Вечно ревущий, кричащий о собственной смерти и цепляющийся за каждую проходящую мимо юбку, Зенитсу — это точно не то, что мог себе представить Танджиро…

Зеницу боится темноты.

Иноске понимал, что чего-то хочет. Но чего? Об этом просило, нет, даже умоляло его подсознание, но он никак не мог понять чего именно.

— Знаешь, Танджиро, — начал говорить блондин, с невероятной нежностью, произнеся имя собеседника и не посмев отвернуть голову. — У тебя такое нежное звучание… Я ещё никогда такого не слышал. Мой слух может улавливать даже поток мыслей человека, но единственное теперь, что он стремиться услышать — это твой голос, дыхание, сердцебиение или даже шорох одежды.

Что такое предательство? А боль? Может безысходность? Что чувствует человек, когда тот, кого ты любил и кому ты был предан и верен всё своей душой - отрекается от тебя? Ларкейд испытал это чувство никчёмности на себе. Первый раз в своей жизни он сожалел о том, что он жив, что у него есть душа. Он чувствовал всё то, что было внутри. Разрывало, драло и терзало в груди. Она нестерпимо ныла и напоминала о себе, заставляя рыдать в голос, взывая к предателю... - Ты всего лишь неудавшееся творение..