Спектр чувств

      Избавиться бы от неё путём сожжения, да видеть, как чёрные перья превращаются в раскалённый пепел. Её бы к Церберу на подношение, но даже страж царства мёртвых не будет с ней тягаться. Ей бы все девять кругов ада пройти, мучительно смеясь, однако женская душа уже давно замарана демонической грязью. Многим известно, почему её зовут в честь высшего демона запретных наслаждений и разврата.       Милая Астарта всегда до прелести коварна. Глаза цвета кроваво-красных рубинов с хитрым прищуром смотрят пронзительно, глубоко и болезненно касаясь самого светлого сердца. Дино имеет привычку отворачиваться, фиксируя взгляд на ненужном, чтобы не попасться в эти опасные капканы. Она примитивна в своём желании овладеть каждым, но грязные игры поселяют внутри горячие ощущения. Астарта ненавидит проигрывать.       Это начинается с первых дней обучения в школе. Раздражающий стук длинных ногтей по столу; поистине сатанинский, но притягательный смех; неуместно брошенные едкие комментарии в сторону сына уважаемого Фенцио и выжидающий взгляд аккуратно подкрашенных глаз могут свести с ума кого угодно. Дино не терпит неуважительное отношение к себе, поэтому моментально остепеняет дикую особу. — Душа моя, неужели я так тебе противна?       Демон имеет особенность протягивать каждое слово, становясь похожей на подлую змею в священном Эдеме. — Я настаиваю на том, чтобы ты, Астарта, следила за своим поведением.       Девушка поднимает руку в желании слегка погладить плечо ангела пальцами, но тот сразу же делает шаг назад. — Надо же, какой недотрога, — демон игриво подмигивает, растопыривая крылья. — Не буду тратить на тебя время.       Ему бы очиститься в святых водах, произнося непрестанную молитву. Снарядиться бы железом и обсыпаться солью, чтобы такие грешницы, как Астарта держались от него подальше. Дино ненавидит игры.       Он обязан направлять на путь добра, она — на путь зла. Целью становится молодой парнишка, перед которым стоит выбор: потратить заработанные деньги на лекарство для больной тёти, которая его вырастила, или на билет в Канаду на чемпионат по компьютерным играм. Когда демон и ангел перевоплощаются в смертных, ни он, ни она не знают о присутствии друг друга. — Какого дьявола ты влез, святоша? — небрежно бросает Астарта, когда смертный становится на сторону света, выслушивая и соглашаясь с таинственным незнакомцем. — Это моя работа, демон, — в ответ огрызается ангел, а затем выдаёт: — Как ты собиралась помочь ему сделать выбор, если даже в обличье человека цвет твоих глаз есть самое настоящее зло? — Смертный должен был поехать на чемпионат, чтобы в будущем он смог заработать деньги на этих чёртовых играх! А сейчас попусту тратит накопленное на тётю, которая и так безнадёжно больна, — девушка вне себя от злости. — Эта женщина вырастила его, а Создатель учит нас быть благодарными. Из-за игр он втянулся бы в смертельный круговорот азарта. — К чёрту, — поджимает губы Астарта. — Из-за тебя я провалилась с заданием.       Дино решительно приближается, наклоняясь к девушке: — Из-за меня? — обнажает белоснежные ровные зубы. — Может, ты просто плохой демон?       Слова ангела отпечатываются на коже каплями одурманивающего вина. Они стекают по телу, опаляя плоть и кипятя кровь. Дьявольское создание проклинает Божье творение, но с тяжестью в сердце признаёт своё поражение.       Подлая кривда станет первой провозвестницей одного из главных грехов. Умело скрытая ложью заинтересованность губит два юных сердца. Его — покрывается плотной чёрной плёнкой, её — трескается, пропуская белые лучи.       Можно выкинуть из головы глаза оттенка самого Рая или перестать глядеть на вечно спутанные кудри цвета молодого ворона. Но когда судьба-злодейка раз за разом превращает ангела и демона в соперников, борющихся за чужие жизни, Дино и Астарта понимают, что частые стычки теперь более серьёзны. Их хочется избегать, дабы больше не сталкиваться друг с другом в извечном танце едкости и отвращения.       Но она продолжает ненароком касаться мужчину, чувствуя, как холодеют пальцы. Он больше не отстраняется, ощущая жар её ладоней. — Неужто я завлекла тебя, о, милый? — Не говори глупостей, — на этот раз он хватает её за запястье, давая знак впредь не дотрагиваться до него. — Даже если это игра, нам запрещено… таким образом развлекаться.       Она поправляет падающие кольцами волосы и широко улыбается, во всей красе демонстрируя ямочки на смуглых щеках. — Поверь, мы ещё не развлекаемся, — протягивает Астарта, больше пододвигаясь всем телом к ангелу. — Я не шучу, — грозно заявляет Дино, однако он не в силах отодвинуться. — Твоё легкомыслие заведёт нас в могилу.       Их лица непозволительно близки, что на мгновение смущает обоих. — Мы уже и так мертвы, дорогой.       Всё чаще и чаще им приходится воевать за судьбу смертных, но однажды Астарта никак не прилагает усилий, смело отдавая всё в руки Дино. — В последнее время ты слишком напряжён из-за строгости папаши, сладкий. Да и я становлюсь сильнее, питая чужие души своей тьмой. Так что забирай эту женщину, отсижусь в сторонке.       Мнимая щедрость расценивается как гнусная уловка. Дино вздёргивает бровью, не доверяя предложению Астарты.       Она помнит, как случайно встречает в коридорах школы Фенцио и Дино. Повышенный тон старика гулом мчится прямо к чёрному сердцу. Демоница ещё тогда искореняет в себе жалость, но в голове крутится лишь одна мысль: разве можно кричать на такого милого ангелочка?       Ему непонятно столь нестабильное поведение. Девочка из Ада выглядит спокойной, и даже в какой-то степени задумчивой. Нет привычного флирта, неосторожных касаний и пристальных взглядов.       Милый ангелочек остаётся в голове мутным осадком, а стремление касаться мужчину без запретов больше не является игривой издёвкой. Его сильные руки с выступающими венами, солнечные волосы и повелительный голос действуют куда сильнее, чем серебряное кадило. — Ты совершаешь ошибки. Не забывай, что в мире должно быть равновесие.       Высшие демоны надменны, но правы в своих словах. — Тебе дано великое имя. Больше не позорь его.       После неприятных нравоучений возвращаться в школу совсем не хочется. Непривычно выпускать собственную слабость, из-за чего на пару секунд кажется, что единственное, куда рвётся душа, — это в объятия высокого мужчины с белыми крыльями. — Зачем пришла? — не отрываясь от книги, молвят губы ангела. — Я больше не поддамся. А теперь, будь добра, покинь библиотеку. — А разве демон не может помочь? — девушка решительно ступает в сторону сидящего Дино. — Вы созданы уж точно не для помощи, — он раздражённо захлопывает книгу и ставит на полку, поднимаясь с места.       Девушка становится напротив, вызывающе вглядываясь в водоворот голубых глаз. — Для чего же? — прерывисто шепчет, невольно переводя взгляд на его губы. — Для разрушения, — нечто тёмное побуждает пододвинуться ещё ближе и нагнуться к женскому лицу.       Астарта жадно целует Дино, запуская пальцы в светлые волосы. Он хочет оборвать долгожданный поцелуй, но рука сама с тяжестью падает на талию, прижимая к девушку себе. По лицам обоих скользит волна приятного тока.       Через тернии к закону всемирного тяготения тянутся светло-тёмные души. Ему бы грешником падать вниз, ей бы искать тепло в чужих ангельских крыльях. Без Цереры и Либера любовь холодна, однако Дино готов кормить каждого хлебом с рук, порождая милосердие; Астарта же поить вином, говоря на ухо самые омерзительные вещи, порождая грехопадение.       Оголённые тела, сбивчивое дыхание и страстные стоны впитываются в стены самых тайных комнат. Но многие забывают, что у них есть уши. — Может, это неправильно, сладкий, — совсем тихо произносят истерзанные поцелуями губы. — Но мне чертовски нравится. — Мы не должны себя так вести, — он устремляет затуманенный взор на девушку, наконец осознавая всю абсурдность ситуации.       Демон успокаивающе проводит ладонью по торсу мужчины, а затем целует в шею. — Расслабь крылышки, дорогой…       Астарта не успевает договорить, как в их секретную комнату врываются высшие ангелы и демоны. Они хватают девушку за предплечья, даже не обращая внимание на то, что её грудь обнажена. — Правила для всех одни. Вы будете наказаны. — Куда вы её ведёте? — во весь голос кричит Дино, хватаясь за голову. — Отец!       Даже смертные не так глупы, какими кажутся. Всем известно об установленных правилах, и только смертники идут на верную гибель. — Она тебя околдовала, сын. И за преданность ей ты поплатишься.       Дино сопровождают в мрачную темницу, где пахнет сыростью и кровью. Он видит, как полуголую возлюбленную ставят на колени и помещают руки и голову в столб с колодками. Астарта яростно машет крыльями, изо всех сил отталкивая от себя устрашающих надзирателей. Один из них макает длинный кожаный хлыст в святую воду и с особой жестокостью бьёт по спине. Девушка визжит, а её кожа начинает выпускать еле заметный дымок. — Прекратите! — просит Дино и обращается к отцу. — Я понесу наказание.       Ангел разворачивается к сыну, сильно хватая за подбородок и сжимая его. — Смотри, как ей больно. И пусть видит, что ты выходишь чистый из воды, а ей приходится страдать, — он направляет рукой его лицо, что позволяет мужчине ещё раз увидеть, как корчится от боли Астарта, и как по её спине стекает тёмная кровь. — Это моя вина, — Дино зажмуривается, надеясь на то, что это всё окажется его самым сокровенным кошмаром. — Накажи меня!       Добро не может любить зло, как и зло добро. Милосердный ангел однажды проведёт пальцами по травмированному телу грешной демоницы, стараясь залечить страшные шрамы, но это не поможет исцелить пострадавшее сердце. И это будет его последним прикосновением.       Изощрены теперь наказания, ведь убивать или лишать крыльев виновных совсем не искусно. Грустный ангел должен видеть, как обозлён и печален взгляд его очаровательной демоницы.       Они проходят мимо друг друга каждый день. И нет больше уверенности в том, что Создатель и Дьявол сами желают, чтобы их дети были вместе. Дино навсегда запомнит её родинки на теле, образующие созвездия; шрамик над губой, полученный на тренировке и до бесконечности смертельные глаза, ведущие в пучину красного Ада. Астарта сохранит в памяти его божественные речи, наполненные безобидным фанатизмом; постыдные мужские тайны и слабости небесного ребёнка.       Недопустимо идти против заветов и догмат, непозволительно проявлять чувства. Иначе некогда праздная забава перерастёт в смертоносную ловушку, а доблестный воитель сорвёт плод прекрасной, но ядовитой белладонны.