Не поместившееся на коленке

             — Выродок, — зло цедит сквозь зубы темерец, намеренно вжимая пальцы в нежную кожу, оставляя красные отметины и алеющие лунки от ногтей.              — Ублюдок, — доносится ему в ответ хрипяще и довольно.              Роше скалится, услышав это слово, перед глазами пляшут красные круги от едва контролируемой ярости, но Йорвет неожиданно так хорошо сжимается и опускается до предела, что изо рта вырывается лишь стон удовольствия.              Руки скоя’таэля скользят по его груди, выше, к шее, чуть сжимают, и Роше не может отказать себе в желании жёстко двинуть бёдрами, вгоняя член по самые яйца.              Йорвет гнётся на нём, выстанывая какие-то обрывки слов, а руки сжимаются на шее человека, несильно вдавливая острый кадык в горло.              — Больной… — выплёвывает Вернон, всхрипывая на каждом вдохе.              — Давай же, псина, — дразнится эльф.              И Роше снова ведётся.              Мятежный командир гнётся в руках, с силой сжавших его талию, и вдыхает запах тёмных и немного вьющихся волос человека.              От него пахнет табаком и пылью, потом и железом, а ещё… Йорвет дёргается, теряя все мысли, когда на шее расцветает алеющий след от зубов dh'oine.              Вернон опускается ниже, на татуированное плечо, перекрывая чернильный рисунок своими отметками, и Йорвет стонет ему прямо в ухо, говоря что-то про псов и их клыкастую пасть.              Роше прекрасно знает, что зубы у эльфов идеально ровные, без клыков, а ещё то, что Йорвету каждый раз сносит крышу, стоит ему оскалиться в его сторону, демонстрируя небольшие клыки, а после попортить беличью шкуру ими же.              Сильные руки человека оглаживают всё тело белки, а зубы и губы клеймят эльфскую кожу. Роше даже пытается опрокинуть Йорвета на спину, но тот, упёршись, неожиданно сам задаёт ритм, отираясь каждый раз стоящим колом членом о его живот, и Роше лишь продолжает оставлять следы на этом гордом теле.              Йорвет сжимает его внутри так, что Роше тихо проскуливает от слишком ярких ощущений и выгибает спину в попытке спасти её от острых ногтей эльфа.              Йорвет пачкает их своим семенем, даже не притронувшись к себе, и Роше может только, стиснув зубы, простанывать, ощущая, как спазмически сокращается нутро эльфа, сцеживая его самого до последней капли.              Йорвет сыто ухмыляется, смотря, как Роше откидывается спиной на кровать, чуть поморщившись, когда подранная кожа касается жёстокого одеяла.              А Роше может думать лишь о том, что его белка явно бешеная, раз ей так нравится дразнить такую опасную псину, как он.