Мне нравится, как ты меня зовёшь

      В какой момент понимаешь, что по-настоящему счастлив? Даже не так, в чём же именно измеряется счастье? В деньгах, в детях, в самой жизни, в любимых. У каждого разное понятие счастья. Кто-то счастлив только тогда когда поест, кто-то когда оставит всё мирское и зароется с головой в кучу сухих листьев в лесу, а кто-то будет счастлив всегда. Дурак — скажут многие, но Вэй Ин не обратил бы на них никакого внимания.       Вэй Усянь счастлив. У него есть семья, есть любимый, есть друзья, есть мирная жизнь и крыша над головой. Его больше не окружают мертвецы, и нет страха смерти.       — Лань Чжань, Ванцзи, ну Ханьгуан-цзюнь, ну гэгэ, — всё клянчил парень, крутясь вокруг альфы, который в это время был погружён в медитацию.       Какое уж там спокойствие с этим Усянем. Но… в этом его счастье. Тишина накрыла цзинши и Второй Нефрит приоткрыл веки, видя, как застыл его благоверный, смотря в потолок — устал, решил молодой муж. Не прошло и минуты, как Вэй Ин вновь открыл рот, переводя взгляд на Лань Ванцзи.       — Мне нравится, как ты меня зовёшь, — перебил он Вэй Усяня и омега тут же захлопнул рот, растеряв все свои мысли.       Вот как Ванцзи может так запросто заставить его замолчать? Как находит такие правильные слова, чтобы заставить смущаться и краснеть. Глаза, полные золота, внимательно следили за тем, как щёки окрашиваются в смущающий алый, следом за ними нос, лоб, подбородок, уши и, наконец-то, шея. Приятный глазу цвет. Не алый, как кровь, а розоватый, как спелый персик.       Пухлые губы его любви то открывались то закрывались, словно у рыбки.       — Ты поэтому не отвечаешь так долго или намеренно молчишь? — омега подождал немного, ожидая ответа, которого не последовало, — да Лань… — вздохнув, заклинатель замолчал, решив не ласкать уши своего альфы, после чего уселся на филейную часть и отвернулся.       И Лань Ванцзи начал отсчитывать три минуты. На второй минуте и двадцать третей секунде его любовь не выдержала, — гэгэ, ты жестокий!       Уголок губ альфы дёрнулся. Встав, Второй Нефрит направился на выход из комнат. После медитации он должен был встретиться с братом и помочь ему с делами в ордене. Увязавшийся за ним хвост порадовал.        Вэй Ин ухватился за край рукава ханьфу своего мужа и начал осматриваться, идя по дороге. Сколько бы Усянь здесь ни находился, а Облачные Глубины всегда его удивляли и поражали спокойной красотой. Да, иногда ему было приятно здесь находиться, но чтобы жить постоянно — увольте! Ванцзи остановился и омега чуть не споткнулся от неожиданности. Край рукава выскользнул из пальцев, которые в то же мгновение переплелись с чужими. Щёки окрасились в розовый, а внутри потеплело, когда ладонь мужа ощутимо сжала его собственную.       — А-Чжань, — неожиданный лёгкий поцелуй опалил губы и Вэй Ин постоял на месте, моргая, пытаясь понять, что только что произошло, после чего перевёл взгляд на альфу, что не спускал него глаз, — А-Чжань, — вновь произнёс омега и получил более долгий и чувственный поцелуй, — А-Чжань…       Сильные ладони подхватили его под бёдра, заставляя обвить ногами пояс Ванцзи. Ханьгуан-цзюнь мысленно извинился перед братом за то, что не явится к нему и сегодня. Хотя ещё вчера обещал прийти. Но Лань Хуань слишком хорошо знал молодожёнов, и почувствовав едва заметную активацию барьера со стороны комнат брата — только улыбнулся.       Раскрасневшаяся кожа Вэй Ина, казалось, дрожала при каждом ударе сердца. Внизу живота пульсировал жар. Липкое семя омеги скользило между прижатых животов возлюбленных. Найдя в себе силы Усянь упёрся ладонями в грудь Ханьгуан-цзюня и приподнялся. Серые глаза встретились с золотыми, и омега дёрнул бёдрами вперёд. Удовольствие накрыло с головой, а в нутро влилась новая порция белесой жидкости. Но вместе с удовольствием его тело пронзила лёгкая боль.       — Вэй Ин, — и как Второму Нефриту удаётся держать эмоции под контролем даже в такой момент?       Его голос оставался ровным и, даже на чуточку, не хриплым. Но, словно бы не замечая его слова Вэй Усянь дёрнулся ещё раз, испытывая боль, наслаждение, и жар, что изливался в его нутро. В следующее мгновение альфа сел, и Вэй Ин прижался к пылающему телу, уложив подбородок на плечо Ванцзи.       — Мне так нравится, — услышал он хриплый шёпот омеги, — когда ты внутри, когда твой узел набухает, и ты изливаешься в меня раз за разом, соединённый со мной. А-Чжань, я хочу прожить жизнь вот так, чтобы ты был всегда во мне, А-Чжань, я люблю тебя.       Испепеляющий огонь вспыхнул в золотых глазах, что сейчас больше напоминали тёмный янтарь. Спина омеги ударилась о матрас и, не успел Вэй Ин ощутить волну оргазма от смещения внутри, как сильные ладони впились в его кожу на ягодицах, раздвигая половинки и оставляя синяки, которые не сойдут, наверное, с месяц. Узел, который казалось, заполнил всё его нутро, внезапно резанул острой болью, протолкнувшись глубже и, нет ему точно не могло показаться, увеличился в размерах. Пылающая лава семени изливалась внутри. Вэй Усянь вскрикнул, на глаза его навернулись слёзы скатившиеся с уголков глаз, но рот бесстыдно выкрикивал блаженное «да».       Вэй Ин не врал. Он был готов прожить со своим мужем вот так всю оставшуюся жизнь, и молодой муж знал, что Ванцзи хотел того же. Омегу волновало то, что уже год он не мог подарить Ханьгуан-цзюню наследника, это огорчало. Ещё больше расстраивало ехидное лицо Лань Цижэня. Тот словно насмехался над ним.       Говорят, что молодожёнами называют до тех пор, пока у семьи не появится ребёнок. Сичэнь был действительно обеспокоен состоянием молодого господина Вэя. Инстинкты омеги говорили за себя, когда проходя мимо семей, юноша задерживал взгляд на милых карапузах. Это видел и Ванцзи. Но Второй Нефрит не желал расстраивать свою пару, и никогда не говорил на темы, затрагивающие детей.       Год женатая пара жила в Гусу, и Вэй Ин медленно чах в этом спокойном месте. Он всем сердцем желал вернуться в Юньмэн, но не хотел расстраивать Лань Ванцзи. Хотя пища ему подавалась со стоящими отдельно специями, это не могло сравниться с пищей, что подавали в его родном доме. Сердце отягощало беспокойство. Что-то было не так в его жизни, но Усянь никак не мог понять, что же это.

***

      — Старший брат, мы поздравляем тебя с днём рождения, — молодожёны склонились в поклоне перед Лань Хуанем, и говоривший Вэй Ин скосил взгляд на мужа, что передал продолговатую шкатулку своему брату.       Приняв поздравление, Сичэнь пригласил их войти в помещение. Адепты медленно проходили к своим местам. Но общую тихую гармоничную идиллию прервал всё тот же именинник, почти ввалившись в помещение с перепуганным взглядом. В какую-то долю секунды он справился с собой и более величественно прошёл к Вэй Усяню.       — Кхм, то что внутри шкатулки… Это правда? — взгляд главы ордена лучился счастьем, и видя такую искреннюю радость, Вэй Ин в ответ просиял и кивнул.       В тот же миг, счастливо вдохнувший глава заключил омегу в объятия, шепнув:        — Поздравляю, — после чего обнял опешившего брата и, развернувшись, прошагал к своему месту.       Взгляд Ванцзи подозрительно сощурился и перешёл на омегу. Вэй Ин захотел написать поздравительную открытку и вложил её в шкатулку, не показав Ханьгуан-цзюню, и теперь Второй Нефрит должен был маяться, пытаясь узнать, что же так осчастливило его старшего брата.       Пиршество шло полным ходом. Лань Сичэнь ел закуски, сияя доброжелательностью и счастьем, когда смотрел на брата и его пару. Вэй Ин не притронулся к специям, только немного поев риса, чем немало удивлял Ванцзи.       — Вэй Ин, что-то не так? Тебе нездоровится? — тихо спросил Лань Чжань, и в то же время заговорил Лань Цижэнь, сидящий ближе всех к имениннику.       — Дорогой племянник, ты сегодня так счастлив, — довольно покивал мужчина.       — Конечно, дядя, ведь моя невестка преподнесла мне очень ценный подарок, — кивнул Сичэнь, краем глаза замечая, как слегка подобрался его младший брат и как успокаивающе погладил его ладонь Вэй Усянь.       — Всё нормально, просто немного тошнит, — Вэй Ин погладил ладонь мужа, улыбнувшись ему и повернулся к тарелкам, только сейчас замечая взгляды, которые начали на него бросать. Недоуменно подняв брови, молодой муж осмотрелся, — я что, что-то натворил?       — И какой же это подарок, если мой племянник соизволит рассказать? — Цижэнь кинул взгляд на Вэй Ина. В последнее время отношения между ними улучшились — омега не буянил, относительно не нарушал правил, и дядя был доволен спокойной жизнью.       — Если только А-Сянь позволит раскрыть его подарок мне, — взгляды переместились на вздрогнувшего омегу.       — Ай… — тот махнул рукой и кивнул, понимая, после чего склонился к мужу, прошептав: — Ты скоро станешь отцом.       — А-Чжань и А-Сянь подарили мне две флейты, одну для меня, а вторую для моего племянника, с наказом, чтобы я хорошо учил племяшку игре на флейте, — поражённые новостью присутствующие вперились взглядом в Усяня, попивающего чай из чаши Ванцзи. К своему же он не притронулся и вовсе.       — Что? — послышалось с разных концов, — отличные новости.       — Что же, это хорошо, — выдохнул расслабившийся Цижэнь.       — Но это же невозможно! — тихое восклицание потонуло в общем потоке волнения, но задев разум сидящих в помещении людей, заставил шум стихнуть.       — Невозможно? Это ещё почему? — Вэй Ин усмехнулся, едва давя в себе негодование и презрение, — кто это сказал? — он осмотрел молчавший зал.       Взгляд безошибочно нашёл стиснутые в кулаки ладони, и гневные искры в глазах.       — Я вот о чём подумал. Мы с Лань Чжанем уже год женатая пара, и год здесь живём. Недавно я был в городе и зашёл в одну из гостиниц, чтобы поесть, — молодой муж поймал настороженный и слегка раздражённый взгляд Цижэня, — так вот, там мне подали блюда со специями которые давали и здесь. И я немного удивился. Вкус у специй был другой, — Усянь провёл языком по губам, смачивая их сухость, и сглотнул, сжав ладонь мужа.       — Это как? — задал вопрос один из адептов, не выдержав напряжения.       — А вот так. Одни и те же специи на вкус были разными. И я решил пройтись по магазинам, которые могли продавать специи ордену Гусу Лань. Самое интересное было, когда я нашёл магазин и мне показали специи, которые закупал адепт ордена. Тогда я решил взять эти же специи, говоря, что в этот раз из ордена отправили меня, — Усянь заметил, как побледнело лицо адепта при этих словах, — и продавец спросил, буду ли я брать Асафетиду*, как это делал другой адепт.       Тишину, накрывшую помещение можно было осязать. Вэй Ин вздохнул, после чего встал, за ним поднялся и Ванцзи.       — Старший брат… мне очень жаль, это твой праздник, — сложив руки, Усянь склонился.       — Вэй Ин, кто… — Сичэнь с трудом сглотнул.       Подумать только члена его семьи травили… ГОД. И кто? Адепт его ордена. Позор. Все знали, что специи покупались специально для Вэй Усяня, и отдал это распоряжение сам Лань Хуань, чтобы его невестке хоть немного было комфортно жить в ордене.       Со стороны раздался шум. Один из адептов подорвался, намереваясь сбежать, но сверкнувший, словно молния, Бичень преградил ему дорогу. Аура альфы опустилась на присутствующих тяжёлым валуном и виновник всего пал на колени, не в силах встать.       — А-Чжань, — Вэй Ин ухватился за ладонь мужа, сжав её в своих и солнечно улыбнулся посмотревшему на него Ванцзи, — всё ведь хорошо, — до этого дрожавшие ладони расслабились.       — А-Сянь, прости. Я разберусь с этим, — привлёк к себе внимание Сичэнь, на его слова омега кивнул, продолжая улыбаться.       — Старший брат, чтобы немного сгладить свою вину за подпорченное празднество, я хочу подарить тебе ещё один подарок. Он будет вечером, за час до ночного колокола. Прости ещё раз, — Вэй Ин склонился, но Лань Хуань не позволил ему этого сделать, придержав за руки.       — Ты часть семьи, А-Сянь. Если напали на тебя — значит напали на весь орден. Я твой старший брат, и День рождения ничто в сравнении с твоей безопасностью. А теперь и безопасностью моего племянника. За вашей спиной не один орден. Ты всегда можешь сказать, что тебя беспокоит, и старший брат решит это, — Лань Хуань слегка улыбнулся и потрепал волосы Вэй Ина на макушке ладонью.       Вечером за час до сна небо окрасилось в разнообразные и разноцветные фейерверки.