Who Are You ?

POV Кэролайн Сколько времени прошло в этой тягостной тишине, нарушаемой только звуковыми сигналами мониторов, я сказать не могла. Секунды? Минуты? Часы? Время остановилось в больничной палате. Страх, который я на время смогла приглушить, вновь стал расползаться по всему телу, грозясь вырваться на свободу жгучим соленым потоком. Я не должна плакать. По крайней мере, здесь и сейчас. Что там сказал доктор Хопкинс? «Если он переживет эту ночь, то выкарабкается». Я должна помочь ему в этом. Должна быть той соломинкой, за которую держится утопающий. Тем маяком, который светит сбившемуся с пути кораблю. Тем светом, который выводит заплутавшего в лесах путника к мягкой постели, сытному ужину и теплу, которое тот так ждал. Мне нужно быть сильной ради нас двоих. Я не могла дотянуться до губ Кола, но нежно поцеловала его в щеку. Тишина давила на плечи мертвым грузом. И я решила ее нарушить: - Помнишь, как мы впервые познакомились? Ты пришел к нам в бюро, чтобы получить информацию о трупе преподобного Хаскелла. Весь такой важный, самоуверенный, слегка высокомерный, - я улыбнулась, чуть сильнее сжимая ладонь Кола, - А я была совсем еще зеленой, только университет закончила. Это было мое первое вскрытие. И ты вместо того, чтобы засомневаться в моей компетентности, сразу же стал заигрывать со мной. А я игнорировала все твои комплименты и намеки. В тот день мы, по-моему, поругались в первый раз. Как странно. Я могла припомнить все мельчайшие детали того дня: цвет рубашки Кола, запах его парфюма, лицо преподобного, название шоколадки, которую я сгрызла после ухода Майклсона, чтобы снять стресс. Словно это было вчера. А ведь прошло больше трех лет. Боже, все это время мы могли бы быть счастливы, согласись я тогда на свидание. «А могли и не быть, разбежавшись после первой же ночи, или любого пустяка. Нам, двоим нужно было время, чтобы окончательно созреть друг для друга», - заметило мое подсознание. - Ты, наверное, не знаешь много обо мне. Так же как и я о тебе. Но мы можем все исправить. И я начну это делать прямо сейчас с небольшого интервью о себе., - Тишина вновь стала действовать мне на нервы, - И надеюсь, что ты все запомнишь. Дважды я повторять не буду. Равномерный писк приборов показывал, что состояние пациента стабильное. И это меня очень обнадеживало. Пусть я всего лишь и судмедэксперт, но определенные знания в области медицины у меня имелись. Оснований для беспокойства пока не было, и я продолжила свой монолог: - Даже не знаю с чего, и начать…. Хм…. Ладно. Я люблю белые и розовые лилии. А вот розы терпеть не могу. Мне они кажутся слишком пошлыми. Тем более, все парни на первом свидании дарят девушкам розы, а это выглядит как сложившийся стереотип. Тюльпаны, нарциссы, лилии, да те же самые ромашки смотрятся куда оригинальнее. Из музыки я не люблю попсовые песенки. Всегда отдавала предпочтение альтернативной и рок-музыке. Одна из любимых песен – Placebo «Song To Say Goodbye». И тут до меня дошло, что я ляпнула. Прощальная песня. Дура! Надо было назвать что-то другое. В памяти всплыли мотив и строчки: «Now I'm trying to wake you up. To pull you from the liquid sky. Coz if I don't we'll both end up, with just your song to say goodbye. My Oh My.» - Если я этого не сделаю, мы оба погибнем, напевая твою прощальную песню. Мой, да, мой., - машинально повторила я. И тут в коридоре послышались быстрые шаги и приглушенные голоса. В одном из них я узнала доктора Хопкинса. Другой был смутно знаком. Где-то я его уже слышала. - Как я уже сказал, состояние больного тяжелое. Он в умеренной коме., - в голосе доктора сквозило раздражение и неприязнь. - Пока состояние больного не стабилизируется, ни о каком перемещении даже в лучшую клинику не может быть и речи. Кроме того наша клиника одна из лучших… - Эту песню я уже слышал, - собеседник прервал его. Могильным холодом веяло от его голоса, - Но проблема в том, что мне не нужна одна из лучших клиник. Мне нужна САМАЯ лучшая клиника для моего сына. И я перевезу его туда сегодня утром. Тем более, ваши врачи не вызывают у меня доверия. Я мысленно застонала. Майкл Майклсон, отец Кола. Более близкое знакомство с его родителями я себе представляла совершенно иначе. Что-то вроде семейного ужина, где приходится, натянуто улыбаться и молиться, чтобы побыстрее закончилась эта каторга. И закрывать за собой дверь их столовой, зная с уверенностью 98%, что ты им не понравилась. Проходили уже. И не раз. Но никак не в больничной палате. Спрятаться было совершенно негде, поэтому лучшим выходом из положения было оставаться на месте. Что я и сделала, вдохнув глубоко, и прося Майкла не заходить в палату. Но, видимо, кто-то наверху решил, что всего понемногу и хватит этой дуре счастья и на этом. Дверь палаты распахнулась, высветив ярким светом люминесцентных ламп мужской силуэт. - Милая леди, - от холода в голосе не осталось и следа. Как ни странно, Майклсон-старший действительно был рад меня видеть, - Почему, доктор вы не предупредили меня, что сын не один? - В этом не было необходимости, - Доктор Хопкинс знаками показал мне, что пора бы и честь знать., - Мисс уже уходит. Ее пребывание было кратковременным и… - И она никуда не уйдет, - закончил за него Майкл, - Милая леди разбавит нашу мужскую компанию. Думаю, у нее не менее веские причины для пребывания здесь. Благодарю, Вас, доктор. Вы свободны. Бессильная ярость отразилась на лице доктора. Он мог бы вышвырнуть и меня и отца Кола, но не сделал этого. Почему? Над этим вопросом еще предстояло подумать. Но он был не первостепенным в свете сложившихся обстоятельств. Майклсон захлопнул перед остолбеневшим Хопкинсоном дверь и, взяв один из стульев, сел рядом со мной. После минутного молчания он спросил: - Кэролайн, правильно? -Да, сэр, - я не знала как себя вести с ним. Вся ярость и холод ушли из этого мужчины, постаревшего лет на десять, как только он закрыл дверь палаты. Передо мной сидел отец ребенка, который боится до смерти за его жизнь. Но и верит до последнего. И сделает все, что в его силах и даже больше. - Ты любишь моего сына?, - обезоруживающая прямота. Не дав мне ответить, Майкл продолжил, - Знаю, что любишь. Иначе тебя бы здесь не было. - Да, я люблю его. Мы совсем недавно стали встречаться. И он самый дорогой человек для меня. Джереми позвонил и…, - я рассказала ему все о нас: о деле, которое вел Кол с Холтом. При упоминании последнего Майклсон-старший досадно поморщился. Рассказала о наших планах с Колом, и о сегодняшнем вечере, не утаив и слов Эйприл о находке Кола. Умолчала я только о том вечере, точнее ночи, с которой и начались наши отношения. - И это еще раз подтверждает правоту моих слов. Кола необходимо увезти из этого проклятого города. - Куда? Он пока не транспортабельный. - Обстоятельства работают против нас, милая леди. Тот, кто напал на моего сына скоро узнает, что он жив. И придет закончить свое дело. А я, как и ты, не хочу его потерять. Сегодня утром специальный медицинский борт перевезет его в одну из лучших клиник Парижа. «А что же делать мне? Как я смогу его увидеть? И увижу ли я его вообще? И как я смогу узнать, что все закончилось благополучно, и он пришел в себя? Или неблагополучно?» - все эти вопросы проносились в моей голове. А сердце: волокно за волокном, клетку за клетку, слой за слоем заполняла горечь расставания. Так быстро. Так мало времени нам осталось. Словно прочитав мои мысли, Майкл продолжил: - Я дам тебе все координаты в Париже, с помощью которых ты можешь найти моего сына, лечащего врача Кола и еще одного моего сына Элайджу или меня. Номера телефонов клиники и своего сотового, адрес клиники и нашего поместья. Мой дом открыт для тебя, Кэролайн, в любое время. Приезжай, как только сможешь. - Хорошо. Спасибо вам, Майкл, за все. В первую очередь за такого замечательного сына. Оставшиеся до рассвета часы мы провели за разговором. Обо всем и ни о чем одновременно. Кажется, в первый раз за все мои любовные истории я понравилась родителям парня. По крайней мере, одному из них. В коридоре тускло светит лампа. Он уверенно идет к своей цели. Как всегда, все продумано и тщательно спланировано. Камеры видеонаблюдения он перепрограммировал, да и особых препятствий, в виде охранников, не встретил на своем пути. Он, ухмыляясь, подходит к одной из камер, смотрит на, сидящего на нарах, мужчину. Как же жалок этот Винчестер! Ничтожный, мелкий человечишка. Да к тому же, предатель и трус. И что такая богиня, как она, в нем нашла? - Зудящая совесть уснуть не дает, а Винчестер? - Какое тебе дело, как там тебя? - Не нужно имен, - быстро перебивает он. В коридоре и соседних камерах никого. Но осторожность никогда не бывает лишней, - Ты можешь подумать, что я пришел издеваться над тобой. - А разве нет? Я вижу, что ты, прямо, упиваешься ситуацией, - этот гордый взгляд ему не понравился. Смирившийся со своей судьбой так не смотрит. А ему нужно, чтобы Дэймон Винчестер смирился. По унижался пред ним, поползал на коленях. Раскаялся в том, что прикасался к его мечте. Но это еще успеется. - Я пришел помочь. Тебе и Кэролайн. - Не смей произносить ее имя. Если хотя бы волос упадет с головы Кэролайн, клянусь, я задушу тебя собственными руками. Найду способ выбраться отсюда и убью тебя. , - Винчестер резко метнулся к прутьям. Его спасла только скорость реакций, позволившая мгновенно отскочить в сторону. Такой ярости он еще в жизни не видел. Даже отец, напивавшийся до свинячьего визга и регулярно избивавший его, никогда не доходил до такого состояния. Благо старик уже 5 лет, как скачет в аду на сковородках. Не без его помощи. - Кстати о твоей дорогой, Кэролайн, - он ослепительно улыбнулся, прогнав из головы образ отца, - Ты же не хочешь причинить ей вред? Я могу нашептать пташкам из прессы о вашей трагической истории любви. Особенно скандальной журналистке Викки Донован. Она же не любит тебя, Винчестер, и сам знаешь, почему. Имя твоей возлюбленной, так же как и твое измажут в грязи. Ты же ведь все еще любишь ее? Ты поставишь на ней такое клеймо, что даже выезд из страны ее вряд ли спасет. Если не… - Что за если? Договаривай, - по побледневшему лицу Дэймона он понял, что выиграл эту битву. Он согласится на все, лишь бы спасти Кэролайн. - Если не согласишься на мои условия. Добровольный уход из жизни. И эта маленькая, но очень интересная информация не появится в прессе. Своим суицидом ты спасешь и мисс Форбс от позора и себя от прилюдного линчевания. - Какое тебе дело до Кэролайн?, - после минутного потрясения пришел в себя Винчестер. - Скажем так, не ты один восхищаешься ей. Я смогу дать ей то, чего лишил ее ты: любовь, заботу, защиту, семью, в конце концов. А если ты не согласишься, то сам уничтожишь и себя и ее. Я не тороплю тебя с решением. У тебя ровно сутки, Винчестер. Завтра в это же время я приду за твоим ответом. Обдумай все тщательно. Я смогу оказать тебе последнее милосердие. Это будет не больно. Не веревка и не бритва. Думаю что-то из ядов. У тебя ровно сутки. Решение за тобой. Он развернулся, и, не глянув на Винчестера, быстро пошел к выходу. Да и зачем смотреть на будущий труп? Дэймон Винчестер снова стал пылью, которой изначально и был в его глазах. Майклсон в больнице, но и до него он скоро доберется. Живучий оказался, гаденыш. Только сначала прикончит Винчестера. Самоубийство из-за чувства вины - обычное дело в тюрьмах. Именно так он и обстряпает это дельце. Мужчина вдохнул свежий воздух и снова улыбнулся. «Уже скоро, Кэролайн. Скоро мы будем вместе. Навечно».