Уильям

      Офицер Чарли Свон, несмотря на свой юный возраст (двадцать один год), был достаточно спокойным и рассудительным человеком. А ещё у него была привычка всё держать в себе. То, что он не устраивал скандала, когда его жена, Рене, собирала свои вещи, чтобы уйти от него, говорило о многом. Молодая мать двоих детей была глуха к уговорам и мольбам остаться. Маленький дождливый городок Форкс душил её. Находится здесь стало просто невыносимо. И раз Чарли отказывается от переезда, она сама уйдёт. Спустив последние сумки к двери, Рене поудобнее перехватила свою полугодовалую дочь, смотря на своего уже бывшего мужа.       — Спрошу в последний раз: ты поедешь со мной, Чарли? — задавая свой вопрос, женщина даже не рассчитывала на положительный ответ.       Чарли, нахмурившись сильнее, лишь покрепче прижал к себе сына, будто боясь, что Рене заберёт и его тоже. Пусть уже не-Свон и сказала, что Уильям остаётся с ним. На время, конечно.       — Родители. Ты же прекрасно знаешь, что я не могу их бросить. Особенно сейчас. — Этот разговор был бессмысленным и в последнее время повторялся слишком часто. Чарли был слеп, раз не предвидел такой исход.       — Я позвоню, когда доберусь до Калифорнии. Постараюсь побыстрее там обустроиться, чтобы забрать Уильяма. — Сказав прощальные слова, Рене наклонилась поцеловать пухлую щеку сына, не замечая, как её слова ещё сильнее ранили мужчину.       Женщина с грустью провела по густым кудрям своего ребёнка, совсем не желая с ним расставаться. Но двоих детей она сейчас не потянет. В ответ на её действия Уильям только сильнее вцепился в воротник рубашки отца. Он даже не смотрел на свою мать и сестру-близняшку, угрюмо уткнувшись в плечо Чарли. Белла, зашевелившись в руках Рене, начала хныкать, не понимая, почему её брат сейчас не с ними. Она вообще мало что понимала, даже не догадываясь, как круто за короткий срок изменилась её жизнь.       Смотря на машину, которая скрылась за поворотом, Чарли испустил очень тяжёлый вздох. Его разрывали противоречивые чувства. Он безумно хотел броситься в след за женой, вернуть её, даже согласиться на этот переезд. Но любовь и чувство ответственности к родителям, которые сейчас как никогда нуждались в его помощи удерживали его на месте. А ещё боль от предательства Рене сейчас душили мужчину, заставляя его как побитого и брошенного щенка стоять около дороги. Ребёнок выдернул Свона из ступора, зашевелившись в его руках. Его сын! Рене забрала не всё! Уильям с ним!       Вернувшись в дом, Чарли рассеянным взглядом обвёл разом опустевший дом, совсем не представляя, что делать дальше.

***

      Ну вот, как-то так и расстались мои новые родители. Почему новые? Потому что я проживаю не первую жизнь. А если быть точным, то вторую. Смешнее всего не сам факт того, что взрослый человек переродился в младенца с памятью о прошлой жизни, а то, что я-то, по сути, баба, которая в новой жизни приобрела лишний орган между ног. Смириться с общей ситуацией лично для меня не являлось слишком уж сложным делом. Личность я спокойная и стрессоустойчивая. Плюс, имея при себе сверхспособности, начинаешь проще относиться ко всякой чертовщине, которая происходит с тобой. Что за способность? О! Её все знают. Телекинез. Как-то так это называют. Не скажу, что я был способен поднимать здания и смещать горы, но мелкие предметы свободно летали в воздухе. Правда, после подобных действий я отлёживался несколько часов. Слабость и головокружение не заставляли себя долго ждать.       Несмотря на свою «исключительность», я вёл обычный образ жизни. Учился на переводчика, работал в общепите. Мозгов хватало молчать о своём даре. Всё же жил я не в супергеройском кино, а в России. К большому моему сожалению телекинез не застраховал меня от болезней. Туберкулёз настиг меня на двадцать четвёртом году жизни и развивался с пугающей скоростью. Лечение в больнице не помогало, а денег на дорогостоящие лекарства у сироты, коим я и являлся, не было. Вот так и получилось, что в свой двадцать пятый день рождения тому миру я помахал ручкой на прощание.       То, что это перерождение, я понял не сразу. Думал, что это моя плутающая душа подселилась к только что рождённому ребёнку. Но прошла пара дней и стало понятно, что я единственный обиталец этого тела, а значит и законный хозяин. В той жизни слышал пару историй, когда маленькие дети заявляли, что они на самом деле уже взрослые люди, по какой-то причине погибшие, но переродившиеся в новом теле. Большое ли воображение это было или правда, я не знал. Но взял подобные истории за более вероятную теорию своего случая. Правда, кричать о том, что я взрослая тётя в теле мелкого карапуза, я не стал.       Приятным для меня сюрпризом было то, что вместе со мной родился ещё один ребёнок. Для меня же было мечтой иметь брата или сестру. Но по понятным причинам мне это не светило. Родиться в полной, пусть и американской, семье стало большим счастьем для меня. И я радовался, что получил шанс прожить ещё одну жизнь. Более счастливую, как мне казалось. Изабелла, так звали мою сестру (красивое имя), была на удивление спокойным ребёнком. Ладно я, со мной и так всё понятно, но почему этот младенец такой тихий я не понимал. В прошлом у меня были знакомые с детьми. Так вот, эти энерджайзеры никогда и не думали вести себя тихо. Белла же часами могла грызть игрушку никому не мешая, что приводило в удивление не только меня, но и родителей. Отца, которого зовут Чарли, я полюбил сразу, как только увидел его лицо. Пусть и немного размыто. Но он будто бы воплотившийся образ отца, которого я часто себе представлял. И стереотип, что мальчики, как я теперь решила себя ассоциировать, любят больше мам, здесь не сработал. Отца я любил больше. Мать же, Рене, как казалось, была совершено не готова к семейной жизни. Она всё время строила какие-то грандиозные планы, порой слишком легкомысленные, говорила о переезде в более солнечное место. Хотя чем ей не нравился тихий, спокойный дождливый Форкс я не знал. Лично я был в восторге от здешней флоры. А большие города были мне некомфортны. Разговоры о переезде с каждой прожитой неделей становились всё чаще, а отношения между родителями ухудшались. Впрочем, инициатором была Рене. Из-за своего ветреного характера она не понимала чувств Чарли.       Свон был поздним и единственным ребёнком, от того очень любимым. Родители отца, бабушка Хелен и дедушка Джеффри жили не далеко от нас и на данный момент оба были серьёзно больны. У Хелен диагностировали раннюю стадию болезни Альцгеймера, а подвижность Джеффри была ограничена из-за тяжёлого артрита. Папа очень любил их и не мог бросить, ведь они нуждались в его помощи фактически каждый день. Рене же мечтала жить в большом городе, в менее стеснённых обстоятельствах. И эта мечта, как оказалось, была сильнее, чем сохранность тихого семейного счастья. Может, я и не имею права осуждать её, но уход Рене оставил во мне глубокую обиду. Как можно быть настолько эгоистичной, чтобы оставить ребёнка с мужем и уехать? А мне ведь так хотелось иметь полноценную семью.       С ухода матери прошла неделя. В начале папа растерялся, не зная, как теперь поступать дальше. Его привычный уклад жизни изменился слишком резко. Было видно, что уход любимой жены дался Чарли тяжело. Ему пришлось взять отпуск за свой счёт. Родители тоже требовали внимания. Плюс бессонница. Тёмные круги под глазами, бледная кожа и недельная щетина были красноречивее любых слов. Я старался не мешать папе и не утруждать его лишний раз, но, к сожалению, был не в том возрасте, чтобы позаботиться о себе самому. Чисто физически мне было всего полгода. Помощь пришла в лице Билли Блека, старого друга отца.       Пока они с Билли смотрели бейсбол по телевизору и пили пиво, Сара, жена Блека, готовила что-то потрясающе вкусное, временно оккупировав нашу кухню. Меня же взяли в оборот две дьяволицы по имени Рейчел и Ребекка, дочери Билли пяти и шести лет соответственно. Меня тискали, словно плюшевую игрушку, щипали за щёки, трогали мои кудряшки. В общем, нашли новую куклу. Хорошо, что Сара постоянно одёргивала их, чтобы не увлекались. А то они могли ненароком и шею мне свернуть со своим умилением.       — Давай! Скажи ещё что-нибудь! – Рейчел в который раз уговаривала меня сказать хоть слово, приходя в восторг, когда я всё-таки сдавался. Честно, я этого понять никак не мог.       — Лейтел, — сказал-таки я, и двойной писк на мгновения оглушил меня.       — Он назвал моё имя! — казалось, радости девочки не было предела.       — А теперь назови моё! Давай, скажи: Ре-бек-ка! — казалось, это будет продолжаться вечно. Я в их возрасте был более спокойным и менее доставучим. Наверное.       — Чарли! — Билли хлопнул отца по плечу. — Я, Гарри и Квил собираемся в эту субботу на рыбалку. Давай с нами! — Я с благодарностью посмотрел на мужчину, что пытался помочь моему отцу вылезти из его депрессии. Отдых на природе действительно отличная идея.       — Прости, — Чарли перевёл взгляд на меня, тяжёлый вздох сорвался с его губ, — Сейчас я не могу куда-либо поехать отдыхать. — Билли тоже посмотрел в мою сторону. Я же старался отползти от Ребекки, которая всё норовила усадить меня к себе на колени. И не потому, что мне противно её внимание. Вешу то я не мало, не дай Бог надорвётся, таская меня.       — Не беспокойся, за Уильямом присмотрит Сара. А девочки будут только рады его приезду. Давай! Соглашайся! Не часто мы вот так можем собраться все вместе. А? — лицо папы разгладилась и появилась кривая улыбка. Зато искренняя. Сейчас я был готов расцеловать Билли!       — Пожалуй. Собираемся как обычно? — Чарли расслабленно откинулся на спинку дивана, попивая пиво.       — В пять у меня. Я как раз прикупил новенький спиннинг на два с половиной метра.       — Ты ведь не любишь такие длинные.       — Решил-таки попробовать. А вдруг с ним удобнее? У Тома сейчас новый завоз. Ты бы видел эти блесна!       Разговор о рыбалке набирал обороты. Матч был уже забыт и Чарли окунулся в интересную для себя тему, обсуждая новые виды прикорма и катушек.       Уже собравшись за столом, сидя на коленях отца, я безропотно открывал рот, когда он кормил меня кашей. Сара с умилением наблюдала за этим действием.       — Какой он у тебя послушный. — Папа удивлённо посмотрел на неё.       — А что в этом такого необычного? Уильям всегда ведет себя послушно. — Теперь настала очередь Билли и Сары удивлённо переглядываться.       — И что, даже не капризничает, когда ты его моешь и укладываешь спать? — Блек с интересом посматривал на меня.       — Нет такого. Если он и бывает чем-то недовольным, то уж точно не показывает этого с помощью плача и крика. — Чарли пожал плечами, до конца не понимая удивления друзей. Белла тоже была спокойной. Плакала лишь тогда, когда у неё что-то болело.       — Так удивительно. Обычно дети ведут себя более громко, — и как в подтверждение Ребекка и Рейчел, играясь, начали драться столовыми приборами, громко смеясь и не обращая внимания на разговоры взрослых. — А ну прекратить! Мы в гостях, ведите себя прилично! — прикрикнула Сара. Девочки сразу угомонились. — Вот о чём я и говорю.       Папа с улыбкой посмотрел на дочерей Билли, потом на меня и снова пожал плечами.       — Значит, мне повезло, что у меня такие спокойные дети. — Смех взрослых заполнил небольшую кухню. Рейчел с Ребеккой тоже присоединились, и им явно было не важно, над чем все смеются.       Если бы ты только знал, папа, почему я так спокоен и что может случиться, если я не буду контролировать свои эмоции…       — Погоди, ещё задаст тебе жару, когда подрастёт! — сквозь смех сказал Билли, хлопнув отца по спине. Я же с этим бы поспорил.       Через пару дней я уже гостил у Блеков, пока папа отдыхал с друзьями на рыбалке. Жили они в резервации индейцев, носящей имя Ла-Пуш. Сара хорошо заботилась обо мне. Рейчел с Ребеккой играли с подругами, так что я наслаждался спокойствием. Ещё через неделю Чарли вышел на работу. Билли смог уговорить отца оставлять меня у них, когда тот будет на службе в полиции. Так я стал частым гостем в резервации. Выходные отец проводил со мной и в заботах о своих родителях, а перед выходом на смену отвозил меня к Блекам. Так продолжалось около двух лет. И продолжалось бы и дальше, если бы я не встретил её. Лилиан Блек.