Катись ко всем чертям!

— Ты уверена, что правда этого хочешь? — Конечно! Нашла чего спрашивать. — Всякие действия имеют последствия. — Не душни. Иногда надо и развлекаться. Стася только закатила глаза. Эту пластинку про «надо и развлекаться» она слышала слишком много раз. И прекрасно знала, что надо. Но не Машке и не перед семестровой контрольной, от которой зависит допуск на экзамен, это говорить. Машка же, соседка Стаси по общажной комнате и по совместительству единственная одногруппница-девушка, доставала новую блузку, попутно спрашивая, где лежит утюг. Стася, как ни была разочарована халатностью подруги, любезно напомнила, что девочки отдали его парням ещё неделю назад и те так и не вернули его. Пока Машка бегала ругаться с парнями, Стася вернулась к задачнику и задумалась. Нет, не над очередным уравнением, хотя это было бы уместнее. В конце концов, она не выезжала развеяться в город уже около месяца. Да, учёба и дедлайны поглотили её, да, отдыхать можно и за просмотром сериалов. Но вся эта канитель с бесконечными сдачами, семинарами и лекциями — естественно, теми редкими, на которые Стася ещё ходила, — уже в печёнках сидела. И пассивные виды отдыха мало помогали. Стася знала, что иногда случается со слишком старательными студентами. Как-никак отдел психологической помощи каждый год подбирал себе нового сотрудника и всё равно не справлялся с потоком нервных срывов, депрессивных состояний и прочих сезонных обострений. И уж проще попасть на аудиенцию к президенту, чем записаться на приём к местному психологу. А ещё проще поддаться соблазну, разбудить внутреннего экстраверта и, перестав ворчать на подругу, поехать в клуб с ней. Когда Машка, разгорячённая руганью с парнями, вернулась в комнату, Стася, по-деловому сложив руки, спросила: — А кто ещё едет? — А так важно? — отмахнулась было Машка, но, ожидая, пока утюг нагреется, всё же ответила: — Ну, Влад с компанией, я с Викой, ещё Саша и Рома… Ещё с ними кто-то, но точно уже не помню. Много народу, короче. Стася чуть наклонила голову вбок, раздумывая. По крайней мере половину этого народа она знала. Странно было бы не знать своих одногруппников ко второму году обучения. Значит, и компания неплохая… Это качнуло чашу весов не в пользу предстоящей контрольной. Тем более, она всего лишь в понедельник. А сегодня ещё суббота. «Знаем, плавали, справимся», — решила Стася и, поднимаясь из-за стола, сказала: — А что, если я тоже с вами? — Было бы круто, — отозвалась Машка, но по тону было понятно: круто, конечно, не было бы, но она совершенно не против. Открыв шкаф, Стася поняла, что понятия не имеет, как нужно одеваться в клуб. То есть, конечно, в клубах она была, но слишком редко, чтобы быстро сориентироваться в нехитром гардеробе и подобрать что-то достойное «выхода в свет». Дело осложняло ещё и то, что подавляющая часть футболок и кофт была чёрной — ну нравился этот цвет Стасе, она находила его универсальным. Правда, сейчас он ставил её в тупик. «Ну и пусть чёрный. Всем будет, в общем-то, плевать», — после пятисекундного замешательства решила она, вытаскивая футболку с белой надписью, кажется, на древнескандинавском. Стася, конечно, далеко не лингвист, но руны от арабской вязи отличить смогла бы. Осень в этом году выдалась необычайно загадочная: то в конце сентября валил град, смешанный со снегом, то теперь, уже ближе к концу октября, стояло настоящее «бабье лето». Хотя, возможно, дело было в том, что все ЖКХ Москвы топили так нещадно, что попросту не давали природе последовательно менять времена года. К счастью, метро всегда оставалось нейтральной территорией, где одинаково комфортно себя могли чувствовать и бабуля в платке и зимнем пальто, и модник в укороченных джинсах, и барышня в юбке и тонких колготках. Последних, отчаянных и приносящих комфорт в жертву красоте, Стася понимала всегда с трудом, хотя и Машка, и её школьная подруга Вика относились именно к таким девушкам, полным решимости быть прекрасными до конца. Сама же Стася считала, что джинсы достаточно хорошо очерчивают её ноги и нет никакой надобности обнажать их полностью, пускай и частично скрывая под юбкой. Кроме того, в условиях суровых русских зим и переменчивой погоды полагаться на такие женские атрибуты, как каблуки или лёгкие платья, Стася считала крайне опрометчивым. Девушки, как ни старались выбирать крайние вагоны, всё равно на центральных станциях угодили в давку. Непонятно, что гнало столько людей в метро в девять вечера, но об этом хочется задуматься, когда тебя со всех сторон поджимают, и особенно — когда на станциях потоком людей тебя грозит смыть на другой конец вагона. Стася стояла у выхода, забившись между дверями и сидением. Это было, по её расчётам, самое безопасное место. Машку и Вику давно уже унесло куда-то в середину, но Стасю это ни капли не беспокоило. Она включила плейлист для поездок и постаралась встать так, чтобы одновременно держаться за поручень и не трогать ни одного из других пассажиров. Оглядывая людей в вагоне и не замечая их лиц, Стася мысленно подпевала очередной песне, когда взгляд будто бы о кого-то споткнулся. Девушка тут же вышла из полусонного оцепенения. Вот гражданка лет пятидесяти в малиновом берете. Вот седеющий мужик с поджатыми губами. Вот парень с встрёпанными волосами и внимательным взглядом, устремлённым на Стасю. Вот женщина средних лет… Стоп. Этот парень. Стася больше не смотрела прямо на него. Он не был близко, от девушки парня отделяли та самая гражданка в берете и ещё один плотный мужик в кожанке. Возможно, он и не смотрел на Стасю, а изучал схему метро за её спиной. По крайней мере, Стасе так хотелось думать. Но сам мозг работал против неё, напоминая, что приставания в метро — не досужий вымысел, а в сумке лежит кошелёк, который цыган — а кто же он ещё, этот странный парень? — может на раз-два вытащить, когда она на него отвлечётся. На следующей станции гражданка в берете вышла, а мужик в кожанке передвинулся дальше от выхода. И, конечно, этот парень тут же приблизился к Стасе. Девушка старательно отводила взгляд, в то же время молясь, чтобы он поскорее ушёл. Или чтобы всё это было просто недоразумением. Она не хочет никаких скандалов или иных неприятностей. Она, в конце концов, едет отдыхать и наверняка забудет этого парня раньше, чем покинет метро. Только пусть он не даёт поводов помнить его подольше. Скосив взгляд, Стася убедилась, что парню хватило наглости наклониться над ней, до безобразия приблизив лицо к её голове и зайдя за все мыслимые рамки личного пространства. От него не пахло алкоголем, как боялась Стася, — нет, даже вполне приятным парфюмом, скрывавшим, тем не менее, какой-то кислый дух, витавший вокруг него. Парень всё ещё не отводил от неё взгляда, а внутри у Стаси всё сжалось и похолодело. Нет, это не была трусость, убеждала она себя. Просто… неприязнь. Девушка вжалась в стену вагона и отпустила поручень, иначе бы их руки вскоре соприкоснулись. «Да чего же ему неймётся… Уходи, пожалуйста», — с назревающим раздражением — и на этого жуткого типа, и на себя — думала Стася. Парень негромко проговорил ей в самое ухо, перекрывая голосом грохот вагона: — Наконец я тебя нашёл. Наконец ты спустилась туда, где тебя можно найти. Стася хотела было поморщиться, оттолкнуть его, отыскать Машку с Викой, чтобы хоть немного почувствовать себя в безопасности. Но парень зажал её в угол, и проскочить было совершенно невозможно. Чувствуя, как мысли начинают панически путаться, она оглядела людей в вагоне, надеясь, что хоть кто-то из них заметит неладное и вступится за неё. Но большинство пассажиров были заняты своими смартфонами, планшетами и книгами, а те, что не ушли сознанием из реальности, отводили взгляд от Стаси стыдливо, почти виновато. Возможно, ей удастся привлечь их внимание, если она закричит или возмутится… — Пойдём со мной, — почти требовательно вполголоса продолжал говорить парень, и его тёмные глаза, зрачок которых, казалось, полностью поглощал радужку, блеснули нездоровым огоньком. Хотя, возможно, всё дело было в мигнувшем свете. — Тебе уготована лучшая судьба, судьба возвыситься над смертными. Не будем тянуть, пойдём же. — Уходите, — громко сказать это у Стаси не получилось, но хотя бы голос не выдал её внутреннего волнения. — Отстаньте… или я закричу. — Ты будешь кричать лишь от радости, когда узнаешь, что это за судьба, — осклабившись, парировал парень. — Когда узнаешь имя моё, звучащее в мёртвой тиши рёвом тысячи глоток адского зверя. И имя моё… Поезд со свистом въехал на станцию, стремительно тормозя, и распахнул двери, выплёскивая выходящую толпу и поглощая не меньшую порцию новых пассажиров. И в этот момент Стася, не выдержав, решила действовать. Выждав, когда двери начнут закрываться, девушка прошмыгнула под рукой парня, почти назвавшего своё имя, и вылетела из вагона, услышав за спиной лишь стук сомкнувшихся створок. Затем, упав на лавку, она проводила взглядом поезд, вскоре скрывшийся в темноте туннеля. Переведя дыхание, достала телефон и написала Машке: «Подождите меня у выхода со станции, когда выйдете. Ко мне псих привязался, я вышла, приеду на следующем поезде». Она очень надеялась, что приставучий парень не окажется настолько поехавшим, чтобы продолжить преследование. Тем более, откуда ему знать, в какой вагон она сядет в следующий раз? Когда же она потом, встретившись с подругами, рассказала в красках о своём злоключении, Машка пришла к выводу, что сектанты совсем страх потеряли и вербуют новеньких прямо в метро. Стася вместе с ними посмеялась над его неудачной попыткой, но чувство неопределённой жути, даже скорее сдавившего грудь нехорошего предчувствия не покидало её. И всё время, что они шли от метро до клуба, в голове вертелось непонятное слово: «Андрас». Никогда не слышанное, но совершенно точно кем-то произнесённое. Но вскоре и его поглотила оглушающая музыка и мерцающая разноцветными огнями тьма клуба. И потому, взяв какой-то коктейль и отойдя к группе однокурсников, Стася наконец почувствовала себя спокойно и расслабленно. Вскоре кончился уже второй бокал — Стася потом так и не вспомнила, какие коктейли брала и кто ей их советовал, — и девушка, влекомая общим настроением и музыкой, отдававшейся где-то в груди и звавшей на танцпол, отпустила себя полностью. Экзамены и прочая скучная жизнь будут когда-нибудь завтра. Сегодня — только драйв и полный отрыв… —…Андрас, — внезапно раздался над ухом знакомый голос. И Стася бы многое отдала, чтобы никогда больше не слышать его. От неожиданности она вздрогнула и вгляделась в лицо парня, оказавшегося рядом с ней в общей толкучке. — Мне не верится, что пришлось повторять, — без сомнения, это был тот самый псих из метро, разве что на этот раз чуть более раздражённый. — Обычно мне вообще мало что приходится говорить по два раза. Первый почти всегда бывает последним. — Да пошёл ты, — в людном клубе, да ещё и после двух бокалов спиртного, Стася чувствовала себя куда менее стеснённо, и потому храбро выкрикнула ему это в лицо, стараясь, чтобы он всё услышал даже за грохочущей музыкой. — Я и пойду. А ты пойдёшь со мной, — не унимался парень, теряя остатки былой таинственности и превращаясь в глазах Стаси из таинственного психа в обыкновенного мудака. Закатив глаза, он схватил её за запястье, потянув куда-то в сторону выхода и, как показалось Стасе на секунду, вниз. Протестующе закричав, девушка попыталась вырваться, но хватка у парня была что надо. К счастью, на пути он, расталкивая посетителей, налетел и на Стасиных однокурсников. — Рома. Ром! — окликнула одного из них девушка, боясь, что двинутый вывернет ей запястье. Рома, тут же оценив ситуацию, встал на пути у того, кто, по всей видимости, назвался Андрасом, и психу пришлось ненадолго отвлечься на него. Этого Стасе хватило, чтобы вывернуться и, благодарно кивнув Роме, скрыться в толпе. Больше от знакомых Стася в этот вечер не отходила. Поначалу она с ощутимым волнением выискивала в толпе Андраса, но затем алкоголь и увлечённые беседы помогли ей справиться с паранойей. Охрана клуба должна была видеть его выходку, и даже если нет, Рома уж точно рассказал обо всём кому надо, и двинутый уже давно вышвырнут вон отсюда. Когда подруги, все три навеселе, вышли из клуба, было уже так поздно, что метро не ходило. Вика внесла разумное предложение — заказать такси, и Стася с Машкой радостно согласились: делить цену на троих было выгодно, а трястись в автобусах, где водитель уже более сонный, чем каждый из пассажиров, было самой непривлекательной из альтернатив. Стася же поддержала идею такси горячее всех: так меньше вероятность вновь столкнуться с Андрасом, который в помутнённом алкоголем сознании девушки начал приобретать мистические, почти демонические черты. А следующий день был полностью посвящён грядущему экзамену. Выпив таблетки от боли в голове, что зачастую настигала её, Стася с утра ушла в читальный зал, чтобы ноутбук и кровать, оставшиеся в комнате, не манили её сиюминутными развлечениями и не отвлекали от подготовки. Уйдя с головой в уравнения, такие же однообразные и сухие, как листы отрывного календаря, Стася вздрогнула, когда кто-то тронул её за плечо. Вскинув голову, она узнала одногруппника Рому, который вчера спас её от надоедливого Андраса. На лице парня было нечитаемое выражение, будто бы у него разом выключили эмоции, но Стася совершенно не придала этому значения. Она сама наверняка сейчас выглядела не менее отчуждённо, поглощённая очередным тренировочным номером. — Да? — только и спросила она, пытаясь сообразить, что Роме может от неё понадобиться. — У меня лекций нет полных. — Да не, — качнул головой парень и протянул Стасе вчетверо сложенный лист. — Просили передать. — Кто? — беря бумажку, приподняла брови девушка. Обычно все друзья, знакомые и даже незнакомцы писали ей ВК или хотя бы в Телеграме, и такие записочки точно не были нормой. — Не… не помню, — Рома с усилием моргнул и протёр глаза. — Ты бы поспал часа два-три, — сочувственно произнесла Стася, а затем вернулась к задачнику и рабочей тетради. Сперва — нерешённый номер, она почти добила его. Потом — странное послание. Стасе отчего-то очень не хотелось его открывать. Предчувствие, отдающееся неприятным тянущим ощущением в груди, подсказывало: вчерашняя история с непонятным Андрасом продолжается. И Стасе уж точно не хотелось её продолжать. Будто против воли её рука потянулась к листку, и только тогда девушка сдалась. Посередине чистого листа было витиевато выведено: «Завтра в десять утра ты явишься ко мне. Любой ответ, равно как и его отсутствие, будет расценен как положительный». Подписи не было, но имя вчерашнего психа само собой пришло на ум. И правда, в этом письме была и толика сектантского безумия, и невероятная, почти грубая в своей полноте самоуверенность. «Завтра в десять я буду писать семестровую контрольную», — фыркнула про себя Стася. Уж это ей казалось гораздо реальнее, а главное, привычнее и понятнее, чем странные преследования Андраса. Про себя девушка лишь отметила, что если она ещё хоть раз увидит этого парня, то непременно узнает номер телефона доверия. Выспаться перед важной контрольной, конечно же, не вышло — повторение тем и решение тренировочных вариантов затянулось до ночи. Но в девять утра Стася, как и остальные студенты её потока, уже стояла возле лекционной аудитории. Естественно, ни о каком Андрасе не могло быть и речи — в голове болезненно отпечатались формулы и схемы решения типовых задач, начисто вычистив полусонное сознание от каких-либо лишних волнений. Стася вошла в аудиторию вместе с толпой, заняла место примерно посередине — туда внимательные преподаватели будут смотреть в последнюю очередь. Получила вариант и открыла тетрадь. Пробежала глазами по условию. Вздохнула и взялась за ручку. На середине решения третьего номера свет внезапно погас. Стася, моргая и стараясь привыкнуть ко тьме, недовольно подумала: «Опять пробки где-то выбило. Ну неужели нельзя было подождать?» Мелькнула мысль достать телефон и в суматохе подглядеть решение одного пункта, но она тут же была отметена: конечно, только удаления с контрольной ей не хватало. Но странно — никакого взволнованного гула целого потока студентов не было. Ни шепотков, ни голоса преподавателей, ни даже вскриков от неожиданности. Когда же свет включился, в лекционной аудитории Стаси уже не было.