ТоикАкКп

Уже прошло несколько месяцев попыток изгнания Лайлы из семьи, но все эти попытки были тщетны. Даже скорее это у Лайлы выходило эффективнее выгонять своим присутствием по очереди то Мира, то Локи, а Вольфганга вообще на постоянке, потому что видеть ее не хотел. И в очередной раз Мир решил достучаться до здравого ума отца: — Пап... Ты действительно настолько слепо любишь Лайлу? Она же... Двуличная. Ты не видишь, как ее боится Вольфганг и как она относится ко мне с Локи? Хоэнхайм как-то вздохнул многозначительно, после чего решил повернуть Мира в нокаут: — Мы подали заявление в ЗАГС на 2-е января. Наверное, в этот момент Мир познал все краски состояния «агрессивного многоточия», которое испытывает Локи, когда не знает, как реагировать. Потому что сейчас произошла та сама ситуация, когда Мир вообще не мог найтись со словами. Но отец терпеливо ждал реакции. И, когда дар речи Миру вернулся, он выдохнул и продолжил диалог: — Так... Это уже меньше, чем через месяц. И когда ты собирался об этом сказать? И... Вы же знакомы всего ничего! — Ох... – Хоэн опять вздохнул. — Что? Давай говори. И на какие деньги вы собираетесь делать свадьбу? Сомневаюсь, что на деньги Лайлы, – Мир знал от Вольфганга, что они были из очень бедной семьи по меркам закрытого города, поэтому вряд ли сейчас Лайла как-то поднялась. Рита не упоминала о новой проститутке на работе, а больше легальных мест заработка таким методом не было. А Лайла, прозанимавшись таким делом всю жизнь, вряд ли бы смогла что-то делать другое. Правда, отец вряд ли знал о ее настоящем прошлом... Но об отсутствии денег уж должен был бы. — Я смог разморозить некоторые свои счета. И я собирался сказать об этом в ближайшее время, но боялся встретить вот такую реакцию. — Естественно у нас всех будет такая реакция, – вышел из-за двери Вольфганг. – Прошу прощения, что подслушивал. Но... Мне хочется все же узнать, почему так быстро в ЗАГС. При упоминании длительности вашего знакомства с мамой, вы всегда вздыхаете и взгляд меняете, – Вольфганг сделал паузу, проследив за реакцией Хоэна. – Прямо, как сейчас. — Ох, дети... Какие же вы проницательные... — Хорошо, задам вопрос прямо. Вы знакомы дольше, чем мы предполагаем? Но я вас не помню совсем, значит вы могли быть знакомы еще до моего рождения. Правильное предположение? Хоэн опять вздохнул: — Давайте так... Сегодня вечером, когда будут тут Локи и Лайла, я все расскажу? И вы сможете высказать все свои претензии. — Мне кажется, что вы их не выслушаете... – закатил глаза Мир, понимая, что отец вряд ли воспримет то, что его любовь может оказаться проституткой с проблемами в отношениях с людьми и в воспитании детей. – Хорошо, – Мир посмотрел на Вольфганга, прося его тоже согласиться. — Эх, ладно... – вздохнул Вольфганг, ведь ему не хотелось присутствовать на этом мероприятии, зная, что там много отсылок будет к нему. — Хорошо.

***

Сесть за стол вышло как-то немного поздновато. Однако все же мероприятие было. Как всегда была максимально напряженная обстановка. — Мне бы хотелось, чтобы вопросы решились как можно скорее, ведь охота уже идти спать, – сказала Лайла. – В следующий раз, зная о каких-то таких вещах, с работы стоит уходить пораньше, чтобы не заставлять других ждать, – упрекнула она, глядя на Локи. — А... Э... Простите... Буду знать в следующий раз... – Локи не придумал, как ответить иначе, но в наступление пошел Мир: — Моя первая претензия к вашему браку: Лайла слишком агрессивная. Я не считаю, что такая женщина нужна рядом с тобой, пап. А мне с Локи и подавно. — Ты как всегда говоришь за брата, да? – опять упрекнула Лайла. — .... — Да, и что? В отличии от некоторых, я понимаю чувства близких мне людей. Если вы не знаете человека, то и не имеете права как-то осуждать его за поведение. — Вот как? Так значит и вы не можете меня упрекать. Вы же не знаете мой жизненный путь, – защитилась доводом Мира Лайла, думая, что Вольфганг, как и она, не решился рассказать всю правду о своем прошлом. В ее понимании, иначе бы он не смог в нормальном мире ни с кем начать общаться, если бы они знали, кто он. И из таких же соображений она скрывала и свою сущность прошлую. — Хах, у нас вроде бы одинаковый «жизненный путь», – Вольфганг хотел еще что-то добавить, но замолчал под взглядом Лайлы. – Мир, прости, но я присоединюсь к команде Локи среди молчаливых наблюдателей, – он неловко улыбнулся, но потом стал опять встревоженным, как было при каждой его встрече с матерью. — Даже такое поведение Вольфганга должно показывать, что Лайла и в прошлом вела себя агрессивно, – неожиданно начал Локи. – И... Я встаю вторым после Вольфганга... И я вижу всегда этот момент, когда на нем появляется маска улыбчивости. И то реальное лицо у него всегда появляется при виде вас. — Ого. Как много ты сказал, не ожидала. Аплодирую, – кольнула Лайла, на что Локи фыркнул. — Вольфганг, если это так, то мне бы хотелось узнать, какой матерью для тебя была Лайла. И, кстати, что случилось с Анной? Лайла говорила о том, что у нее была дочь и никогда не упоминала про сына, – спросил Хоэн. Вольфганг даже рта не успел открыть, как уже встретился со взглядом таким от Лайлы, что та была готова его сейчас же тут убить. — Анна была сестрой-близнецом Вольфганга. Прекраснейшая девочка, которая любила свою маму, в отличии от... От него, – она кивнула лицом в сторону Вольфганга. – Но, к сожалению, она умерла в 19 лет, – она наигранно пустила слезу, на что Хоэн начал ее успокаивать. Пока Хоэн был занят успокоениями Лайлы, Мир и Локи заметили по тяжелому тревожному дыханию и сжатой челюсти Вольфганга, что он уже точно не сможет дать какие-то «показания». Однако они в который раз убедились, что он матери боится, как огня, и не может брать себя в руки при ней. — Ладно... У меня еще один вопрос. Мне просто интересно, как вы вывертитесь из него, – начал Мир, показав фразой, что он не поверил в ее прошлый рассказ. – Вольфганг говорил, что его глаз выдавили вы своими руками. Можно эту историю подробнее? Мир мельком встретился со взглядом Вольфганга, который был в шоке и испуге от такого вопроса, но Мир просто хотел хоть этим вопросом показать отцу, на что способна Лайла. И он реально заинтересовался, ожидая ответа Лайлы, которая была в смятении. Однако ей надо было придумать что-то внятное хотя бы от части. Вольфганг в любом случае подтвердит ее слова. — Ну... Знаете, возможно, это так запечатлелось в детских воспоминаниях... Но на самом деле он сам ранил глаз тогда, а я пыталась вынуть инородное тело, потому что в больницу не было шанса попасть... Но вышло так, что я случайно повредила ему глаз еще больше, – она опять начала наигранно плакать. И по реакции Хоэна было видно, что он поверил, ведь опять начал говорить ей, что она не виновата, а Вольфгангу говорить, что не стоит обижаться за это на мать. И было видно, что если бы Мир с Локи сейчас сказали бы, что Лайла выдавила пальцем здоровый глаз лишь для того, чтобы отбить у сына клиентов, он бы не поверил, а только воспринял бы это как слишком отчаянный способ обезобразить лицо Лайлы у него в глазах. Вольфгангу было уже плохо от всего этого фарса, поэтому решил поторопить действия, найдя в себе силы говорить: — Хоэнхайм, вы хотели сами что-то сказать по поводу вашего знакомства. Считаю, что сейчас было бы не плохо. Опять этот тяжелый вздох, но после него последовал очень быстрый ответ: — Лайла является родной сестрой вашей матери. Эта фраза вернула всех в чувства из атмосферы взаимной агрессии и лжи. Мир и Вольфганг не находились со словами, чтобы спросить, как это может быть возможно. И задать этот сухой вопрос смог Локи: — А... Как так? — Ну... Давайте начнем с того, что семья Лайлы немецкая, а наша французская. И еще в студенческие годы я, Лайла и ваша мама Мириам учились в одном университете во Франции, – рассказывал Хоэн. – Лайла и Мириам были близнецами... И сначала я испытывал чувства к Лайле, пока она не исчезла. И тогда уже отношения завязались с Мириам. Мы переехали в Беларусь по работе. Тут вышло обжиться и родился ты, Мир. Через год мы поехали в Чернобыль на экскурсию... Я был против, ведь Мириам была беременна и ты был совсем ещё маленьким... Но она так мечтала об этой поездке... В итоге радиация повлияла на нее и вызвала преждевременные роды, которые пришлось принимать в больнице Припяти, ведь медлить было нельзя, и из-за которых она впала в кому... Но хотя бы выжил Локи... Нам не разрешили вывозить Мириам из-за неизвестной степени облучения и вопросов того, как поведет себя ее тело вне радиации. Такой же вопрос был и с тобой, – он посмотрел на Локи. – Врачи приезжали регулярно... Однако Мириам это не спасло и она умерла через четыре долгих года... Нас втроем врачи уже допускали к тому, чтобы уехать, но тут прибежал Мир и сказал, что здание, около которого вы вдвоем гуляли, обвалилось и тебя завалило. Найти не удалось и тебя сочли умершим... До сих благодарю бога, что он спас тебя, – он вздохнул. – И вот, возвращаясь в наше время... Я гулял как-то по городу и увидел Мириам... Не поверил своим глазам, подошел... Это оказалась Лайла. Мы разговорились... А дальше вспыхнули старые чувства. — А нифига ж себе... – озвучил Мирон. – То есть мы с Вольфгангом двоюродные братья? А Лайла... Тетя? Ого... — А подробнее историю Лайлы возможно услышать? – поинтересовался Локи, который не особо разбирался в кровных связях. — Хм... – она не хотела явно этого делать. – Тогда в университете переехала в по обмену. Оказалось, что обманули, забрали в... Прислугу. Затем родился... Родились Анна и Вольфганг, потом нас перевезли. У Вольфганга вышло сбежать, Анна умерла... А потом нас освободили органы. И я встретила Хоэна на улице. Все. — Какой сумбурный рассказ вышел, – не выдержал чтобы не сказать Вольфганг, но его опять осекли. — Замолчи. Рассказываю то, что считаю нужным. И останься здесь, хочу еще поговорить, – сказала Лайла, остановив Вольфганга, который уже хотел уходить. Мирон и Локи еще пытались как-то вызволить Вольфганга какое-то время, но их увел отец сказав, что им вдвоем надо поговорить наедине. Да и сам Вольфганг сказал им идти, смирившись уже со своей участью. — И как много ты успел рассказать, интересно узнать? – спросила Лайла, встав из-за стола и подойдя к окну. — Достаточно для того, чтобы твоя личность стояла под вопросом, – ответил Вольфганг, ведь на лжи Лайлу смог бы поймать даже Костя, не посвященный вообще в никакие подробности, ведь знал, как минимум, про закрытый город, а ни кокой-то там плен, или что там наплела женщина. — Хм... Тогда попрошу впредь держать рот на замке. — Я сам могу решать, что говорить, а что нет. Я не хочу продолжать этот разговор, – он уже встал и собирался идти к выходу с кухни, когда его оттянули назад за волосы и, наклонившись к уху, Лайла сказала достаточно громко, чтобы слегка оглушить, но при этом не привлечь внимания других в доме: — Я сказала, что ты будешь молчать! Иначе я тебя с этого света изведу, – она явно пользовалась тем, что Вольфганг ее боялся до такой степени, что страшно было даже сопротивляться. – И ты ведь даже не скажешь никому, если я буду с тобой что-то делать. Поэтому будь послушным: и тебе и мне будет хорошо. Скажи «да», если понял. — Хах... Только вот я не ради себя... В отличии от некоторых, у меня есть настоящие друзья, которых хочется уберечь от тебя. — Вот как, значит, – Лайла оттянула посильнее, после чего смогла сына обронить на пол. – Я же знаю, что ты будешь терпеть, чтобы не встревожить «друзей», а мне ничего не сделаешь, – она наступила тому на руку, практически всем весом, заставив Вольфганга стиснуть зубы от боли. – Значит, надо напомнить, что бывает, когда не слушаешься родителей.

***

Мир и Локи пытались вдвоем дождаться, когда Лайла отстанет от Вольфганга, но их удерживал отец, заставивший их сесть смотреть какой-то фильм в зале, где втроем они уже и заснули, ведь было поздно. Однако, когда Вольфганг нечаянно слишком громко хлопнул дверью входной, Локи от этого проснулся. И, заметив, что Лайла прошла в душ, ведь уже ориентировалась здесь, как дома, понял, что вышел Вольфганг, выйдя за ним следом. Шрайбер не сразу заметил, что за ним вышли, поэтому Локи как всегда застал того в поникшем настроении, но стоило заметить, как он сразу же натянул обычную усмешку, только в этот раз слишком вымученную: — Андрей не обрадуется, узнав, что ты ночью в мороз на улицу вышел. — Ты не из стукачей... К тому же сам замерзнешь ведь, пошли в дом. Вольфганг рассмеялся, но быстро прервался, взявшись рукой за челюстной сустав справа (Лайла нашла такой способ вывести из строя разговорчивого Вольфганга на время): — Знаешь, у тебя неплохо вышло только что сманипулировать мной, чтобы я вернулся. А то ведь ночевать тут собирался... Но правда, иди. Все нормально. Локи не послушался, сев рядом на скамейке, чем смутил Вольфганга, ведь тогда он будет чувствовать себя виноватым, если Локи заболеет снова. А тот ещё и чихнул, как назло! — Так! В дом! Пошли! Все! Я тоже иду, давай! — Сначала скажи, что от тебя хотела Лайла. — Ты где научился людей шантажировать, э! – Вольфганг был озадачен. Мать только что дала понять, что будет, если он будет открывать рот, а тут заставляют именно это сделать. – Прости... Не могу сказать... Локи заметил то, что Вольфгангу больно говорить по тому, как он пытался надавливать на сустав челюсти, рядом с ссадиной, и смог сопоставить факты. — Она хочет, чтобы ты молчал? – в точку попал Локи, на что Шрайбер не нашелся с ответом. Только это молчание оказалось красноречивее. – Давай... Мы разрешим ей встречаться с отцом?.. Мы с Миром вытерпим, а от тебя она отстанет хоть немного... Отец же сам вроде бы счастлив с ней... Так пускай, нет? Я думаю, Мир тоже согласится, если... Если узнает, как она срывается на тебе из-за нашего бунта против нее. — Я боюсь, что она не прекратит срываться, а продолжит на вас только, – вздохнул Вольфганг. – Боже, а я ведь реально слишком много говорю, даже если больно, – он рассмеялся, но опять быстро вернулся к печальному выражению лица. — Мы сможем, если что дать отпор. Все же, она нам никто, – Локи опять проследил за этой странной реакцией наигранного веселья, после чего выдал: – И все же, могу дать антидепрессанты... Опять смех в ответ: — Неужели настолько сильно кажется, что я в депрессии? — Да. — Категорично, однако. Ты ведь тоже, по сути, вырос без какой-либо любви, да? Поэтому так бросаюсь в глаза тебе я? Да, от части похожи... – он вздохнул. – Ну, тебе повезло побольше, ведь нашлись люди, которые тебя любят. Ох, я что-то рассентимен... Вольфганг не договорил, когда его обнял Локи: — Мы теперь родственники! И... Мы с Миром сможем тебе помочь справиться со всем, обещаю! Вольфганг не ответил. Даже не улыбнулся, что означало, что его задело за живое. Все же, как бы он себя не убеждал на протяжении жизни, что он справляется и в одиночку, на самом деле хотелось поддержки. Но вот то, чего Вольфганг явно не хотел, свершилось: Локи начал кашлять, хоть и говорил при этом, что все нормально и что это остаточный кашель, хотя на самом деле был новым. Оперативно Вольфганг все же смог убедить того вернуться в дом. И, уже закрывая дверь за собой, он заметил, что за деревом около дома стоял какой-то человек, явно наблюдавший за ними двумя до этого. Только пойти туда к нему обратно на разборки Вольфганг не смог, так как Локи упал в обморок из-за накатившей слишком резко температуры, все же мороз оказался слишком нещадным для его слабого организма, и пришлось разбираться с ним.