог же просто слугу позвать, эх…       — Ну-ну. Ты же знаешь, что теперь Ханьгуан-цзюнь вовсе от тебя не отходит, потому что никому не доверяет. Я бы тоже не доверял, особенно после Су Ше.       — Вспомнил тоже, — Вэй Ин перевёл взгляд на А-Нина, который помогал дочке складывать игрушку, состоящую из нескольких частей.       — Господин Лань, господин Цзян, прибыла дева Не с Не Лином и главой Не, — подошедший адепт отчитался, и Усянь сразу же поднялся.       — Я пойду её встречу и приведу сюда, а ты подожди, — Усянь сразу направился к главному залу, оставив позади обескураженного А-Нина.       Но, поняв, что его деверь просто захотел пройтись, не возразил и остался на месте, продолжая игру с дочерью. Спустя какое-то время раздавшийся звон разбитой тарелки напугал и отца, и дочь, устремивших свои взгляды на застывшего изваянием Лань Ванцзи. Мужчина дрогнул, тут же повернувшись по сторонам, не замечая Усяня. Взгляд, испуганный, обескураженный напугал самого А-Нина.       — Он ушёл в главный зал встречать Яньли, — отозвался Цюнлинь, правильно всё истолковав.       Даже не кивнув, Второй Нефрит стремительно направился прочь, оставив посреди коридора осколки разбитой посуды и порезанную кусочками мякоть арбуза.       — Шицзе! — едва войдя, сразу воскликнул Усянь, но не смог, как обычно, кинуться к сестре — мешал большой живот, из-за которого приходилось идти медленно и с одышкой.       В последнее время у него ещё и анемия была. Подумать только, у сильного заклинателя — и такие проблемы! Усянь ощущал себя так, будто у него снова не было Золотого ядра и сил вообще. Омега прошёл ещё немного и остановился, положив руки на живот, словно придерживая.       — А-Сянь? — не на шутку перепугалась девушка, заметив как лицо её шиди побелело.       В этот момент в главный зал едва не влетел Второй Нефрит, оказываясь рядом с Вэй Ином и обнимая его, прижимая к себе. Бледное до этого лицо начало розоветь, возвращаясь к своему изначальному цвету и Яньли облегчённо выдохнула.       — Вэй Ин, — он точно услышал укор в голосе мужа, и улыбнувшись, омега лишь прижался к Ванцзи, расслабляясь в коконе его ауры.       — Прости, я просто давно не видел шицзе и соскучился, — едва слышно вздохнув, Лань Чжань подвёл его к главе Не и его жене с сыном.       — Глава Не, — кивнул Ванцзи не имея возможности склониться.       — Ванцзи, — кивнул в ответ Минцзюэ, и перевёл взгляд на омегу. Взгляд мужчины слегка смягчился, словно он смотрел на своего младшего брата Хуайсана, — Усянь.       — Старший брат, — кивнул омега и обнял Яньли и маленького А-Лина, которого та держала на руках.       Альфочка возмущённо запыхтел в объятиях и ухватился за волосы Вэй Ина, не собираясь отпускать, и сунул в рот, заставляя их обладателя засмеяться, — что ж вам всем так хочется меня съесть-то?

***

      Цзян Чэн скрестил меч с саблей Не Минцзюэ. Искры летели в разные стороны. Адепты Юньмэн Цзян с восхищением смотрели на сие действо. А-Нин и Яньли, уложив детей спать, сидели рядом с Вэй Ином и мадам Юй, смотря на бой и попивая чай. Усянь, закончив трапезу, поднялся и направился к пребывающему в медитации мужу, что сидел слегка в отдалении в позе лотоса. Вэй Ин знал, что дозваться до Лань Чжаня, когда тот в этом состоянии невозможно, поэтому под любопытными взглядами присутствующих забрался к нему на ноги, усевшись поверху, перекинул колени через ногу мужа, при этом подняв его руку, и опустив руку обратно, прижался к груди супруга, уложив голову ему на плечо.       Яньли тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью, и перевела взгляд на пунцового А-Нина. Юй Цзыюань лишь хмыкнула, вернувшись взглядом к бою сына и зятя. Спустя несколько минут пришёл в себя и Ванцзи, сразу чувствуя тяжесть и родной запах, вдохнув который, он едва заметно улыбнулся. Ладони привычно обняли родное тело, и мужчина принялся слегка поглаживать живот супруга, разомлевшего на солнце в его объятиях и ласках. Но расслабленное тело застыло, напряглось и Ванцзи насторожился, тут же распахивая веки, и опуская взгляд на лицо мужа, что слегка болезненно скривился.       — Лекаря, — не слыша себя, позвал альфа, подхватывая Вэй Ина на руки и только сейчас ощущая влажность одежд мужа.       Родные повскакивали, и дамы тут же направились подготавливать комнату для дальнейших событий.       Как бы все ни уговаривали, а Ванцзи прошел вместе с Вэй Ином весь путь от начала и до конца. Ни Не Минцзюэ, ни Цзян Чэн, никто из них не присутствовал при родах, но они слышали крики. Ханьгуан-цзюнь не просто дорожил Вэй Ином. А-Сянь был его жизнью, самой светлой и самой любимой частью его никчёмного существования. Вэй Ин страдал. Ему было нестерпимо больно, и Ванцзи как мог помогал своей любви. Окутывал аурой, держал за руки, прижимался щекой к потному лбу и молился о том, чтобы его омега справился. Последние слова повитухи едва не выбили из колеи.       — Какие лёгкие роды.       Лёгкие? Да вы хоть видели, как он страдал?!        Сморщенный комочек счастья показали Вэй Ину, сердце которого тут же растаяло. Но один свёрток внезапно превратился в два.       — Двое? — обескураженно прохрипел омега, поднимая взгляд на Яньли и А-Нина, которые и держали детей, те кивнули.       — Слегка недоношенные, но здоровые альфы. Поздравляю, — отозвалась повитуха, уже вытирая чистые руки, — лёгкие роды для двух альф, слишком лёгкие. Вам повезло, что ваш муж был рядом. Уж если бы не он, мы бы не закончили и до утра.       Вэй Ин перевёл взгляд на Ванцзи, который уже держал на руках один из свёртков, смотря на малыша немигающим взглядом. Сам же омега принял другого малыша из рук А-Нина и вгляделся в красное сморщенное лицо своего ребёнка и в глазах запекло. В его руках был живой человечек, и сердце его билось так быстро и громко, что это пугало Вэй Ина, не привыкшего к слабости в руках. Скатившиеся слёзы упали на одеяло малыша, а изо рта вырвался всхлип.       — Такой маленьки-ий, — икнул парень, едва совладав со своими эмоциями.        Ханьгуан-цзюнь присел рядом, тут же обнимая омегу одной рукой и прижимая к себе, поцеловал в висок, успокаивая. Его сокровища, его жизнь, его семья.

***

      — А-Юань, где же эти несносные мальчишки? — Вэй Ин раздражённо пыхтел, заглядывая под каждый куст, пытаясь найти отпрысков.       — Сянь-гэгэ, кажется, я видел их у павильона, — А-Юань, так же следующий за Вэй Усянем, ища своих названных братьев, осматривался. Вскоре они и вправду нашли двух альф среди кроликов в павильоне.       — Лонгвей, Миншенг! Я вас уже везде обыскался, — мальчики поднялись сразу, после чего поправили лобные ленты и подошли к Вэй Ину, виновато опустив головы.       — Прости, папа, просто я хотел посмотреть на кроликов, и Миншенг пошёл со мной.       — Ох… — тяжело выдохнул Усянь, запрокинув голову, после чего опустил её и обнял мальчиков так сильно, насколько позволял живот, — идите уже, тётя Яньли и дядя Не Минцзюэ пришли с вашими братом и сестрой. А-Юань, проследи за ними. В Облачных Глубинах запрещено бегать, — вслед им крикнул Усянь.       — Кричать тоже запрещено,— услышал омега голос мужа, крепкие руки уже обнимали его, прижимая к себе и даря тепло, любовь, уют и спокойствие.       — А-Чжань, ты счастлив? — Вэй Ин повернулся лицом к любимому и заглядывая в плавленное золото.       — А ты?       — Я? Я всегда счастлив, ведь ты рядом. А ты?       — Мгм.       — Что мгм? Ты счастлив? Лань Чжань, ну скажи же нормально, ну Ванцзи, ну гэгэ, ну Ханьгуан-цзюнь, А-Чжань!       Сначала он раздражался и ненавидел, когда из этих губ срывалось его имя, но сейчас он не мог прожить и дня, без того, чтобы эти сладкие уста не позвали его.       — Мне нравится, как ты меня зовёшь, — тихо произносит мужчина и щёки любимого окрашиваются в розовый. Сколько бы он раз ни сказал эту фразу, а Вэй Ин каждый раз краснел, — я люблю тебя!