Ремонт жизни

      Работа — есть работа. Это скажет каждый, кому приходится терпеть злого начальника или нерадивых подчиненных.       Именно так успокаивал себя Рэнди по дороге домой. После разговора с Райнером он подавил в себе порыв высказать все в лицо капитану. В конце концов, это не его дело.       Следующая встреча произойдет еще не скоро. Сейчас рабочие вполне могут выполнять работу самостоятельно, дизайнеру вовсе нет нужды стоять над ними надсмотрщиком.       У Рэнди даже руки дрожали от сдерживаемой ярости, так сильно его взбесил Джеймс. Он убеждал себя, что такая реакция была бы на любого, кто демонстрирует свое пренебрежение.       Человек может убедить себя в чем угодно. В обход действительности.

***

      Уж кому-кому, а Джеймсу было действительно плохо. Хансен нравился ему. Не в смысле нравился как "нравился", а был симпатичен ему. Приятный, интересный человек. И гомосексуальность не имела к этому никакого отношения. Он ничем не заслужил такого обращения.       Но легко так рассуждать, сложнее расстаться с навязанными предрассудками.       Джеймсу нравились парни. Не всегда, у него были и женщины. Подружки в школе, которые почему-то обожали молчаливого, почти загадочного парня. Потом парочка дам постарше, тоже нашедших в нем что-то особенное.       И все было прекрасно, пока однажды, в кадетском корпусе, куда он записался сразу же после средней школы, к нему не полез один из курсантов. Вместо того, чтобы набить ему морду, Райнер целовался с ним в душевой. А потом в этой же душевой они делали еще много чего.       Секс с женщинами был хорош, но делать это с парнем оказалось в разы приятнее. Чтобы убедиться, что это не животный магнетизм курсанта Полански, Райнер несколько раз заглядывал в гей-бары. И после десятого крышесносного оргазма смирился.       Смириться-то Джеймс смирился, но быть геем ему не хотелось. Не на людях. Поэтому у него была подружка, которая не догадывалась о его редких вечерах в поисках одноразового секса. А потом он ушел в армию. И это лучшее, что с ним когда-либо случалось.

***

      Рэнди посетила гениальная идея. Разослав резюме во все предполагаемые места работы, он решил смотаться домой. Больше трех лет он уже не объявлялся на пороге родного дома. В отличие от дома Адама, его там ждали с распростертыми объятьями, но Рэнди был безответственным сыном.       В общем, не заставляя себя долго ждать, Рэнди оповестил друзей об отъезде, прихватив с собой огромную сумку и неизменный планшет, отправился в аэропорт.       — Поставь меня на землю, — сипло прохрипел блудный сын, пытаясь разжать медвежьи объятья Микки, — убьешь же.       — Ладно, — Рэнди снова смог вздохнуть полной грудью, а заодно и почувствовать почву под ногами, — какой же ты все-таки худышка!       — Спасибо, — довольно улыбнулся Рэнди.       За свою жизнь Рэнди убедился, что ему совершенно, абсолютно и безоговорочно повезло с двумя вещами: с семьей и со стилем. И если стиль — это преходящее, то родственники — данный свыше подарок.       Мать Рэнди родила его сразу как закончила школу. Отец быстро исчез с горизонта. В маленьком городке вроде их, это все равно что стать прокаженной. Но мистер и миссис Хансен дружно плюнули на общественное мнение и не позволили притеснять свою дочь.       Когда родственники убедились, что малыш Рэнди никогда не приведет домой девушку, они только тяжело вздохнули и развели руками.       Микки — формально дядя, а фактический — старший брат. Как и большинство старших братьев, он считал, что дразнить Рэнди — это только его право. Поэтому все, кто думали обидеть странного, чересчур манерного паренька, получали неслабые тумаки.       Из-за защитника в лице почти двухметрового братца, Рэнди был избавлен от большинства проблем. Но этот город... он всегда был слишком тесным для него. И родные это понимали. Они не препятствовали его отъезду, а наоборот, были очень рады, что любимый внук, сын, брат нашел свое место в жизни.       Когда-то их было пятеро за столом, а теперь Микки женился на полноватой хохотушке, родившей ему троих детей, мама вышла замуж, и ее муж тоже теперь здесь.       За столом стоял шум и гам. Приезд Рэнди был большим событием и отличным поводом собраться вместе.       После шумного ужина Микки проводил семью домой и вернулся назад. Они с Рэнди устроились на заднем крыльце с целой упаковкой пива.       — Ну, рассказывай.       Рэнди рассказал о временных трудностях на работе, друзьях, интересных происшествиях и еще много о чем.       — А как у тебя с личной жизнью, голубчик? Встретил кого-нибудь особенного?       Рэнди уже почти сказал «нет», когда перед его глазами встал образ одного угрюмого капитана. Джеймс Райнер. Да что Рэнди о нем знает? Военный, социофоб, латентный гей. Ах да, фанат космической фантастики. А еще шикарно выглядит. Нет, просто шикарно выглядит. В меру накачанный, подтянутый и мускулистый.       Отмахнувшись от непрошеных мыслей, Рэнди сделал глоток пива.       — Нет, никого. И помни, меня это не интересует, — Микки беззлобно толкнул его в плечо.       — Посмотрим, как ты запоешь, когда тебе стукнет тридцать.       — Ха. Да я даже в возрасте буду любимчиком публики. Гарантирую.       — Выпьем за это.       Они чокнулись. Ведь это действительно отличный тост.       Когда Микки ушел, Рэнди остался допивать пиво. Он чувствовал странную смесь из ностальгии, свободы и тоски. А еще умиротворение, словно все проблемы остались где-то там, далеко.

***

      За пять дней отпуска ничего не случится. Тем более старший рабочий каждый день фотографировал прогресс, который они сотворили в квартире Райнера.       Конечно же, контактный телефон был и у капитана, но никаких эксцессов не происходило, поэтому и звонков не поступало.       Вместо того, чтобы пойти в ближайший гей-бар и устроить там фурор, Рэнди полностью погрузился в домашнюю атмосферу. И даже почти вообразил себя школьником. Иначе почему еще он заперся в комнате и принялся листать порно ролики, как какой-то подросток?       Не задаваясь поисками чего-то конкретного, Рэнди открыл на одном из специальных сайтов топ видео и случайным образом ткнул в парочку.       Сержант наказывает провинившегося курсанта.       Дурацкий знак свыше? Совпадение? Чья-то плохая шутка?       — Ну, ладно, сержант, посмотрим на вас.       К счастью, актер совсем не был похож на кое-кого. Хотя солдатская стрижка, хаки и особая приказная манера говорить наводили на определенные мысли.       Сюжет оказался настолько банален, что удивительно, как это попало в топ. Рэнди возмущенно захлопнул ноутбук.       Выключив свет, он лег спать. Сон долго не хотел приходить. И мысли о голом Джеймсе Райнере тут ни при чем.

***

      Рабочие оказались безупречными и все делали правильно. Джеймс буквально надеялся, что они ошибутся. Тогда у него был бы повод позвонить Хансену. И даже ненавязчиво извиниться.       Потому что он большой козел. А с каждым часом чувство вины становилось все сильнее и сильнее.       Закрыв дверь за рабочим, который буквально устроил фотосессию в его спальне, Джеймс остался один. Он достал телефон и визитную карточку, на которую смотрел последние пару дней. Надобности в ней как в таковой не было: он уже выучил номер наизусть.       Когда заиграла неизвестная мелодия, Рэнди даже не сразу понял, что это его телефон. Прочитав имя на экране, он несказанно удивился.       — Добрый день, капитан Райнер, — тонна официальной учтивости в голосе.       — Добрый, Хансен, — бесстрашный капитан, смотрящий в глаза куда большим опасностям, растерял всю свою решительность.       — Что-то не так с ремонтом?       — Нет, все замечательно.       — Может быть, какие-то вопросы?       — Нет.       — Тогда что вы хотели?       — Я хотел… — капитан замолк. Он чувствовал себя идиотом, но ничего не мог сказать.       — Можно называть вас Джеймсом?       — Конечно. К чему эта официальность, — отвечать на вопросы было намного проще.       — Джеймс, мне не нужно, чтобы передо мной извинялись, — Рэнди прекрасно понял причину звонка, — тем более, тебе. Но ты должен извиниться перед кое-кем другим.       — Кем же?       — Перед собой.       Райнер уже пожалел, что позвонил. Разговор складывается вовсе не так, как ему бы хотелось. Хансен лез, куда не следовало.       — С этим я как-нибудь сам разберусь. А пока, прости меня, я вел себя отвратительно.       — Принимается, — опять пауза, — почему только сейчас? Три дня храбрости набирался? — Рэнди решил свести все к шутке.       — Так оно и было, — или не к шутке.       — Я не такой страшный, правда, — Джеймс все-таки улыбнулся.       — Совсем не страшный, даже наоборот.       — Наоборот, это как? — Рэнди развалился на кровати с телефоном в руках, весь этот разговор его забавлял. А еще он чертовски рад был слышать этот хрипловатый, резкий голос.       — Ну, располагающий к себе.       — А-а-а, — разочарованно протянул дизайнер.       — Что-то не так?       — Я рассчитывал услышать кое-что другое.       — Что именно?       — Неважно. Я передумал. Одними словами не отделаешься. Хочешь моего прощения — угостишь меня обедом, когда я вернусь.       Это было неожиданно. Пора уже привыкнуть. Хансен может отчебучить что угодно, с ним надо быть настороже. И это ужасная черта, которую Джеймс совсем не находит очень милой.       — Вернешься куда?       — А, забыл сказать, я же не в городе. Три часа лететь на самолете, а потом извечные пробки. В общем, этот разговор стоил тебе кучу денег. Спокойной ночи, капитан.       Джеймс слушал монотонные гудки телефона. Что сейчас вообще произошло? Обед в качестве извинения. Может быть, в мире Рэнди это означает свидание?       — И кто меня за язык тянул?