Я рядом

      Зеницу боится темноты. Возможно, звучит странно или необычно, но так и есть. Не то чтобы он вообще чего-то не боялся, но темнота была для него особенным страхом.       Страх остаться одному, потерять всё и всех, остаться в этой всепоглощающей тьме навсегда. Потерять себя самого и не иметь возможности вернуться к тем, кто тебе дорог. Темнота не просто пугала, она ужасала, бросала в дрожь, доводила до изнеможения. Как Зеницу не старался побороть себя, хоть раз превзойти этот никчёмный и детский страх, но у него ничего не получалось.       И сейчас, став охотником, он не мог хвастаться победой над ним. Было до отвращения жалко самого себя, когда он беспомощно жался от ужаса, оставшись в темноте без хоть капельки света, безумно шепча, что всё в порядке. А в душе всегда прекрасно понимал, что ни черта не в порядке. И не будет, если он не перестанет трястись от всякой ерунды. Но, что он мог сделать?..       Хныкать словно маленький ребёнок от беспомощности. Все, кто хоть раз попадал в безвыходные ситуации, всегда испытывают желание сжаться и протяжно заныть от всего происходящего. Неважно, насколько сильный человек духом, такое произойдет и с ним, потому что это эмоции, чувства, которые слишком тяжело держать в себе. Слишком больно сдерживать.       Поэтому Зеницу и не старался держать что-то в себе. Даже если его постоянно поддевал Иноске, даже если, когда-то Кайгаку сказал, что он бесполезен, даже если над ним постоянно смеются, есть Танджиро, который всегда спрячет его от той темноты, что каждый раз с сияющей чернотой на него надвигается. Танджиро — лучик света, который стал для Зеницу всем, что у него есть. И он знает, что тьма не сможет поглотить ни Танджиро, ни Зеницу, потому что он — сам свет, а Агатсума под его защитой.       А у Зеницу не хватало смелости. Смелости сказать ему об этом. Признаться в глупом страхе, просто попросить о помощи. — Уже вечер, — сказал Танджиро, следя за заходящим солнцем. — Пора найти место, где можно переночевать, — он оглянулся посмотреть на своих спутников. — Давно пора, — проворчал Иноске. — И жрать, и спать охота.       Зеницу лишь согласно кивнул, немного напряженно вглядываясь в закат. Камадо взволнованно на него посмотрел, собираясь было его спросить о чём-то, как Хашибира громогласно заорал о найденном постоялом дворе. Танджиро пришлось промолчать и последовать за другом.       Иноске и вправду нашёл им уютное место, где их согласились принять. Им дали одну большую комнату, разделённую посередине сёдзи, из-за чего она делилась на две равные. Одну из них полностью занял Иноске, с чем спокойно согласились Зеницу с Танджиро, учитывая громкость храпа и буйность сна Хашибиры.       После ужина, Камадо уложил сестру на имеющуюся кровать, а Агатсума раскладывал на полу футоны для обоих парней. Сейчас, когда в комнате горел свет, он чувствовал себя более чем спокойно, но прекрасно понимал, что еще не скоро сможет заснуть, хотя очень хотелось. Стоило ночи вступить в свои владения, как Зеницу тут же сжался от неприятного ощущения. Казалось, что кто-то на тебя смотрит или вот-вот прикоснётся, а может и более того, схватит, с силой сжав и утянув неизвестно куда. В темноту.       Спустя немного времени, слыша спокойное дыхание Танджиро, Зеницу старался успокоиться, но не мог. Хотелось видеть, что он рядом, что всё в порядке. Он не один. Грудь сдавило, будто бы его зажали в тиски, а в горле застрял ком, от которого слезились глаза и дрожали губы. Растерев набежавшие слёзы по щекам, он все-таки не сдержал всхлип. От чувства освобождения этого жуткого давления хотелось ещё и ещё, но нельзя. Он сжал ладонью рот, вытерев другой нос.       Рядом зашебуршал футон и послышался зевок парня. — Зеницу? — тихо прошептал Танджиро. — Прости, Танджиро, я тебя разбудил, — в том же тоне ответил Зеницу, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Что-то случилось? — спросил Камадо, сев в более удобную позу. — Нет-нет, всё в порядке, правда, — Агатсума не хотел врать самому себе, а еще больше Танджиро, но не хотел напрягать парня. — Если ты не хочешь говорить, то я не буду тебя напрягать… — Зеницу мог поклясться, что пока он это говорил, на его губах была нежная улыбка. Восхитительная улыбка.       Танджиро ещё несколько секунд вглядывался в сторону, где был Зеницу, а потом вновь зашебуршал простынями, собираясь лечь, но внезапно остановился. — Я, — Агатсума постарался собраться с мыслями. — Я боюсь темноты…       Некоторое время была тишина. Парень тут же пожалел о том, что решился сказать. — Прости, это глупо, — неловко засмеялся Зеницу. — Не бери в голову.       В комнате зажегся небольшой свет от лампы, чтобы она не разбудила остальных в этой комнате. Танджиро взволнованно на него смотрел. — Почему ты не сказал об этом раньше? — спросил Камадо, тут же замечая высохшие слезы на щеках парня.       Зеницу ожидал, что тот рассмеётся и посчитает его глупым, но в глазах парня даже не было намёка на насмешку. Он с тревогой рассматривал блондина. — Ну… — парень не знал, что сказать. Как можно объяснить боязнь темноты? — В этом не было надобности. — Не говори так, — Танджиро серьёзно на него посмотрел.       Встав с футона, Камадо пододвинул его впритык к Агатсуме. Блондин ошарашенно на него смотрел. В конце концов сев, Танджиро мягко улыбнулся и широко раскрыл руки. Глаза Зеницу снова заслезились и он тут же прижался к парню, который начал поглаживать того по голове и спине. — Я не буду спрашивать, почему ты её боишься, потому что я думаю, что понимаю, что именно ты чувствуешь, — Камадо мягко улыбался и нежно гладил всхлипывающего Зеницу по голове. — В темноте ты остаешься наедине с самим собой. Остаться одному действительно страшно. — Страшно потерять всё… — Зеницу тихо зашептал в плечо Танджиро, успокаиваясь в теплых объятиях. Парень аккуратно вытирал большим пальцем слёзы с его щёк, прижимая к себе и стараясь успокоить. — Я здесь, Зеницу. И Незуко, и Иноске, мы с тобой, — шептал Камадо. — Мы не бросим тебя. Я рядом и всегда буду с тобой, тебе не нужно бояться, просто доверься нам. Ты наш друг и навсегда им останешься, — Танджиро ласково поцеловал того в непослушные волосы. — Давай спать? Я не буду выключать свет, если ты против… — он некоторое время молчал и Зеницу лег, стараясь устроиться в его объятиях удобнее. — Твоя боязнь не глупая, а вполне себе оправданная. — Спасибо, Танджиро…        И Зеницу больше не боялся темноты. Никогда.