Катись ко всем чертям!

— …Анастасия! Вы слушаете меня? Стася протёрла слипавшиеся глаза, встряхнув головой, кивнула. — Кофе бы не помешал, — заметила она. — Или часок-другой поспать… — и, не дождавшись ответа, махнула рукой, мол, сама знает, что размечталась. Ангелы — народ, как оказалось, дисциплинированный, никаких скидок ей как «пострадавшей от демонического самоуправства» — так прямо в протоколе и записали — не сделали. Стоящий перед ней молодой мужчина покачал головой: — Кофе вредно, и чай тоже. Постараемся раздобыть хотя бы холодной воды. Он, как вошёл, так сразу и представился: так и так, младший ангел Мелькиаль, юрист, будет представлять сторону пострадавшей в небесном суде. Весь подчёркнуто-аккуратный, но не сноб, и на девушку смотрел не как на смертную обезьянку, а даже с каплей сочувствия. Идеально вписывался в местный интерьер, по сравнению с которым скудный скандинавский стиль показался бы пёстрым, как карнавал в Рио. Очевидно, Небеса не были предназначены для кого-то, кто нуждался бы в сне, еде или иных естественных потребностях, а потому Стася уселась прямо на пол. Слава Небесам — или, быть может, даже кому-то из ангелов конкретно — ей выдали удобную одежду, забрав «грязное и развратное» свадебное платье. Хорошо хоть в римскую тогу не завернули, и на том спасибо. — Я говорил, что вас опросят, хотя обычно смертным в зале суда не дают высказаться, — повторил Мелькиаль. — Но Мануэль настоял на этом, потому что при задержании не обнаружил существенных следов насилия на вашем теле — а значит, похитителей смогут оправдать. Адвокаты у нас, знаете, порою в шаге от того, чтобы уйти к… кхм… конкурентам. — Но ко мне и вправду не было применено насилия, — обхватив колени руками и прижав их к груди, медленно произнесла Стася. — Точнее… ну… было один раз, — она показала запястье, на котором от былого ожога остался лишь розоватый след. — Вероятно, вас удерживали с помощью манипуляций вашим разумом, поэтому-то им и не потребовалось насилия. Но сейчас вы полностью освобождены из-под их власти, — Мелькиаль отчего-то упорно отказывался называть демонов демонами. — Для этого и понадобилось немного повременить с судом, чтобы ваш разум очистился и показания стали объективными. Постарайтесь вспомнить те моменты, когда ваше поведение было вам не свойственно — это первый признак ментальной манипуляции. — А прочесть мои воспоминания господа присяжные не смогут? — Стасе уже надоело это заседание, хотя оно ещё даже не началось. И потом, ей правда хотелось спать. Что она сможет путного сказать в таком состоянии? — Запрещено, любое наблюдение наложит свой отпечаток на сознание смертного. — Типа, как в квантовой физике? — Вы не представляете, насколько сознание — тонкая материя. Оторопь берёт, если задуматься, какой след в вашем разуме оставили они. Мы не можем позволить себе роскошь быть такими же халатными. Ангел замолк, словно бы к чему-то прислушиваясь, а затем, направляясь к двери, сказал: — Один мой старый друг хотел бы вас проведать. Мануэль, он возглавлял отряд задержания вашей свадьбы, — губы Мелькиаля впервые дрогнули в подобии улыбки. — Но перед этим последний вопрос: вы верующая, Анастасия? — Я думала, что нет, — снова протирая глаза, протянула Стася, и правда задумываясь, стоит ли, как только вся эта чертовщина закончится, сходить в храм и поставить свечку за здравие Небесной гвардии и лично Мануэля. — Плохо, плохо, — опечалился ангел. — Нет-нет, никто вас за это карать, конечно же, не будет, — тут же ответил он на незаданный вопрос. — Просто в этом случае ценность вашей души… несколько меньше в глазах присяжных и господина судьи. И прежде, чем Стася успела спросить ещё хоть что-то, Мелькиаль исчез за дверью. Через мгновение — девушка лишь моргнуть успела — перед ней высилась уже другая фигура, куда более внушительная. Покачала головой, оглянулась, протянула руку ко лбу Стаси, прошептала что-то на латыни — на чём же ещё разговаривать ангелам? От прикосновения девушку словно прошибло током. Глаза мигом распахнулись, захотелось вскочить, куда-то бежать, кричать и кого-нибудь избить — что угодно, лишь бы не бездействовать. Но от порыва её удержали сильные руки. Ангел недовольно цыкнул и вновь прибег к латыни, после чего осторожно опустил уже более спокойную Стасю на пол. — Прошу прощения, не рассчитал с дозой, — тут же учтиво извинился он. — Принесли бы кофе, таких проблем бы не было, — проворчала девушка, пытаясь встать на дрожащие от резко влитого и схлынувшего адреналина ноги. — Вы Мануэль, что ли? — Верно. Зальтон всё-таки рассказал вам? — ангел приподнял брови, в ровном тоне появилась новая, неуловимая интонация — то ли тёплая, то ли осуждающая болтливого демона. — Нет, Мелькиаль… При чём тут вообще Зальтон? И кстати, где он, и Андрас, и остальная свадьба? — Снова извиняюсь. Похоже, в этот раз идиотом выставил себя именно я, — Мануэль, расслабившись и чуть ссутулившись, всё равно был чуть ли не на голову выше Стаси, успевшей, держась за стену, выпрямиться, и потому был больше похож на атланта, которому надоело поддерживать вместо небесного свода чей-то вычурный дворец. И как такая глыба могла называть себя идиотом, не укладывалось у Стаси в голове. — Видите ли, я со своим отрядом прилетел на вашу свадьбу не случайно. Я узнал о ней благодаря моему… чрезвычайному чутью на подобные низменные демонические козни, — он многозначительно глянул на Стасю, пока делал будто бы случайную паузу. — С демоном Зальтоном я порой встречался, пока мы оба несли службу на Земле, и я подумал, что он мог бы и упомянуть меня хоть раз. Но дело сейчас не столько в нём, столько в вас. — Небесам что-то нужно от меня? Ещё одна замечательная Судьба? — Всего лишь ваши честные комментарии в суде. — Мелькиаль говорил мне несколько другое, — хмыкнула Стася. — Мол, Небесам нет до атеистов, вроде меня, дела, и потому мне надо хорошенечко приврать про адские пытки. — Мелькиаль — юрист, он всего лишь хочет быстро продвинуться по карьерной лестнице. Если Андрас и его вассалы понесут тяжкое наказание за содеянное преступление, он останется в плюсе. И то, что он случайно наложил на вас столько успокаивающих чар, что вы и два слова связать не могли, с этим совершенно не связано, — в голосе Мануэля прорезалась сталь. Стася оценила «ангельскую» хитрость Мелькиаля, но всё ещё не стремилась соглашаться. — Предлагаешь играть не за его команду? Это и моя команда вообще-то. — Насколько я знаю наш священный суд, содеянное демонами в любом случае будет иметь для них последствия. Уж как бы их адвокаты ни вертелись, они никак не смогут выставить вас виновной. И непременно отправят обратно на Землю сразу же после процесса. — Тогда зачем мне вообще защищать их, Андраса того же? — уже полностью владея собой, но не понимая, почему этот ангел так радеет за судьбы демонов, возразила Стася. — Причины нет, это правда. Просто я хотел напомнить, что у вас есть выбор. Неужели, например, тот же Зальтон сделал вам много зла? — Он увёз меня однажды в бордель, — фыркнула Стася, понимая, что это вообще не аргумент, но Мануэль отнёсся к её сарказму серьёзно. — Но ведь к вам не было применено сексуального насилия? К тому же, вы достигли совершеннолетия, а на Земле широко распространён интернет, так что я сомневаюсь, что вы увидели там что-нибудь новое из непристойного. — Ох, хватит! — она уже пожалела, что вообще затронула эту несколько смущающую тему. — Ладно, допустим… но Андрас! — Просто напоминаю, что у вас есть выбор. И было бы печально, если бы на него ещё кто-нибудь повлиял, — почему-то последние слова Мануэлю дались с трудом, словно в горле у него пересохло, и, быстро откланявшись, он вышел, добавив, что сам отведёт её на заседание через несколько минут. Несколько минут. Всего лишь несколько минут, чтобы решить, как выступить в суде. Стася осела на пол в растерянности. Казалось бы, всё очевидно, всё ещё можно поддержать Мелькиаля и отомстить Андрасу за похищение. Но с другой стороны, кроме принудительного содержания в неволе да одного ожога ей нечего демону предъявить. Сколько по уголовному кодексу дают за хищение человека? Она была без понятия, но свой моральный ущерб оценивала не так уж и высоко. Если задуматься, у неё были все блага цивилизации, возможность выезжать в свет — конечно, после того, как она стала «покладистее» — и это вообще нельзя назвать пытками. И потом, и Зальтон, и масса гостей на свадьбе нисколько не виноваты в этой «шалости» Андраса и Асмодея… «Постойте… Асмодей!» Стася вспомнила его насмешливое лицо в толпе гостей, его ядовито-сладкие слова. Его точно должны были схватить ангелы вместе со всеми. И, конечно, он и не думал, что может понести ответственность за преступление — ведь фактически всё сделал Андрас: и похитил, и удерживал в своём замке, и за себя замуж вынудил выйти. Но если бы не Асмодей, то вообще ничего бы этого не было! И он планирует выйти сухим из воды, подставив «приятеля»? И тут же подъехали аргументы «против»: неужели ей просто на слово поверит суд? Асмодей всегда сможет возразить, что слова одной обиженной, глупой смертной мало что значат. Зато вот слово другого демона… но каков шанс, что Андрас поддержит Стасю, раскроет перед Небесами их с Асмодеем нечистое соглашение? Этот скорее удавится, чем решит пошатнуть свою репутацию и приоткрыть собственную слабость, зависимость. Да и вправду, пускай кто заварил, тот и расхлёбывает… верно? Стася ещё металась между двумя решениями — вот уж точно муки выбора! — когда за ней пришёл Мануэль. Хотелось сказать, что ей, обычной девчонке с Земли, не так-то просто решить судьбу демонов за десять минут, но спорить с непреклонным ангелом бесполезно. Суд уже шёл, ей оставалось дойти под присмотром Мануэля до зала и… что-нибудь сказать. В сущности, какая разница для неё, что именно она скажет? Она ожидала, что в глаза ей ударит небесный свет, но в зале суда царил полумрак. В нём фигуры ангелов мягко светились, зато у скамьи вдоль одной из стен сгустилась тьма. Присмотревшись, Стася распознала в мрачных фигурах старых знакомых. Андрас, скрестив руки, лишь бросил на неё быстрый взгляд, но более никак не показал своего интереса: он и так был чернее тучи. Сидящий подле него Зальтон, напротив, заулыбался — интересно, девушке или своему ангельскому дружку? Но уголки его губ подрагивали, а во всём теле была необычная напряжённость: конечно, демону находиться на Небесах и так неуютно, а уж на скамье подсудимых и подавно. Расслабленнее всех, казалось, держался Асмодей: щурился, как кот, который знает, что нашкодил, но избежит наказания. Стася поджала губы. Что за самодовольное создание. Быть может, стоит хотя бы попробовать… Мануэль жестом указал ей на место подле себя, но сам не присел, оставшись на ногах — ну точно оловянный солдатик, только такого никакая печь не расплавит. Стоило Стасе опуститься на жёсткий стул, как тут же гулкий голос судьи едва не заставил её подскочить: — Суд выслушал ваши показания и вопросов более не имеет. Мимо девушки от стола допроса к своему месту скользнул какой-то демон, и, вглядевшись в его лицо внимательнее, Стася даже вспомнила — сэр Гилрон, некогда человек. Но размышлять о том, проще ли бывшим людям находиться на Небесах, чем настоящим демонам, не пришлось — судья объявил: — Наконец, суд готов выслушать показания пострадавшей. Сбоку Стасю подтолкнул Мануэль, но она уже и сама вставала, направляясь на место уже отмучившегося сэра Гилрона. Она вообще слабо представляла, как должен проходить суд. Остановилась возле стола допроса, секунду повременила, затем нерешительно спросила: — Ваша честь, мне нужно произнести какую-нибудь клятву? На Библии?.. — Нет необходимости, пострадавшая. Изложите вашу версию событий предыдущей недели, опишите обстоятельства вашего похищения и содержания в Аду, если таковые имели место быть. Глубокий вздох. Стася хотела бросить последний взгляд на скамью подсудимых и свидетелей, но сдержалась. Мысли улеглись и сложились в чёткий план. И слова полились сухие, безжизненно-формальные: — Для начала, перед моим похищением была серия попыток со стороны подсудимого убедить меня проследовать за ним в Ад добровольно. Не было попыток шантажа, применения насилия или психологического давления. О предстоящем похищении я была извещена накануне. Само перемещение в Ад не доставило дискомфорта. По прибытии я была сразу извещена, с какой целью меня похитили, мне было предложено добровольно согласиться на условия подсудимого. Однако я отказалась. Подсудимый мог бы применить принуждение или насилие, но не стал. За всё время пребывания в его жилище я не была стеснена в свободе перемещения — в рамках моей способности адекватно воспринимать Ад — не испытывала нужды ни в пище, ни во сне, ни в каких-либо ещё удобствах. Изолировалась я добровольно, это также не приносило мне страданий. За всё время ни один демон не совершил намеренной попытки причинить мне боль, не угрожал мне расправой. На брак с подсудимым я согласилась добровольно, никакого принуждения по отношению лично ко мне не было. Она замолчала, чтобы перевести дух. Кажется, с основной частью всё. Она ни словом не обмолвилась об «ужасных демонических деяниях», которые Мелькиаль советовал ей во всех красках расписывать. Незачем. Андраса и так ждала не самая приятная участь. У ангелов, похоже, в отношении контактирования смертных и Ада всё невероятно строго. — Пострадавшая, это всё, что вы хотите сказать? — Да, — на автомате выдохнула Стася, всё ещё не зная, стоит ли упоминать Асмодея и их с Андрасом спор. — Мелькиаль, у вас есть какие-либо вопросы к пострадавшей? — Да, ваша честь! — слишком несдержанно ответил ангел, подскочив с места. Стася видела, как за время её речи лицо Мелькиаля неуловимо искажалось не то обидой, не то разочарованием — хорошо хоть не праведным гневом, — но сейчас ангел-адвокат вновь вернул себе спокойное выражение. — Пострадавшая, во время осмотра вашего тела была обнаружена не до конца затянувшаяся рана на запястье, полученная не ранее недели назад. Не можете ли вы объяснить её появление? — Эта рана — ожог, полученный из-за моей неосторожности, — догадываясь, что именно это Мелькиаль и может спросить, парировала Стася. — Я знала, что подсудимый может воспламеняться в определённые периоды своего настроения и всё равно безрассудно находилась близко к нему в момент вспышки. Более того, сама эти вспышки провоцировала. Однако, как видите, след совсем незначительный и почти зажил — подсудимый вовремя заметил мой просчёт и обезопасил меня от себя. Да, это был неслыханный логический кульбит. Всё равно что оправдывать насильника. Но ведь в какой-то степени это была и правда: она сама чуть ли не специально злила бесящего её Андраса, знала, чем ей это может грозить, и всё равно не могла остановиться. Хорошо ещё, что только этой мелочью и отделалась. — Не можете ли вы уточнить, какое событие подтолкнуло вас согласиться выйти замуж за подсудимого? — Моё независимое решение, — сжав руки в кулаки, резко ответила Стася. — У меня была возможность не согласиться. Я просто ей не воспользовалась. Мелькиаль с досадой покачал головой, мол, вот дурная, сама себя топит. — Вы проживали в одном замке с суккубом и находились с ним в постоянном контакте. Не было ли в его действиях сексуального принуждения? От этого вопроса где-то на лавке подсудимых вспыхнул один Зальтон. — Нет, не было. Кроме того, суккуб был под властью подсудимого, так что, я считаю, его действия вообще нельзя рассматривать как незаконные, раз они не исходили от его недоброй воли. — Это уж суд посчитает, что и как рассматривать, — с долей упрёка в голосе приструнил её Мелькиаль. Повисла тишина, и Стасе казалось, что только между ними: ей и ангелом — а вокруг образовался глухой вакуум. И их взгляды, простреливающие оппонента. Он должен понять, что упрямая смертная не откажется ни от одного своего слова. Вывернет любую ситуацию в пользу демонов, потому что — странное дело — отчего-то ей не плевать на их судьбы. — Я закончил с опросом, ваша честь, — коротко отчеканил Мелькиаль и сел. — Эленэль, у вас какие-либо вопросы к пострадавшей? Адвокатом демонов была девушка в белой тоге, этакая древнеримская Фемида, разве что без завязанных глаз и прочей атрибутики. Стася ожидала, что она будет ликовать в душе, ведь её подзащитные не пострадали от слов смертной, но Эленэль оставалась ангельски невозмутимой. — Известно ли было вам, что подсудимый связан с вами договором? — Да, известно. Подсудимый называл это Судьбой. — Предпринимал ли подсудимый действия, направленные на разрыв договора? — Он делал всё, чтобы договор был исполнен. Разрыв… не уверена. Скорее нет, чем да. — Упоминал ли подсудимый последствия неисполнения договора? — Нет, не упоминал, — Стася, конечно, знала, что из-за глупого спора и неисполненного обещания у Андраса ухудшилась репутация и в частности отношения с Люцифером, но ведь это только догадки, сам демон никогда напрямую ей об этом не говорил. — Есть ли у вас какая-либо ещё информация об этом договоре? Стася задумалась. Конечно, есть. Чудесным образом она оказалась перед той самой развилкой, которой так боялась. Промолчать — Асмодей выйдет сухим из воды. Сказать — может пострадать Зальтон, ведь именно он рассказал ей о споре высших демонов, да и сам Андрас неизвестно как отреагирует на такое признание. И всё же… — Мне известно, что у подсудимого был сообщник. — Кто именно? Один из его вассалов? Приближённый? Если вы имели ввиду суккуба, то о нём нам известно, — последняя фраза прозвучала немного снисходительно. — Один из его… близких знакомых. Он сильно интересовался мной и тем, как продвигается исполнение условий договора. Я посчитала, что это может быть не совпадением. Скажем так, провела расследование. Опросила некоторых бесов. От них узнала, что подсудимый и демон Асмодей состояли в близких, но едва ли дружеских отношениях, скорее, сопернических. Затем предположила, что договор, связавший меня с подсудимым, мог быть составлен при участии демона Асмодея. Это бы объяснило их поведение и повышенный интерес демона Асмодея ко мне. — Довольно смелое предположение, — не изменившись в лице, заметила Эленэль. Она и другие ангелы никак на признание не отреагировали, но Стася спиной чувствовала, что атмосфера на скамье подсудимых поменялась. Ей слышались шипящие шепотки и возня, но она не смела повернуться, чтобы проверить, какой эффект произвела её речь на заносчивого демона похоти. — И такое смелое предположение должно быть подкреплено чем-то более серьёзным, чем ваше любительское расследование, — продолжила Эленэль, обводя зал взглядом. — Дело в том, пострадавшая, что мы опросили всех подсудимых и свидетелей, и ни один, в том числе участники предполагаемого вами договора, не упомянули о своей связи. А сделки, заключённые устно, отследить довольно сложно, однако просто подделать. За неимением никаких более свидетельств, кроме вашего… — Простите, — негромкий голос прервал речь адвоката, которая уже почти разгромила поникшую Стасю. В этот раз девушка, не поверив ушам, оглянулась и… — но я ещё не давал показаний. Он был с тростью и шёл, прихрамывая. Но Стася не верила, что у самого владыки Ада здоровье может подорваться всего за пару дней. Скорее, Небеса были не тем местом, где Дьявол мог бы чувствовать себя комфортно. Пока он неспешно приближался к столу допроса, никто не издал ни звука, даже Эленэль будто онемела. А он, поравнявшись со Стасей, присел на тут же появившийся у стола стул — не то адские чары, не то магия уважения — и уточнил у адвоката, сверкнув стёклами очков: — Вы закончили с пострадавшей? — Да, да, конечно, — отмерев, поспешно пошла на попятную Эленэль. Дьявол окинул взглядом собравшихся ангелов. — Ещё кто-нибудь имеет вопросы к пострадавшей, господа? Они молчали, и тогда он обратился к судье, который, похоже, и сам ощутил, что при появлении нового лица отошёл на второй план: — Не откажете в даче показаний, ваша честь? Его тактичность была из того рода вежливости, которая, как кислота, может прожигать металл насквозь. Судья почтительно кивнул и отдал приказ: — Мануэль, будьте добры, уведите пострадавшую. Ангел взял остолбеневшую Стасю под локоть и потянул в сторону выхода. Пришла в себя она лишь в коридоре, когда дверь зала суда закрылась за их спинами. — Это вообще законно? — выдохнула она, тут же оборачиваясь. Хотелось вновь ворваться внутрь, проверить, не почудилось ли ей от волнения. Что за дела? Почему за неё вступается Дьявол? Не попросит ли он её душу за это одолжение? Может, ещё не поздно протестовать? — Для него всё законно, — ответил Мануэль, тоже поглядывая на дверь. — Хочешь подождать конца заседания? — Я… я не знаю. Пусть скажут наконец, что со мной будет, — будущее вновь перестало быть понятным и предсказуемым. Наплевав на все правила приличия, Стася сползла спиной по стенке и уселась прямо на пол — в коридоре у ангелов стульев тоже не было. Мануэль вскоре вернулся в зал суда. «Охранник он там, что ли», — подумала Стася. Но, скорее, ещё один свидетель, он же задерживал свадьбу. Да ещё и заинтересованное лицо, как оказалось, то-то он нет-нет, да упоминал своего «просто знакомого с Земли». Сидеть в ожидании вердикта было мучительно скучно, но пытка не продлилась больше двадцати минут. Вскоре двери снова растворились, и к ней вышел тот, о ком она думала всё это время. — Я не заключала с вами сделок, — наперёд заявила Стася, даже не потрудившись встать или хотя бы посмотреть на него. Если и ангелы, и демоны трепетали перед Дьяволом, то это не значит, что она, когда-то атеистка, тоже должна относиться к нему как к священной корове. — Верно, юная леди, — щёлкнула зажигалка. Кажется, сигареты он брал просто из воздуха, не утруждая себя даже пачками или портсигарами. — Не обольщайтесь, это не был бескорыстный поступок. Просто подходящий момент, чтобы отучить Дея и Андри от пагубных привычек. А последнего ещё и от лени. Да и потом, ловко вы вызнали, что Дей замешан в этом деле. — Не вызнала. Зальтон рассказал, — буркнула Стася. Уж Дьявол-то наверно знает, кто и кому, а возможно, и где какие тайны рассказывал, скрывать от него точно нечего. — Согласитесь, первую встречную он бы в публичный дом не повёз, — он хмыкнул и снова затянулся. — И потом, можете считать, что это небольшая поддержка соратника. Человеку от человека. Стася наконец подняла голову, хотела задать какой-нибудь глупый вопрос, но на месте Дьявола осталась лишь сигаретная дымка. «Тоже мне, инвалид с тросточкой, — почему-то очень нелестно подумала она. — Спасибо хоть душу на месте оставил».