Ты меня видишь?

— Да, я тоже тебя люблю, Мэй, —шепчет в трубку и улыбается Питер, стоя в очереди за кофе. Улицу за окном кафетерия слабо освещает холодное осеннее солнце, ветер обгоняет летящие по дороге жёлтые листья и шатает голые ветки серых деревьев, посаженных вдоль дороги, очередь двигается медленно и скучно, в Старбаксе стоит шум, иногда прерываемый криками рабочего персонала. Сегодня двадцатое октября, не говорящая вам ни о чём дата, но для Питера она очень значима, потому что двадцатого октября Паркер последний раз встречается с Вандой, хозяйкой квартиры, которая совсем скоро будет принадлежать юноше. Он уже около недели бегал с документами и договорами туда-сюда, поэтому уже с нетерпением хотел стать хоть в какой-то степени жителем хмурого, грустного Лондона. — Да, Мэй, все отлично. Уже сегодня заселяюсь, — снова возвращается к разговору Питер, купив дешёвый латте и заняв место за столиком возле окна в пол. — Я очень рада, Питер, но… ты точно уверен поселиться именно там? — голос тети немного подрагивает, и её настроение и переживания на долю секунды поселяются и в его голове тоже, но юноша быстро справляется с сомнениями. — Конечно, Мэй. Я уже все решил, в чём проблема? — Ванда же предупреждала. — Напоминает Мэй и замолкает. Питер ждёт, что тётя продолжит, но на другой стороне молчали. — Да успокойся, это глупости и паранойя. Призраков не существует, что за бред? — восклицает Питер, не понимая, как вообще люди могут верить в сверхъестественные силы. Он закончил Массачусетский технологический институт и ни за что не поверит в существование призраков, ну уж нет. Но его тётя, кажется, была из другого теста слеплена: из суеверий, человеческих побуждений и глупых вер. Питер так низко не спустится. — Как знаешь, Питер, — слышится в ответ, а дальше Мэй решает перевести тему на более весёлую, потому что, как хорошая тётя, она не намерена портить племяннику настроение в день, который он ждал больше своего дня рождения. *** Глаза Ванды опухшие и красные, словно девушка всю ночь оплакивала горе. Они сидят на крошечной кухне с темными обоями, окна закрыты плотными шторами, поэтому в комнату почти не попадает дневной свет, из-за чего квартира кажется неприветливой и угрюмой, словно живая и не желающая впускать сюда лишние глаза. Но Питер думал, дело в шторах, и не видел других квартир вокруг себя, которые могли бы превзойти эту хотя бы по цене, в крайнем случае. Перед ними стоит по чашке горячего зелёного чая; Ванда аккуратно обхватывает чашку ладонями и подносит к покусанным губам, но так и не притрагивается к успокаивающему напитку, задерживая взгляд на стене за плечом парня. — Так что вы хотели сказать? — Питер уже давно заметил, что девушка летает где-то не с ним, а, вероятно, в своих размышлениях, и решает, что пора уже вернуть заблудившуюся Ванду обратно в настоящий мир. — Ах, точно! Квартира… она будто проклята… я спала здесь сегодня… и будто я здесь вовсе не одна, — шепчет девушка, перенося свой тяжёлый взгляд на Питера, но по-прежнему как будто глядя сквозь юношу. — Уверен, вы просто плохо спали, — говорит Паркер, обращая внимание на внешний вид Ванды ещё раз, — и ничего здесь не проклято. Теперь взгляд девушки становится осознанным, и она серьезно заглядывает в юношеские глаза. — Может быть и не проклята, но здесь точно кто-то есть. Из-за этого кого-то я и не могу уснуть, потому что… я здесь не одна, — загадочно завершает Ванда и не отрывает томного взгляда от детского личика, что Питера начинает напрягать и, если честно, немного настораживать. — Так, ладно, я понял. Давайте тогда будем считать, что я ваш спаситель от бессонных ночей? — улыбается юноша, что, кажется, действует на девушку: она расслабляется и словно верит его словам. — Вы распишитесь вот здесь? — протягивая бумаги и тыкая пальцем в нужное место, просит Паркер. — Его душа неспокойна... Вся эта ситуация начинает действовать Питеру на нервы, но он умело сдерживает себя и интересуется: — Чья? Ванда поднимает на него туманный взгляд, и во взгляде этом плещется удивление, словно вопрос Питера не уместен или будто видит его впервые. — Не хотите чая? И Питера передёргивает от её неестественно холодного голоса. *** Питер сидит за столом многолюдного Старбакса. В его руках стаканчик с давно остывшим кофе, а в голове — буйный ураган мыслей и глупые переживания тёти, которые действительно могут оказаться не глупыми. Люди за окном бестолково спешат и торопятся, толпятся и больно ударяются о соседние плечи; северный ветер все ещё гуляет по улицам серого Лондона и в волосах прохожих, кладя свои холодные невидимые глазу ладони на бесцветные шляпки пожилых дам. — Он был очень хорошим человеком. Понимающим, смышленым, спокойным, шутил вечно, — улыбнулась Ванда собственным далёким воспоминаниям, и глаза её светились, как звезда на ёлке в новогоднюю ночь, даже не смотря на застывшие стеклянные слёзы. — Можно спросить? — вежливо перебил Питер, в ответ получая медленный кивок головой. — Кто он? Но девушка долго молчала, и комнату наполнила напряжённая и оглушительная тишина. — Мой брат, — был конечный ответ. Из размышлений Питера вырвал тихий звон колокольчика, что висел на двери и оповещал о новом посетителе. Юноша тут же очнулся словно после долгого сна, опешил, вертя головой в разные стороны, а потом, взглянув на часы, схватил рядом лежащий портфель и бросился к выходу из заведения, так и оставив стаканчик с кофе нетронутым. Пустой коридор тут же наполнился эхом, расходившимся по всем дальним углам помещения, быстрого топота ботинок, за которым последовали звонкий стук в дверь и запыхавшиеся вздохи молодого человека. — Привет. — Здравствуй, Питер, — лицо Ванды все ещё было помятым, а под глазами красовались фиолетовые мешки. Сердце Питера болезненно сжалось, но не из-за понимания, что, возможно, его состояние станет более чем похожим на образ стоящей перед ним девушки после недели проживания в такой беспокойной квартире, а из-за страха и жалости к бедной Ванде, которую смерть брата все ещё не может до конца отпустить. Он не слушал всех её замечаний и суеверий, предупреждений и воспоминаний о покойном брате, просто глядел куда-то мимо её глаз и хрупких плеч, летая в собственном небе предубеждений, и очнулся только тогда, когда Ванда, попрощавшись, сама захлопнула за собой дверь. Питер, кажется, кивнул пару раз и промямлил что-то на прощанье, а потом, сев на мягкую кровать, уставился в окно, за которым продолжала твориться суматоха будних дней. Какое-то странное отчаяние овладело им, как будто сами стены давили на него со всех сторон, сжимали и дарили удручающую тоску, и положение Ванды становилось ясно, как день: с такими серыми обоями в горы идти отвалится любое настроение. Поэтому, приняв душ, парень в последний раз кинул короткий взгляд на окно и накрылся одеялом по горло с мыслью приобрести новые обои к завтрашнему вечеру. — У-уу, симпатичный, — раздался и потревожил свалившуюся усталость томный голос, кажется, где-то за плечом. Питер уже успел подумать, что, возможно, у него тоже успела начаться паранойя, но когда чисто ради интереса повернулся в сторону голоса, на кровати сидел молодой парень в бежевом пальто и устало-нежно улыбался. — Ты кто? — слегка испугался Питер, садясь на кровати и потирая глаза — вдруг показалось? — Ты мне? — теперь испугался незнакомец, оглядываясь по сторонам, как будто вокруг было полно народу. — Нет, нас же здесь в комнате человек десять! — вспылил Питер. — Ты меня видишь что ли? — Ха-ха. Очень смешно, но, извини, я сегодня очень устал, — юноша наконец поднялся с кровати и, схватив наглеца за воротник пальто, потащил на выход. Открыл дверь и спровадил ночного гостя вон, а сам, запустив пальцы в волосы, вернулся к кровати. Не успел Питер удобно устроиться, как из полудрёмы его выдергивает скрип рядом стоящего кресла. Парень поднимает тяжёлые веки и видит перед собой того самого чудика в пальто. — Реально видишь? — Как ты сюда попал? — Сквозь дверь. — Перестань, это уже не смешно! — Первые пару лет это действительно было смешно, — пожал плечами парень, нахмурившись, но через секунду на его лице снова просияла улыбка. — Я Тони, кстати. — Т-тони, пожалуйста, прекрати. Это не смешно. Совсем-совсем. — Но это не шутка. Совсем-совсем. — Незнакомец мягко потянул к нему руку и аккуратно накрыл спрятанное под одеялом колено Питера. Удивлённо уставился на свои пальцы, а потом поднял глаза. — Так как тебя зовут?