Ремонт жизни

      — Это не свидание.       — Ага, конечно.       Адам сидел в гостиной и смотрел через открытую дверь спальни, как его друг буквально вытряхивает одежду из шкафа. Он умудрялся делать это очень аккуратно.       — Тогда какого ты так нервничаешь? — все это чертовски забавляло Адама.       — Кто нервничает? Я не нервничаю! — Рэнди судорожно искал ремень, который был у него в руке. Еще немного посмотрев на эти мучения, Адам окрикнул его и показал на свою руку. Дизайнер нахмурился. — Ничего не значит.       — Рэнди, я же только рад за тебя!       — Это. Не. Свидание.       — Ну, а тогда как это называется?       — Извинения, — еще хоть слово, и кое-кого вышвырнут за дверь.       — Не похоже на «прости меня». Похоже на…       — Все, пошел к черту!       Рэнди бесцеремонно потащил Адама к входной двери. Ростом он был выше, но мышечная масса однозначно была на стороне друга. Адам упирался только для вида, кажется, Рэнди и так был взвинчен дальше некуда. А это почти исторический момент.       У выхода они привычно поцеловались.       — Твой капитан мне за это не врежет?       Адам улыбался самой искренней из своих улыбок. И был таким красивым. Намного красивее Джеймса Райнера. Странно, почему у Рэнди никогда и мыслей таких об Адаме не возникало.       Чересчур пристальный взгляд друга насторожил Адама.       — Что случилось? Если ты удумал признаваться мне в любви, то поезд уехал. Я счастливо женат!       — Не льсти себе! — он приобнял друга и натянул ему на голову шапку. — Иди к своему старичку, — прежде, чем Адам успел возмутиться, Рэнди снова поцеловал его.       — Хорошо. Удачи на не-свидании.

***

      Кажется, Джеймс еще ни разу в жизни не тратил столько времени на себя. Точнее на свой внешний вид. Это же просто дружеский обед, незачем наряжаться как на свадьбу. Но это обед со стильным, почти помешанным на одежде модельером. Нельзя же оскорбить его безупречный вкус.       Райнер завязывал перед зеркалом галстук. Каждый мужчина должен уметь это делать. Капитан мог с закрытыми глазами собрать и разобрать автомат М4, но завязать галстук, чтобы он не был похож на перекрученный жгут, не получалось.       — Да какого черта, — Джеймс сдернул галстук и бросил на пол, — просто обед. Может быть, тебе еще смокинг с бабочкой надеть?       К несчастью, ни смокинга, ни бабочки не оказалось, так что пришлось идти в однотонной рубашке и джинсах.       Перед тем как уйти, Джеймс окинул взглядом квартиру. Рэнди уже прислал план его гостиной, и Райнеру очень понравилось. Ремонт продвигался быстро, очень быстро. Совсем скоро у него не будет поводов для встреч с дизайнером. Скоро ему снова придется мучительно думать, чем же занять свою жизнь.

***

      Место для встречи выбрал Рэнди. Просто потому что Райнер не слишком осведомлён о всяких ресторанах и кафе.       Когда Джеймс зашел по указанному адресу, он оказался в баре-ресторане. Оглядевшись, он убедился, что это самое обычное заведение. Никаких блесток и радужных флагов.       Хансен стоял возле барной стойки. Рядом с ним разглагольствовал какой-то тип. Сначала Джеймс решил, что это знакомый, но потом в этом засомневался. Он подошел к барной стойке и встал со стороны Рэнди.       — Привет, сегодня даже раньше времени пришел? — капитан попытался непринужденно улыбнуться.       — Привет, Джеймс, как видишь! — Рэнди лучезарно улыбнулся и пододвинулся к нему. Райнер удивленно посмотрел на мужчину рядом и кивнул на него.       — Представишь нас?       Прежде, чем Хансен успел что-то ответить, мужчина поспешно ретировался, бурча что-то про важную встречу. Когда он скрылся из вида, Рэнди звонко рассмеялся.       — Даже жаль, что ты его спугнул. У него талант! Мог бы написать «Сборник худших в мире подкатов».       — Например?       — Не буду озвучивать это вслух, а то вдруг запомнишь.       — Так плохо?       — Ужасно.       Горе-ловелас оказался очень кстати, он словно задал тон непринуждённой беседе, убрал всю возможную неловкость. Если бы не он, то Райнер еще бы мялся, думая, как вообще начать разговор.       Они сидели за высоким барным столом, оба пили пиво. Хансен был одет очень сдержанно. Он понимал, что капитан и так сделал большой шаг вперед, не стоило шокировать или отталкивать его. Вряд ли ему легко далось решение прийти сюда. Хотя это и просто встреча. Не-свидание.       — Куда ездил? — Джеймс почти не чувствовал напряжения. Здесь было много разномастных людей и компаний, они с Рэнди не бросались в глаза.       — Домой, к семье. Давненько их не навещал.       — Откуда ты? — Рэнди разговаривает как настоящий ньюйоркец.       — С самого южного юга, — он улыбался, довольный произведенным эффектом.       — А где же знамени-и-итый акце-е-ент?       — У меня его никогда не было. К счастью. Я смотрел передачи и фильмы, где все говорят нормально, и никогда не опускался до идиотского растягивания слов.       — Жаль, я бы послушал речь настоящего ковбоя, — Рэнди пнул его под столом.       — А ты откуда будешь?       — Из Чикаго.       — А почему сюда перебрался?       — Я никогда не был привязан к конкретному месту, — капитан молча сделал глоток пива, всем видом показывая, что эта тема ему больше не нравится.       — Родители?       — Умерли.       — Сочувствую, — Рэнди смутился.       — Не стоит, я был очень поздним ребенком. Они умерли от старости, хорошая, мирная смерть, — Джеймс с грустной улыбкой смотрел куда-то вдаль. — Отец тоже был военным. Он мной очень гордился. Даже хорошо, что он не дожил до этого...       Левая рука, в которой он держал стакан, начала предательски дрожать. Эту дрожь не заметил бы разве что слепой. Джеймс сжал стакан, но не помогло, наоборот, рука начала дрожать еще сильнее. Он поставил стакан на стол и сжал пальцы в кулак, а правой обхватил его.       Джеймса бросило в жар, у него запылали щеки. Он испытывал стыд. Прямо сейчас он демонстрировал постороннему свою слабость. Для капитана потребность быть всегда сильным была одной из ключевых. Всегда.       Тридцать секунд назад Джеймс был почти открыт, а сейчас он снова замкнулся в себе. Даже сильнее, чем в их первую встречу. Рэнди было больно на это смотреть. Действуя по воле чувств, а не разума, он накрыл сцепленные руки Джеймса своей. Капитан удивленно посмотрел на него.       — Джеймс, он бы гордился тобой в любом случае.       Райнеру захотелось выдернуть руки, но это был секундный порыв. Быть сильным всегда… это может утомить. Иногда любому нужно почувствовать поддержку. Пусть это всего лишь рукопожатие или слово.       — Спасибо.

***

      Погода была удивительно хороша. Они шли вдоль парка, наслаждаясь шумом деревьев. По пути попадались одинокие бегуны, компании подростков, парочки, держащиеся за руки, просто спешащие домой люди.       Иногда беседа прерывалась неловкими паузами, но Рэнди был бы не Рэнди, если бы не придумал, что сказать.       Они старались держаться каких-то нейтральных тем. Но…       — Джеймс, неужели ты никому не рассказывал? — Рэнди решил, что он уже достаточно разговорил капитана, чтобы тот не замкнулся в себе от одного упоминания о слове на букву г.       — Рассказывал о чем? — Хансен посмотрел на него ты-знаешь-о-чем-я взглядом. — Нет, никому.       — Почему?       — На это были причины.       Глупо, но Рэнди почувствовал дикую обиду. Несмотря на поддержку семьи, особенно Микки, ему пришлось хлебнуть лиха из-за того, кто он есть. Презрение в глазах одноклассников, пренебрежение учителей. Все то, что одним словом называют дискриминацией. Не раз Рэнди жалел о своей открытости. Но для того чтобы смело смотреть в глаза другим, он научился быть сильным.       И сейчас он злился на Джеймса за то, что тот выбрал путь намного проще.       — И что же это могут быть за причины? — в глубине души Рэнди понимал, что не прав, что такие вещи — личное дело каждого, но слова сами рвались наружу. — Эх, капитан, вы же такой сильный, неужели испугались?       Капитану Райнеру показалось, что его ударили под дых. Он на секунду замер. А потом вся злоба на чертову судьбу, на собственную немощь, на наглых модельеров выплеснулась наружу.       Он схватил Хансена за грудки и поволок прочь с дорожки. Чуточку здравого смысла, и он бы этого не сделал.       Джеймс впечатал Рэнди в дерево так, что у того выбило весь воздух из легких. Злые глаза, отражающие всю ярость капитана. Рэнди давно так не пугался. На секунду ему показалось, что сейчас его ударят, искалечат, убьют.       — Ты, тепличный цветочек! Что ты вообще можешь знать о страхе?! Страх — это бояться выдать себя. Ведь если кто-то прознает — вон. Увольнение без права восстановления. Или ты думаешь, что какая-то открытость стоит работы всей жизни?! Ах да, закон отменили. Геи могут служить в армии, все счастливы. Куда там! Гомофобия не исчезает по мановению руки. В тылу врага моя жизнь полностью зависит от других солдат. А что если среди них есть ярый поборник традиций? Легко идти вперед, зная, что тебя может никто и не прикроет? Но куда тебе до таких проблем. Ты можешь свободно вопить о своей открытости на каждом углу, ведь самое большое горе — пропустить распродажу модных шмоток.       Райнер тяжело дышал. Он выпалил все на одном дыханье — кричал, дав волю своему гневу. Когда волна ярости сошла, он наконец-то посмотрел на Рэнди. Бледный, испуганный, вцепился в его руки. Такой красивый. Может быть, и хрупкий снаружи, но точно сильнее его внутри. Как жаль, что все так закончилось.       Джеймс оттолкнул Рэнди и ушел прочь.

***

      Оцепенение спало. Рэнди бросился искать капитана взглядом, но того и след простыл.       Бедный Джеймс. Рэнди догадывался, что ему тяжело, но чтобы настолько. Ха, да и сам хорош! Полез человеку в душу. Хотел откровений? Получите — распишитесь.       Отряхнувшись, Рэнди пошел домой. Он шел медленно, думая о том, что натворил. Во всем этом есть и положительные моменты. Капитану нужно было выговориться. Этот выброс эмоций был ему необходим. Жаль, что он перечеркнул все дружеские и не очень отношения между ними.       — Перечеркнул? — Рэнди застыл на месте. — Вот уж нет.       Если есть два идиота, то одному все же придется быть умнее. И этим идиотом будет он. Рэнди развернулся и пошел к станции метро.       Большим пальцем Хансен удерживал дверной звонок. Специфичный скрежет замка, распахивается дверь. Джеймс удивленно поднял брови. Меньше всего он ожидал увидеть на пороге Рэнди.       Капитану было стыдно за свою вспышку, но он чувствовал себя правым. Если Рэнди хочет продолжить их спор, то до добра это не доведет.       — Что надо?       — Не будь таким грубым. Я пришел извиниться. Не стоило пытаться осуждать тебя. Вот, прости меня, — Рэнди протянул Джеймсу один из двух сувенирных пакетов, которые держал в руках. — Это в знак примирения.       В пакете оказалась бутылка хорошего виски. Этот подарок дорого обошелся кошельку Рэнди.       — Спасибо, а что во втором? — Рэнди улыбнулся и протянул и этот пакет капитану.       — А это ты отдашь мне. Извинение за то, что впечатал меня в дерево. — Джеймс смутился. Не стоило распускать руки.       Он не удержался и заглянул во второй пакет. Там оказалось мартини. Фу, девчачья гадость. Еще и аптекой отдает. Но раз Рэнди нравится.       — Извини меня, — он сконфуженно протянул пакет назад.       — Спасибо, это так мило!       Повисла какая-то недосказанность. Они смотрели друг другу в глаза. Мысленно они оба отвечали на одни и те же вопросы. Что будет, если…       — Разопьем? — Джеймс сильнее открыл дверь, приглашая Хансена в квартиру.       — С радостью.       Когда за Рэнди закрылась дверь, он еще раз посмотрел в глаза Джеймсу. Где-то внутри проснулся трепет, предвкушение чего-то большего. Чего-то, что хотелось им обоим.       Сегодня одной выпивкой дело не ограничится.