Ты меня видишь?

Утро было таким же серым и дождливым. По окну напротив кровати стекали дождевые капли, крыши напротив были насквозь мокрые и по ним до сих пор барабанил мелкий дождь. Такое чувство, будто солнце навсегда покинуло хмурый Лондон, и теперь город, расстроившись, проливает свои горькие слёзы на крыши домов и зонтики прохожих. Питер проснулся в кровати и поёжился от резкого холода, поднявшего табун мурашек по всему телу. Отопления в квартире ещё не было, но Питер, потянувшись, не расстраивался — как никак, теперь это его собственная квартира. Юноша осмотрел комнату, и взгляд невольно упал на ту часть кровати, на которой вчера восседал… В общем, не столь важно, потому что Питер списал всё на сон или разыгравшееся под вечер воображение. Направившись в ванную, Питер прихватил с собой из чемодана махровое полотенце, пасту и зубную щётку. Посмотрев на свое отражение, парень пригладил растрепавшиеся кудри и наклонился к крану, вымыл лицо и почистил зубы. Как только вода перестала течь, Паркер схватил полотенце и, вытерев лицо хорошенько, взглянул в зеркало, в котором увидел не только свое отражение. Питер с криком отшатнулся и развернулся на пятках лицом к своему якобы ночному кошмару. — Неужели я такой страшный, что ты так пугаешься? В моё время девчонки по мне с ума сходили, — ехидно улыбнулся Тони, облокотившийся на дверной косяк. — Ты издеваешься? Проваливай из моей квартиры! — задыхаясь от возмущения, пищит Питер и выталкивает юношу из ванной комнаты, в коридор. — Зачем, когда сюда заселился такой красавчик? — даже несмотря на взгляд Питера, который просто пылал яростью и гневом, Тони был в состоянии над ним потешаться и, закрыв лицо руками, защищаясь, отступал назад. Но Питер его уже не слушал, он снова выставил наглеца за дверь и, вцепившись пальцами в волосы, приложился к обратной стороне двери головой. Немного успокоившись, Паркер прошёл в комнату и пустым взглядом посмотрел в окно. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень милый, когда злишься? Ты похож, наверное, на… котёнка. Да, может быть, — но Питер даже не оглянулся. *** Сегодня Ванда выглядит куда лучше. На её молодом лице больше не красуются фиолетовые мешки размером с целый глаз. Её взгляд был мягким и оживлённым — было заметно, что сегодняшней ночью она видела сны, а не мочила подушку слезами. Неужели это влияние той квартиры, в которой Питер поселился? Но он вроде спал вполне нормально. — Что-то случилось Питер? — беспокойно спросила она юношу, который озадаченно глядел в окно и о чем-то серьёзно размышлял. Они заказали по чашке чёрного кофе и свежего овощного салата, но если Ванда хотя бы сделала уже несколько глотков горячего напитка, то Питер не притронулся ни к чему. И этот факт юношу серьезно задевал, потому что в голове мелькнула мысль, что сейчас он, возможно, выглядит, как сама Ванда в их первую встречу, расклеенно и жалко. — Нет. Да. Я не знаю, я просто хотел спросить тебя о кое-чём. — неуверенный ответ и беглый взгляд по столу. — О чём? Спрашивай. — О твоей семье, — заключил Питер и, наконец, взглянул Ванде прямо в глаза. Девушка подавленно сглотнула и не ответила сразу, одаривая юношу удивлённым выражением лица. — О моей семье? Но… зачем? — Как звали твоего брата? — сразу перешёл к делу парень и нервно болтал ногой. — Тони. — Тони? — казалось, что-то внутри Питера оторвалось, лопнуло что-то и болезненно ударило под дых, и он, подавившись воздухом, потрясённо смотрел на девушку, как рыбка, которую выбросило на сушу. — Да, а что-то стряслось? — заволновалась Ванда и, поднявшись с места, села на кресло рядом с парнем. Питер не слышал и не видел ее, в его ушах стучало только: «этого не может быть, не может быть. Это антинаучно, нереально, невозможно! Невозможно!» — Питер, объясни, пожалуйста. Я могу помочь. Я хочу помочь, — шептала на ухо Ванда и гладила по вспотевшей спине. Питер тряс головой и, взглянув на Ванду, попросил: — Он… как он выглядел? Ванда от такого прямого вопроса опешила, не сразу находясь с ответом. — Ну… у него были… темные волосы и глаза, да, точно, — как будто вспоминая в голове фотографию брата, говорила девушка, — и такие же пушистые ресницы… Питер, скажи… Питер поднял на неё глаза, полные страха и недоверия. — Это как-то связано с квартирой, да? — осторожно спросила Ванда, и Питер побоялся ей признаться, мало ли что про него подумают, узнав, что он видит умерших, поэтому промолчал. — Господи, Питер, что произошло, расскажи, — умоляла девушка, но Питер, словно тяжёлый камень, не сдвинулся с места — не промолвил ни слова. — Ничего серьёзно, Ванда просто… спасибо. Спасибо, ты мне очень помогла, — в конце концов поблагодарил юноша, чтобы не тревожить и без того бедное сердце Ванды, и, попрощавшись, удалился, опять оставив стаканчик с кофе и свежий салат нетронутыми. Питер, да по тебе психушка плачет, не иначе. *** Питер, ступая как зверь во время охоты, вошёл в квартиру, потрясённо оглядываясь по всем углам, потому что Тони, если это, конечно, по-настоящему были не галлюцинации, мог возникнуть из неоткуда. Но Тони в квартире не оказалось. Паркер проверил под кроватью, заглянул в шкаф и холодильник, хотя сомневался, что призрак просто так будет прятаться в его квартире, когда может свободно перемещаться по всем комнатам сквозь стены. Теперь Питеру стала понятна фраза «сквозь дверь», произнесенная Тони в их первую встречу. И он оказался прав, все было совсем-совсем не шуткой. Смирившись с неудавшимися поисками Питер рухнул на кровать и решил все забыть, как страшный сон, понадеявшись, что Тони решит больше у него не появляться. Может быть. И с каждым пройденным часом начинал верить в свою теорию, потому что прошло уже семь часов, а Тони все никак не являлся перед ним. И Питер увлёкся книгой, ничего вокруг не замечая. — «Три книги о пространстве и времени» Хокинга? Она даже в моё время считалась полной бредятиной, — послышался знакомый голос, и Питер, услышав его, не то что еле удержал книгу в руках, так ещё умудрился ударить ею по голове Тони, напугавшего его чуть ли не до инфаркта. — Ау! Ладно, так уж и быть, заслужил, — простонал парень, не ожидая атаки от Паркера, и схватился рукой за ушибленный лоб. Его шутливый тон разбавлял обстановку, и Питер смягчился. Улыбнулся уголком губ даже и тихо проронил: — Прости. — Надо же, ты впервые извиняешься передо мной, а не кричишь или вышвыриваешь из квартиры, — продолжил удивляться Тони и, убрав руку со лба, посмотрел на тёмные глаза парня, которые сейчас светились непонятной жалостью. — Тони? — Угу. — Ты знаком с Вандой? — начал издалека Питер, потому что до сих пор жаждал добиться правды, хотя, если честно, уже догадывался, какой именно она окажется. — А, Ванда? Моя сестрёнка. — Так значит правда… — Какая ещё правда? — Ты… — Нет, не произноси этого слова. Питер почувствовал на себе вину за то, что вообще решил поднять эту тему. Если же Тони на самом деле погиб когда-то, то, вероятно, ему не приятно говорить о своей смерти, каким бы несерьёзным он ни казался сейчас рядом с ним, ведь все мы учимся скрывать свои чувства. Особенно Тони. Который когда-то успел проститься с жизнью. — Прости, — извинился Питер, виновато глядя в пол. Тони тоже не казался уже таким уж несерьёзным и забавным. — Как там Ванда? — переводит тему парень и глядит на Паркера с надеждой снова возобновить разговор. — Нормально, — грустно скривил губы. — Все ещё гуляет за ручку со своим смазливым парнем? Или нашла другого? — Не знаю, — честно ответил Питер и поднял опечаленные глазки на своего нового невидимого приятеля. — А фамилия у неё какая? Старк или… — Что? Старк? Нет. Она… Максимофф, — юноша ещё хотел что-то сказать, но его перебил возмущенный вопль Старка. — Так всё-таки вышла за этого нахального русского! — но сквозь эту наигранную драму Тони улыбался, и Питер тоже не смог сдержать улыбки и томно засмеялся. Тони смотрел Питеру прямо в глаза и видел в них что-то необычное. И он был уверен с точностью в сто процентов, что если бы ему удосужился шанс заглянуть так же кому-нибудь ещё в глаза, то вряд ли бы он увидел в ком-нибудь подобный необычный огонёк. Его, Питера, глаза говорили сами за себя, что ему интересно узнать правду о жизни Тони, но он боялся спрашивать, потому что… по глазам было видно: юноша чувствует вину на себе за небрежное любопытство. — Да, я умер. В этой самой квартире. И её стены будто заперли меня, как в ловушке, и не желают выпускать, — пошёл навстречу Тони и начал сам. У Тони отняли свободу, вот, что хотел сказать он этими словами, догадался Питер. — Но почему я… — Почему ты видишь меня? — Питер оживлённо кивнул. — Сам не знаю. Ванда сдавала эту квартиру многим жильцам, но ни один из них и не догадывался о моём существовании. Правда, долго они здесь тоже не задерживались, — усмехнулся Тони, как будто в том, что он ловко спроваживал каждого нового жильца с квартиры, было что-то героическое. — Но это же так абсурдно! — не сдержался от эмоций Питер, думая, что Тони начнёт препираться, но снова ошибся. — Я всю жизнь верил науке, а теперь со мной случается нечто подобное. — Он немного помолчал, а потом спросил с не менее большим интересом. — А Бог существует? — Не знаю, — пожал плечами Тони, не переставая устало улыбаться. — Пока что мне не выпал шанс встретиться с этим типом, — простой ответ, который заставил Питера рассмеяться. Питер долго изучал его внимательным взглядом, пробегался от глаз к подбородку, от носа к тёмному колечку волос. А Тони терпеливо ждал, пока юноша вдоволь налюбуется. — Сколько тебе лет? — наконец задал простой, но по-настоящему интересующий его вопрос Паркер. — Около тридцати семи. Питер подавился собственной слюной и начал лихорадочно кашлять. — Тридцать семь? — Было бы, если бы меня не… — Хорошо, а сколько тебе… было, когда тебя… Они упорно не хотели произносить этого слова, по-своему боясь снова задеть чувства друг друга. — Двадцать четыре. Тебе кто-нибудь говорил, что ты симпатичный? — лукавая улыбка. — Кажется, ты. В нашу первую встречу. — Кстати, о нашей первой встрече. Ты так и не назвал своего имени. И Питер, если бы их жизнь можно было представить в виде шахматной партии, сделал свой первый ход навстречу.