Glaswen

***18 лет***

      Как известно, Тсунаёши Савада никогда не хотел становиться Боссом мафиозной семьи, а тем более Главой всей итальянской Мафии. Он не хотел этого, когда в его размеренной, возможно, скучной, но, как он понял после, счастливой жизни, появился малыш по имени Реборн, оказавшийся лучшим киллером последнего столетия. Не хотел, когда спасал людей, что в последствии стали ему верными соратниками. Не хотел, когда участвовал в Битве Колец. Не хотел, когда боролся против Бьякурана и его Погребальных Венков. Не хотел, когда забирал из Вендикаре безумного туманника. Не хотел, когда снимал проклятие Аркобалено. Не хотел… Но осознав, что на него уже надето по праву заслуженное кольцо Вонголы, а грех Вонголы принят, по своему старому обычаю, смирился. Интуиция насмешливо тренькала, мол «а ты думал, что смог бы сбежать?», не обидно, однако же неприятно.       Понимая, что попытки ещё как-то сопротивляться будут бессмысленны, они с Хранителями разбежались по всей Италии получать образование. Да, жили они в поместье семьи, однако виделись только на приёмах пищи, занятиях и совместных заданиях. Тсунаёши обучался на юриста, как, впрочем, и Кёя с Гокудерой, осваиваясь при этом в мафиозной мире, разрабатывая план возвращения Вонголы к первоначальным целям и только-только начиная закапываться в кипы бесконечных, но чрезвычайно важных бумаг также вместе с Гокудерой.       Рёхею пришлось завязать с первыми шагами в большом спорте, поступить в медицинский и все свободное время занимать либо учебниками, либо занятиями с Хранителем Солнца Девятого Брау Ни или варийским Солнцем Луссурией.       Такеши чисто номинально учился на лингвиста, однако львиную долю своего времени посвятил совершенствованию навыков мечника под бдительным оком Скуало-сана.       Их привередливый Туман, Мукуро, предпочёл полностью проигнорировать шумные места, посвящая себя своим ученикам и нередко перепадающим заданиям Вонголы. В основном на зачистку остатков Эстранео, работорговцев, деятелей чёрных рынков и семей-предателей.       Про Кёю также можно сказать, что шумным парам он предпочитал борьбу с мало-мальски сильными противниками, так что его в учебном заведении можно было увидеть редко, но в дни его отсутствия все ученики коллективно дышали спокойно, не боясь потревожить хищника, который наводил порядок везде, где бы он не оказался.       Лимбо был отдан в школу юных мафиози, где творил черт пойми что, но за репутацию семьи, в которую он недавно вошёл, ему многое прощали. Очень многое.       Наверное, он понимал, что это были очень даже счастливые несколько лет. По крайней мере время, выделенное на сражения и миссии, превышало выделенное на работу с бумагами.

***23***

      А вот потом начался сущий ад: Ноно ушёл «на заслуженную пенсию», уехав со своими Хранителями путешествовать по жарким странам; Внешний Советник, который являлся по совместительству ещё и отцом Тсунаёши, пробыл с ними ещё год, но стабилизировав систему управления Вонголой новым поколением, махнул рукой на прощание своим ученикам и сыну, уехал утешать Нану и делать новых детей, раз воспитательный процесс старшего он по уважительным причинам пропустил; сам же Тсуна в темпе вальса стал пачками выпускать законы и договоры, благодаря которым он бы смог направить Вонголу в изначально предназначенное ей направление. И только этот процесс занял чуть ли не десять лет, что уж говорить о поддержании нерушимости нового курса.       Вся работа прерывалась разве что ежегодными пьянками в узком кругу в честь «этот вонгольский мусор умудрился продержаться на троне ракушки целый год! Я должен это отметить, пока он не сдох!» под несомненным авторством Занзаса. Присутствовала на нем лишь верхушка Альянса: Каваллоне, Вария, Аркобалено, Мельфиоре за счет Джинглио-Неро. Длились они примерно неделю каждая: два дня с небольшим перерывом на саму попойку, оставшиеся дни на похмелье и отходняк. Также в принципе праздновались и дни рождения, только к дням рождениям Боссов семей прибавлялось время официальной части празднования, на которых присутствовали все семьи Альянса.

***34***

      Что про политику… Ками-сама, сколько раз Тсунаёши хотелось плюнуть на все и сеять добро и справедливость не дипломатией и договорами, а как говорил Глава русской Мафии: «огнём и мечом». Но терпел. Сжимал зубы, плевался, пока никто не видит, ядом похлеще Реборна в лучшие годы, но терпел. И продолжал заключать мирные договоры.       Стоит, конечно, поблагодарить и Хранителей — они были теми, кто сторожили нерушимость этих договоров и уничтожали всех, кто смел весьма агрессивно препятствовать. В самом же составлении законов ему помочь не могли даже они, ибо вонгольская Гиперинтуиция была только у самого Дечимо.       Гокудера следил за выполнением миссий, дешифровывал отчёты подчинённых и докладывал обо всем Тсуне, по праву выполняя обязанности Правой Руки. Кажется, за все время, проведённое в работе, он окончательно устал орать, поэтому прошёл экстренный курс познания дзена у Фонга, и был предельно спокоен.       Но и на покорение горы спокойствия Хаято нашлись свои камикадзе: Чальдо Тровато из отряда Урагана и Альберто Бруно из Тумана. О них в Вонголе уже ходят легенды — ещё ни один их доклад Хранителю Урагана не прошёл нормально. Причем делали они это, не являясь при этом ни друзьями, ни даже знакомыми. Сирота Тровато, который попал в Вонголу из приюта из-за приличной силы пламени, кажется, взял цель — довести Хаято неразборчивостью своих отчётов до самоубийства или же смертоубийства, а Бруно ни разу не выполнил задание именно так, как того просили. Тихое устранение неожиданно оборачивалось буйной резней, а доставка документов затягивалась иной раз на недели при том, что ему стоило их отвезти всего лишь в соседний город, до которого максимум три часа пути. Тут уж Хранителю Урагана было не до преклонения к Джудайме. Самому бы не свихнуться…       Кёя стал главой Охранного Подразделения Вонголы и воспитывал для этих целей как сильных гражданских, так и облачников. Конечно, первых было больше, но иногда на его шею вешали и другие отряды. Например, Урагана, потому что выкроить время Хаято было крайне сложно; Дождя, когда Ямамото уезжал в Варию; часть отряда Солнца, у которых пламя было направлено не на лечение, когда Сасагава уезжал в Намимори или посещал Луссурию; отряд Грозы чаще всего, потому что Лимбо большинство своего времени проводил со своим учителем.       Единственными, с кем он не занимался, остались туманники. Но тут было не ясно: либо Мукуро был таким ответственным, либо Кея в принципе предпочитал не замечать их наличие. Тсунаёши и его Интуиция склонялись ко второму варианту. Хибари остался единственным, кто пронес свой характер сквозь года.       Рёхей стал править в Больничном Отсеке, тренируя новых солнечников и нанимая хороших врачей из гражданских. Также стоит сказать, что из этих же гражданских у него была и заместитель Джулия Бадлер — весёлая полненькая француженка-полукровка с короткими темно-рыжими волосами, гений медицины и хорошая подруга самого Рёхея, с которой он вместе учился.       Скидывая на неё больных, он все также иногда навещал семью, друзей и, как намекала Интуиция, возлюбленную в Намимори. По сути, он являлся единственным, не учитывая редкие звонки Иемитсу, у которого теперь рос второй сынишка, маленький Тсунео, источником новостей из Японии.       Крикливости после долгих годов обучения у него поубавилось. Как говорил Мукуро: «она вся ушла в мозги и мышцы», и Савада по праву считал это высказывание истинным.       Ямамото по-настоящему увлёкся воспитанием нового поколения владельцев пламени Дождя.       Также он стал официальным лицом Вонголы в Варии: именно он передавал им миссии и приглашения на собрания Альянса. Тсуна не знал, преодолел ли Такеши мастерство Супербии, но уж точно был не ниже него.       Он выполнил миссий более всех среди Хранителей. При этом успевал успокаивать и Гокудеру после вереницы криво составленных отчётов, и Тсунаёши после очередных переговоров с самодовольным Боссом какой-нибудь семьи, название которой быстро ускальзывает из памяти за ненадобностью. И даже Кёю после тренировок с «ничего не умеющими травоядными»; и Рёхея после долгой операции очередного безответственного рядового; и Лимбо после какой-нибудь научной работы вместе с их техниками; и Мукуро в основном после бесед с Франом.       Постоянное использование пламени сделало извечную улыбку Хранителя Дождя усталой, но довольной. Правда, за всей работой он так и не нашёл даму сердца, хотя иногда он очень любезно и весьма мило общался с не умеющей злиться Бадлер. Интуиция явно намекала, что такая разгрузка вскоре может перейти на постоянную основу.       Лимбо после окончания школы неожиданно взял на воспитание Верде. Но как Савада узнал из надёжных источников, Бовино долго упрашивал его, не гнушаясь и откровенного шантажа. На данный момент он прекрасно знал все запчасти и принцип работы, например, своей Базуки Десятилетия и мог спокойно собрать ещё с пару десятков таких же. Из Лимбо вышел дивный стратег и техник. Однако же везде есть «но». Вот и Хранитель Грозы с годами потерял детскую гиперактивность и стал ужасно ленивым. Поэтому вся забота с отрядом Грозы в крайне короткие сроки перешла на плечи Хранителя Облака.       Рокудо изволил все также «зависать» рядом со своими учениками, а в особенности с неконфликтной Наги, и подопечными, но все больше и больше уходил в воспитание отряда Тумана.       Стоит заметить, все вышедшие из-под крыла Мукуро туманники были на диво сильными, но абсолютно свихнувшимися, как и сам Хранитель Тумана, любящий пугать слуг и рядовых в коридорах, драться с Кёей при любой подвернувшейся на то возможности и угрожать Тсуне захватить его тело. Правда, в последние годы перестал, потому что Дечимо был склонен согласиться, в чем признался, напугав своего Тумана. За это Десятый Босс Вонголы получил смачный подзатыльник. Трезубцем.       Но все равно Мукуро изменился. Хоть люди и говорят, что месть — не выход, но убийство остатков Эстранео немного прочистило Рокудо мозги, а политика Савады его определённо точно удовлетворяла.

***39лет***

      Что было для смертельно уставшего Тсунаёши абсолютной неожиданностью, так это, спустя пятнадцать лет после отъезда, возвращение Девятого с гениальной фразой «хочу внуков».       И Дечимо согласился хотя бы на такой отдых. Увы, Кьёко уже лет девятнадцать как вышла замуж, да и не хотел бы Тсуна втягивать её в мафию. Поэтому в обязательном порядке приехал Иемитсу и, вместе со своими наследниками на месте Внешнего Советника в виде Базиля и Орегано, начал поиск хороших невест.       Весь этот процесс прошёл как-то мимо Тсуны, ибо из-за предчувствия долгого отсутствия пришлось ускорить темпы работы. В итоге его суженой оказалась девушка на четыре года младше Дечимо, по имени Грация Росси, из семьи давних союзников Вонголы. Она была… типичной итальянкой: нос с лёгкой горбинкой, тёмные глаза, длинные русые волосы, полные губы, высокие скулы… Характер у неё был чудной смесью язвительности Реборна и забавного дружелюбия Кьёко.       Тсунаёши не мог сказать, что он влюбился в неё с первого взгляда, но в целом с ней было интересно общаться. Грация была хорошо обучена, владела пламенем Солнца и слабым до незначительности Небом, играла на скрипке и флейте, любила читать книги по психологии, легко находила с людьми общий язык и также легко могла поссориться просто из-за того, что сегодня у неё «нет настроения дружить». Интуиция отнеслась к ней вполне благосклонно, поэтому Тсуна не был против брака, а у Росси было два старших брата, так что она легко перешла в Вонголу.       Их семья вышла также в стиле Вонголы: медовый месяц, начавшийся сразу после венчания, продлился от силы одну неделю, за которую им была дана возможность и познакомиться друг с другом и заделать Наследников.       По истечении этого времени Саваду снова ≪взяли в оборот≫ документы, а красавица Грация начала готовиться к материнству. Она продолжала жить в поместье Вонголы, иногда навещая Тсуну на рабочем месте, присаживаясь почитать книгу в зоне отдыха его кабинета или просто с улыбкой наблюдая за мужем. Но все же большую часть своего времени она общалась с Джулией, что все считали неофициальной невестой Хранителя Дождя, иногда приезжающей таки-женой Реборна — Бьянки и, в основном после собраний Альянса, Арией и её дочерью Юни, перенимая опыт и делясь своими открытиями в области личной жизни.       В целом все относились к теперь уже ди-Вонголе благосклонно, а когда открылась тайна о скором рождении ребёнка, так и вообще очень даже замечательно. Хранители не гнушались помочь Грации достать что-нибудь с высоких полок, поднять оброненный предмет, принести продукт, удовлетворяющий требованиям бунтующего организма или сопроводить в нужную сторону, а она просто любила общаться с людьми.       У бывшей Росси во время беременности был только один недостаток — она всегда хотела куда-то уйти, а вот найти её после этого было довольно сложно, но и это было лишь милой неприятностью, вносящей в довольно однообразную жизнь Десятого поколения необходимого веселья.

***40 лет***

      Спустя несколько дней после дня рождения самого Тсунаёши, родился милый мальчик с небесным пламенем, имеющим мягкие вкрапления солнечного. Право дать имя отдали снова приехавшему по такому поводу Тимотео. Малыша назвали Джианни. «Добрый бог».       Мальчик действительно рос на диво милым и добрым. У него были глаза отца и мамин цвет волос. Однако отец занимался его воспитанием лишь по мере выползания из-под большой пяты жизни мафиозного Босса. Но Джианни этого даже не замечал, ведь у него было такое количество дядюшек и тетушек, что он мог спокойно составлять очень плотный график посещения себя всеми любимого, но, увы, он ещё не умел писать, ведь был ребёнком.

***43 года***

      Правда, с таким обилием воспитателей-убийц он первым делом научился далеко не писать, а владеть оружием. Но Тсунаёши не обижался и не кричал за это на огромный штат бесплатных нянек, как сначала хотела сделать Грация. Право дело, это такая мелочь в семье носителей Пламени Посмертной Воли, а для Наследника Вонголы это даже плюс — какой сюрприз ожидает незадачливых похитителей!.. Перед лицом таких доводов смирилась даже мама милого Джи, которая безумно любила его, кажется, за обоих родителей одновременно.       Стоит, конечно, и реабилитировать Хранителей — они научили мальца языкам, водили его на прогулки, дарили полезные подарки, защищали, минимально обучали разнообразными наукам и в целом решили вместе дружно пробудить отцовский инстинкт. Правда, у Рёхея это было более обоснованно — в Японии у него не более чем через месяц появилась прекрасная дочь и, примерно за два года до этого, двойняшки-племянники.

***53 года***

      Как-то незаметно в течение десяти лет у многих друзей появились дети; где-то во Франции спокойно умер Тимотео и некоторые его Хранители, учитывая, что остальных приняла в свои объятья земля еще раньше; у родителей появилась значимая седина; Тсунео переехал в Токио и иногда звонил своему старшему брату, хотя приезжал в гости с момента своего рождения он от силы пять раз.       Вот уже и сын нашёл первых хранителей в школе мафиози. В целом, это все шло как-то мимо Тсунаёши.       Многим все ещё не нравилось возвращение Вонголы к изначальному её пути. Особняк переживал постоянные нападения, Джианни пару раз неудачно пытались похитить, Грация погибла от шальной пули. В голову. Пули, знаете ли, нынче совсем обнаглели. Спасти не удалось — мгновенная смерть.

***63 года***

      После этого пришлось уделять всей ситуации ещё больше времени.       Хоть Тсуна знал, что людям будет сложно примириться с изменениями, но не думал, что их будет столь много.       Честно говоря, Тсуна часто желал покинуть место Босса Вонголы, но ответственность за чужие жизни внезапно обратилась огненными цепями, вплавившими Саваду в кресло Главы мафиозного мира Италии. Он нередко просил Занзаса пристрелить Тсуну и стать Одиннадцатым, но тот лишь хмыкал и продолжал медленно цедить алкогольные запасы Варии и иногда Вонголы. К слову, весь состав Варии либо так и остался жить холостяками, либо очень хорошо прятал свои семьи. На это Интуиция лишь многозначительно звенела…       Сыну же Тсуна просто не хотел такой судьбы: закопать свою молодость в горы бумаг и безумные переплетения дипломатии, портящей как здоровье, так и характер. Что на счёт последнего, то с разъяренным и разгневанным Тсуной не спорил даже Реборн, добровольно работающий теперь на Вонголу в качестве платы за снятие проклятия.       Не то, чтобы Савада прямо хотел такой судьбы даже Занзасу, но… тот бы справился.

***65 лет***

      Следующие два года, относительно предыдущих тридцати, были удивительно мирными. Но документации на это было наплевать — она не уменьшалась уже очень давно. Как только Тсуна избавлялся от одной стопки, пребывали ещё две, а самому составить требовалось не менее трех. Но были и радостные новости.       Джианни полностью собрал комплект хранителей и имел довольно продолжительный роман со своей хранительницей Тумана Хосино Мэй из японского клана, издавна воспитывающего туманников.

***68 лет***

      В принципе, следующие три года тоже прошли хорошо, если не учитывать все те же смерти близких друзей. Только вот против Вонголы был создан ещё один альянс под главенством семьи создателей усовершенствованного оружия, которая верно служила Тимотео, но после его смерти ушедшая в тень.       Тсунаёши пришлось лично присутствовать на зачистке. Один из членов семьи посмертно выстрелил в Дечимо весьма необычной пулей.

***69 лет***

      Тсуна пробыл в коме месяц, пропустив при этом свой день рождения. Забавно, что разница между его теперь уже двумя рождениями составляла ровно четыре* дня и ни минутой больше…       Но после двух недель реабилитации под денным и тщательным присмотром Хранителей и часто звонящего сына, снова принялся за работу. Из особняка без присмотра как минимум трех его Хранителей больше не выпускали.       Под конец этого срока у него появился внук. Гуго Ди Вонгола или Савада Хьюго в Японии.

***87***

      Следующие восемнадцать лет просто слились для Тсунаёши в единый безостановочный поток работы и смертей. Умер Дино-сан, оставив на своём месте сына, а его старшая дочь переехала в Америку. Погиб на миссии один из троих последних варийцев старого состава Скуало-сан… Тсуна уже и сам морально был готов к последнему пути — в старости вообще к смерти относишься инертно…       Как думал сам Тсунаёши, начало жизни у него было замечательным. Измывательства? Неуклюжесть? Никчемность? О, это такие мелочи, право слово! Продолжение жизни в целом было нормальным. Может чуть хуже, чем у других, но были и счастливые времена. Середина жизни прошла… Никак. Работа, ребёнок, работа, работа. Но могло быть и хуже.       Однако умер Савада ни сколь не лучше. Шутка ли, в возрасте восьмидесяти семи лет в середине рабочего дня просто и незамысловато остановилось сердце. Первым это заметил Гокудера, который по давнему обычаю пришёл на вечерний доклад. Тсуна сидел, откинувшись на спинку кресла. Увы, бездыханный.       И ведь сложно не подтвердить, что Савада Тсунаёши не зря не хотел идти в Вонголу. Может быть неосознанно, но он всегда пытался отказаться от этого. Хотя… кто знает эту судьбу? Может быть, в ином случае он бы по какой-нибудь нелепой случайности умер еще в свои тринадцать? Кто знает… все может быть…