Мульти сделка

Pov Horror — Блять, я сейчас сдохну, — рычал Даст, сжавшись от холода. — Найтмер, сука! Отправил хер знает куда, и свалил! Я молча слушал возмущённые крики напарника, с которыми, в общем-то, был согласен. Босс перенёс нас во вселенную, где каждое дерево покрыто некоторым слоем льда. Здесь даже присесть некуда — всё здесь сплошная ледянная глыба! Обычно он приходил сразу, как мы выполним задание, но сейчас его нет, хотя мы уже закончили минут двадцать назад. Возможно, с ним что-то случилось, или что-то задержало. Нужно было растормошить всех в руинах. Мы так и поступили, вышли на улицу, а дверь захлопнулась. Открывается она только изнутри. Если бы мы знали, как здесь холодно, сидели бы и не высовывались. Пришлось стоять у огромной двери и ждать спасения. Узоры на ней были покрыты инеем, и пусть будучи фиолетовой, она начала обретать холодный блеск и голубой ледянной оттенок. Ветки деревьев вокруг были спутанные между собой и примерзшие друг к другу, создавалось впечатление, будто на деревьях в этой вселенной растут не листья, а льдинки. Я думал, что в Хоррортейле ужасно холодно, но здесь всё в несколько раз хуже. Ничего не оставалось кроме как осматривать эти хитросплетения, чтобы хоть как-то отвлечься от лютого холода. Даст обнял себя, жутко съежившись и вдавив сложенные руки в свою грудь. Он прыгал с одной ноги на другую, и если бы не его яростное лицо, это выглядело бы забавно. Кажется, сейчас он ненавидел всех и вся. Я тоже засунул свои озябшие руки глубже в карманы. Впервые за долгое время на мне красовался капюшон. Было непривычно, а также пушок неприятно щекотал мои скулы, но ради тепла потерпеть можно. Постучав зубами ещё с пять минут, Даст не выдержал. — Д-да ч-ш-чтоб у него щ-щупальца отвалились, с-с-сука! — прошипел он сквозь зубной стук. — Пойдем, найдём х-хоть к-какое-то убежище. — Ты х-хочешь сказать, ч-что уже прод-рог до костей? — я выразительно посмотрел на него, усмехнувшись. — Ахах-х, блять, лучше зат-ткнись, п-пока я тебе ещё одну дыру в черепе не п-проделал! — от злости его дрожь в голосе хоть и была очень явной, все же стала меньше — какой Санс сдержится перед шуткой? — Почему ты так х-холодно со мной обращ-щаешься? — как бы обиженно протянул я, но с тем же насмешливым огоньком в глазах, уже делая шаги в сторону Сноудина. Я очень тяжело принял тот факт, что путь предстоит долгий… — Т-тебе легко г-говорить! У т-теб-бя тёплая куртка, а у меня вет-тровка! — Не п-правда, холод продувает меня насквозь! — шутки шутками, но Дасту действительно холоднее, и нам следует поторопиться. — К-какой же ты отморожен-нный, — подхватил он, а поймав мой смешок, последовал за мной, уже злясь на много меньше. — Если тебе прям-таки холодно, я мог бы хорошенько тебя отжарить, — осмелился сказать я. Но Даст нисколько не поддался моему флирту, отшутившись и, тем самым, скрыв своё смущение: — Ну уж нет! Из уст личности, который припёрся из вселенной, в которой частенько промышляют людоедством и каннибализмом, это звучит ужасно. — К чёрту тебя, не собираюсь я тебя есть — даже кожи нет, одни кости. Пыльный цокнул, решив не отвечать мне на это замечание. Вскоре мы двинулись шаг в шаг, но Даст за мной хвостом. Тропинка всё никак не кончалась, магия уже на исходе после того, как мы обчистили руины, и телепортироваться мы не можем — слишком устали. А если потратим последнюю магию — провалимся в сон. Спать в этом месте так же последнее дело, ведь нам очень не хочется примерзнуть к снегу, а еще лучше стать с ним одиним целым, обратившись в пыль. Более того, кто знает, что нас ждет там, впереди. Лучше придержать силы для возможного сражения. Это просто худший день в моей жизни. Я и подумать не мог, что сдохну от холода! Хотя, лет десять назад я говорил себе нечто подобное в своей вселенной, но о голоде. Края нашей одежды приобретали белый оттенок из-за того, что начинали покрываться инеем и снегом, что всё сильнее падал откуда-то сверху. И снежинки будто замерзали в полёте, начиная беззвучно, но больно биться о наши лица. Метель противно, устрашающе завывала. Она была такой громкой, что заглушала наши шаги. Оголённые ноги Даста начали покрываться льдом, как и деревья вокруг, а на его глазах от холода выступали слезы, которые он торопился вытереть, чтобы у него на лице не было ледянных полос. Он очень тяжело дышал. Ноги утопали в сугробах, замедляя наш итак весьма долгий путь. В обуви было скопление снега, который таял и мочил её, а после эта влага стремительно замерзала. И Найтмера всё нет… Может он решил оставить нас здесь намеренно, за какие-то ошибки в выполнении заданий? Или же его убили? Может его остановили Звездные? Может быть всё что угодно, и ни один из вариантов нас обоих не устраивал. Впервые за долгое время моя душа наполнилась надеждой. Надеждой на то, что кто-то из нашей команды придёт и вытащат нас из этой дыры… Киллер, или даже Кросс, который свалил на сторону звёздных, да кто угодно… Мы только дошли до моста, «бревна которого были слишком далеко друг от друга». Казалось бы, ничего необычного, за исключением того, что он был сделан буквально изо льда, и абсолютно не выглядел надежным. И если Даст не обратил на это внимание, ведь очень желал наконец дойти до Снежнеграда, то я помедлил. Я ведь массивнее Мердера, и я боялся провалиться. — Иди быст-трее, пожалуйста! — рыкнул он, поторапливая меня. Если честно, мне хотелось снова начать шутить, или поддразнить его, сказав, что мне его совсем не слышно от завывания вьюги, но я прервался моментально, как только увидел плачевное состояние Даста. Мы и так оба слишком устали после работы, особенно он, ведь весь магический урон наносит именно мой приятель, так и вся эта ситуация, в которую нам пришлось попасть, буквально начинала нас убивать. Повторюсь, что Даст был в ветровке, и в сравнении с моей толстой курткой его вещица была абсолютно бесполезна. Более того, он был в грёбанных тапочках, а не как я, в кедах. Серьезно, я и представить не могу, как ему сейчас холодно. Поставив ногу на прозрачный мостик, который в ту же секунду затрещал под моей тяжестью, я убедился в том, что меня он не удержит. Отпрянув, я начал судорожно думать как перебраться к Дасту иным путём. Отойдя назад, а после разбежавшись, я перепрыгнул пропасть. Расстояние было небольшим, поэтому всё прошло удачно, но поскольку мои ноги окоченели, соприкосновение с землей от такого прыжка было болезненным. Даст удивленно изменился в лице. Видимо он не знал, что эта «груда костей» может делать что-то кроме того, чтобы жрать. Но нет, я довольно спортивный — набегался за человеческим мясом в своем Хоррортейле. Ты еще многого не знаешь обо мне, мой друг. Не сказав ни слова, Шизофренник просто продолжил свой путь. Я, конечно же, за ним. Позже я снова ринулся вперёд, а Даст немного отстал. Шли мы молча, ведь говорить особо не о чем. Уверен, что мысли у нас примерно одинаковые. Во-первых, холодно пиздец, во-вторых, Найтмер гондон. И чем больше замораживались наши кости, тем меньше у нас становилось сил идти. Защита падала до единицы, а я снова начинал голодать… Снег валил с новой силой, засыпая все вокруг, включая и нас. Деревьев становилось всё меньше и меньше, а это хороший знак — город уже близко. Если бы я не прожил в подземелье всю свою жизнь, и не выучил эти дороги как свои пять пальцев, я бы ни за что не понял, где я нахожусь, и как я далеко от города. Все потому, что снег начал валить с невероятной силой, а ветер разгонял его во все стороны, поднимал дыбом сугробы, крутил снежинки в невероятно активном и убийственном танце. Видимость была всего в несколько метров. Даль была намертво залита снежной бурей. Однако, повезло мне не быть «туристом». Не успел я обрадоваться, что идти осталось не так уж и долго, как позади меня послышался внезапный, хоть и приглушенный звук. Я обернулся, ужаснувшись. Даст свалился с ног, упав в сугроб. Он уткнулся лицом в снег, не поднимаясь и абсолютно не шевелясь. Плохо, плохо, очень плохо! Я ринулся к нему, переворачивая и рассматривая это лицо. Его капюшон и череп местами облепили снежинки. Он слабо открывал глаза, смотря будто сквозь меня. — Даст! Эй, Даст! Н-не засыпай, с-с-слышишь? Только не засыпай… — я немного потряс его, пытаясь привести в чувство, но он лишь продолжал пялиться в никуда. — Ч-чёрт… Если он уснёт, то он перестанет бороться за жизнь, а это никому не нужно. Я поднял его на руки, а после забросил через плечо, учащая шаг. Вот же «везёт»! Где носит Найтмера?! Если в скорое время он не придет, то следующее, что я съем, это измельченный зажаренный морепродукт! Мне стало очень страшно за Даста. Не замечая того, я часто срывался на бег, забывая о морозе, я тяжело дышал, запуская обжигающе-холодный воздух в грудь. Сугробы становились все больше, и я совсем замедлился. Бег перестал иметь смысл — я не ускорялся, только больше тратил силы. Пришлось идти не торопясь. — Только попробуй умереть, идиот! — говорил я, очень желая услышать ответ со стороны Пыльного, любой, хоть злобный крик, хоть благий мат! Но он молчал, что очень напрягало меня и весьма пугало. — До города всего ничего, потерпи! — громким шёпотом молил я. Я продолжал свой нелегкий во всех смыслах путь. Город уже в двух шагах! Скоро мы согреемся и выпьем горячий чай, укутаемся в теплый плед… Или… Или… Не может быть. Какого же было мое удивление, когда в месте, где должен был быть город, были только огромные кучи снега. Меня не встретила вывеска с радушным приглашением в Снежнеград, монстров не наблюдалось, сугробы достигали окон, заваливали двери, а то и полностью касались крыш. И опять всё тот же ненавистный лёд! Магазины, гостиница, жилые здания, все утонуло в белом море. Моя голова невольно поднялась вверх на вершину пещеры, в которой находилось наше подземелье. Потолок был невероятно близко. Еще бы — снег поднимал нас почти на два этажа вверх. Из-за непривычного замкнутого пространства и прекрасного понимания, что так узко здесь быть не должно, мне немножко поплохело. У меня не было клаустрофобии, но вся эта ситуация нещадно сдавливала мои ребра, сперая дыхания по хлеще отдышки после бега и длительного пути. Я старался не медлить и искать хотя бы какое-нибудь окно, или лазейку, в которую можно протиснуться. Проходя большую хижину кроликов, что была переделана в магазины, а сейчас в сплошную белую глыбу, я осматривал всё с некоторым ужасом. Даже если они, монстры, живы, то замурованны в домах… А значит живы не на долго. Весь Сноудин это большое кладбище монстров. Осознавая данный факт, по замерзшим костям пробежался холодок. Не смешно. Серьезно, теперь у меня было ощущение, что я иду не по снегу, а по огромным кучам праха. Под моими ногами внезапно послышался жуткий хруст. Я испуганно остановился, непонимающе переводя взгляд вниз. Этот звук был не такой, как обычный «скрип» снега. Я посмотрел вниз, пнув белую кучу, на которую и наступил. Она кратким брызгом разлетелась. Под моими ногами лежал какой-то монстр, но я не мог понять какой именно из-за изувеченного лица. Кажется, это кролик, и он до кончика хвоста превратился в лед, из-за чего не смог обратиться в пыль. Я сломал ему руку своим весом, откуда и раздался этот устрашающий треск. В голову ударил образ моей вечно пьяной подруги, сидящей в баре у Гриллби с утра до ночи, а иногда и сутки — учитывая, как сильно она напивалась, это совершенно неудивительно. Девушка не могла встать из-за стола, что уж говорить про преодолении дороги до дома… Боже, действительно, это же она… Не хочу, чтобы с нами произошло то же самое, поэтому нужно срочно найти место где можно спрятаться от холода. Я виновато сошел с её бедного тела, погроблённом чуть ли не заживо во льду. (Арт к этому моменту: https://t.me/bobikcomic/64 ) Магазин, отель, бар Гриллби… все безнадежно утонуло в смертоносных белых кучах. Дом скелебратьев тоже. Весь проделанный путь Даст так и не очухался. Кажется, он продолжал замерзать, совсем перестав бороться за свою жизнь. Какой кошмар… Я с тяжелым сердцем оглядел свой дом, безнадежно спрятанный в снегу. Из-под замерзших сугробов торчала только крыша. Или, нет, подождите. Наша веранда! Она должна была оставить пространство под дверью защищенным от снега! Должна же! Я начал думать куда деть Даста. Одной рукой я стянул с себя куртку, зевернув в неё напарника, а второй поддерживал его, после аккуратно положил его рядом на снег. За себя я беспокоился в разы меньше в этот момент, проигнорировав то, как жестоко лютый холод обдал мои кости. Нельзя, чтобы этот Шизик помер. Он же мой напарник, мой друг! Не жалея почти неподвижных замерзших рук, я начал отдерать от крыши снег, очень надеясь, что дверь не завалена. Чертовски на это надеясь. Нужно действовать быстрее, иначе нам обоим каюк… Я просунул в образовавшуюся щель ладонь. Снега нет! Я чуть ли не зарыдал от радости, ведь надежды оправдались. Руки нещадно жгло, и они уже начинали болеть от царапающихся льдинок, но я игнорировал боль, продолжая раскапывать дверь. Из-за работы я немного согревался, но это тепло ничтожно в -50 или даже в -60. Хотя, может быть я уже свыкся с этим холодом? Или же я начинаю умирать, и мои чувства притупляются? Долго мне копать не пришлось. Ниже был сплошной лёд. Я очень пытался хоть как-то отодрать его, но раздирал только руки. У меня ничего не выходило. Пришлось признать, что продолжать смысла нет. С психу, я сильно ударил рукой об этот злосчастный лёд, скривившись от боли. По скольку защита была снижена до самого предела, а кости стали хрупкими, я разбил руку. На ладони показалась трещина. Я озлоблённо на это место, на происходящее, и на свою глупость скривился. Полученной моими усилиями щели слишком мало для таких туш, как мы. Что же делать? Я искал ответ в снежных узорах, и в окровавленных руках. Снежинки падали все сильнее, покрывая мои руки и одежду пушистыми крапинками. Снег перестал таять на нашем с Дастом теле. Мы ужасно охладились. Чем больше я думал, тем меньше времени оставалось до нашей кончины. Нет, пора признать, что это конец. Делать нечего. Я не успею дойти до водопадья. Я, уставший и отчаявшийся, поднялся, смотря на свои бесполезные труды. Мы с Дастом оба буквально продрогли до костей. Медленно переведя взгляд на напарника, а после в землю, мне ничего не оставалось, как извиниться перед ним. «Извини, я не смог.» Грубо упав на колени, я медленно положил руку на грудь Пыльного. Жаль признавать, но теперь, кажется, это уже нельзя считать прозвищем... Неосознанно я закрыл лицо руками, ожидая кончины. Мой брат… Как он справится в одиночку? Один на один с королевой Андайн? Черт… Я и тебя подвёл, Папайрус. . . . Как вдруг меня, идиота, осенило. И нет, не от холода. Хватит каламбуров. Я снова прильнул к Дасту, вытаскивая из своей куртки топор. Родненький мой, с тобой-то дело пойдёт! Укутав Пыльного обратно, чтобы не выпускать тепло, я продолжил начатое. Выкуси, Андик. Тебе так просто от меня не избавиться, хер ты сможешь терроризировать моего брата. Топор — не ледоруб, поэтому я решил избавиться от маленькой крыши над дверью. Конечно, на ней тоже слои замерзшего снега, но это лучше, чем пытаться разбить топориком глыбы льда. Впервые я использовал этот инструмент по назначению, разрубая не тела, а древесину. Первый удар был болезненным, как и для исцарапанных рук, так и для костей в принципе. Я весь замерз, и подобные действия обходились мне ярой болью, а также метель облепляла меня снежными хлопьями, которые затрудняли движения. Но я снова наполнился надеждой и желанием спасти нас обоих, поэтому продолжал действовать не взирая на остальное. Сначала от ударов разлетался снег, а позже наконец и доски. Мысль о том, что Пылька может умереть, огорчала и мотивировала меня одновременно, заставляя продолжать. С каждым ударом я был всё ближе к цели, и о чудо, я сделал это. Оторвав последнюю препятствуюшую нам доску, я откинул её в сторону. Очень тяжело дыша, я осмотрел свои труды, спустившись к двери. Дернул её, но она не поддалсь. Примерзла. Я со всей силы пнул её, срывая замок и ломая лёд. Нет, такое мелкое препятствие меня не остановит, и особенно после того, что я уже сделал. Торопливо выпрыгнув из этой ямы, взяв Пыльного на руки и прижав к себе, я поймал себя на мысли, что он стал тяжелее. Наверное, это просто я чертовски вымотался за сегодня. Или возможно, что тяжесть возникла из-за льда на его костях. Оба варианта хреновые, но первый, всё же, успокаивал больше. В конце концов я спустил нас обоих вниз. Это тоже далось не без труда, но на этот раз я не сдамся. Зайдя в дом я моментально закрыл дверь. Сразу стало тихо, завывание и свист стали дико приглушённым. Здесь тоже холодно, но заметно меньше, нежели на улице. Было темно, ведь свету поступать неоткуда, но не настолько, чтобы я двигался на ощупь. Тем более это же дом братьев скелетов, я здесь абсолютно все знал, ведь это и мой дом, с какой-то стороны. Положив Даста на диван, я ринулся на второй этаж, пытаясь найти хоть какое-нибудь покрывало. Первым делом нужно идти к комнатам скелебратьев. По пути я немного терял равновесие и ориентир, потому что сам начинал отключаться от боли и усталости. Суставы нещадно скрипели при подъеме на лестнице из-за того, что замерзли. Я стащил одно одеяло с кровати Папируса. Извини, бро, но нам это очень нужно. А так же второе из комнаты здешнего Санса. Кстати, они были намного толще одеял из моей вселенной, и понятно почему. Интересно, где они? Мертвы? Хотя это было бы глупо. Глупо создавать вселенную, где все мертвы. И всё же я не буду против, если они не придут. Мало ли, что за монстры здесь обитают. Интересно, а упавший в подземелье ребёнок — снежный человек? Я усмехнулся своей глупой и неуместной шутке. Сбежав с лестницы и чуть снова не упав, я заменил куртки Даста на одеяла. — Крепись, дружище, — шёпотом усмехнулся я, лихорадочно пытаясь найти ещё что-то, чтобы согреться. Что угодно. В свою очередь я вернул свою куртку на законное место. Она приветливо обволокла мои кости, мягко обнимая. Я вздохнул и, слегка приободренный тем, что до сих пор жив, оглядел комнату лучше, ведь до этого «немного» отвлёкся. Как оказалось, здесь есть камин, еле-еле различимый в кромешной темноте. Он стоял вместо телевизора у стены. Но я не уверен, что смогу растопить его. Здесь очень холодно. Настолько, что в углах комнаты повис иней. Всё же попробовать стоит, верно… Около него стояла поленница, к счастью доверху заполненная. Есть ли что-нибудь для розжига? Здесь была бы уместна приятная огненная магия… Та самая, что греет, и не обжигает. От этих согревающих, успокаивающих мыслей начинало тянуть в сон. Сансам присуще лениться и спать, но здесь и сейчас нельзя, поэтому Хоррор, не отвлекайся! Соберись, тряпка! Даст продолжал обездвиженно лежать, не показывая никаких признаков жизни, а также не переставал пугать меня. Мне и так чертовски не спокойно, еще и ты не просыпаешься. Понимаю, ты утомился, но… Проснись, дружище, прошу… Я прошелся по дому в поисках чего-либо для розжига. Снова порылся в комнатах братьев скелетов… Фигурки Папируса блестели из-за тоненького слоя инея, как и, в принципе, всё здесь… Я взял одну из них в руки, оттряхнув. Да, точно такие же, как у моего брата. Откинув её в сторону, я заглянул в его шкаф, обыскал тумбы и стол… В «своей» комнате я тоже ничего не ожидал найти, но всё же осмотрел её. Бесполезно… Позже обыскал гостинную, и в конце-концов кухню. — Аргх!.. — отчаянно протянул я. Ну зачем иметь камин, если его нечем разжечь?! Конечно, это же тупо… Ведь где-то должно быть что-нибудь подходящее для розжига, хоть что-то! Хотя бы парочка спичек… Хотя бы зажигалка… И почему я не начал курить, как Даст? — .! — я вернулся в гостиную и подошел к Дасту, засовывая руку под его ветровку в поисках нужной мне вещи. — Извини, приятель, но ты должен показать мне свои косточки. — Уверен, если бы он чувствовал, что я трогаю его, он бы сломал мне руку. Поскольку он частенько любил покурить, он всегда носил с собой что-то для подкуривания сигарет. Но, блять, не в этот раз. Либо этот лентяй не стал заморачиваться с покупкой новой зажигалки, которая уже была опустошена, либо у него просто не подвернулось такой возможности. Неважна причина, важно то, что зажечь что-либо этой вещицей я не могу. Я агрессивно швырнул предмет на пол. Он печально отскочил и закатился под диван. Вернув лицо к Дасту, я без задних мыслей заботливо обмотал его тельце, покрепче завязав одеяло. Мне часто приходилось укутывать братца, который постоянно сбрасывал с себя одеяло во сне когда-то очень, очень давно. Пылька всё так же спит… Такое безмятежное лицо, спокойное. Словно он находится не в месте, которое так и пытается разрушить его тело, а на курорте. Я не хочу думать о том, что он мертв. Не хочу. Взгляд сорвался с его черепа и медленно пополз в сторону, останавливаясь на столе. Там стояла тарелочка, а на ней камень. Вместо цветной посыпки на нём красовался снежок. Погодите-ка… это не камень! Это же огниво! Скандально! Они использовали своего домашнего питомца для розжига костра… Что ж, я не осуждаю! Я взял этот обшлифованный со всех сторон камешек в руки и снова приготовил топор. Проверяюще, резким движением я провел огнивом по топору. Потом еще раз, и еще раз… Не сразу, но разлетелись искры. Мда уж, сейчас мне очень придется попотеть, чтобы хоть что-то разжечь, ведь здесь та еще морозилка. В конце концов, я понял, что пытаться какими-то искорками разжечь замерзжие полена абсолютно бесполезно, и после чего в камин полетели книги «моего» братца. Я очень пытался найти что-то более подходящее и то, что не так жалко сжигать, но тщетно. Взмахнув рукой и ударив камешком по топору снова, я в очередной раз вызвал искры. И как только парочка коснулась бумаги, они всполыхали. Когда я в последний раз радовался таким глупостям? Не помню. Но я был просто счастлив. И очень уставший… Со всей дури я врезал себе по лицу рукой для бодрости. Не спать, идиот! Мозг сразу встал на место, и я начал внимательно рыскать глазами по комнате. Дождавшись, пока поленья начнут нагреваться, а после и полыхать, я вскочил и уселся перед этим лежебокой на корточки и коснулся щеки… Всё никак не проснешься, приятель?.. Подняв его, укутанного в одеяло, я попытался взять его поудобнее, чтобы не уронить. Как же ты всё-таки отяжелел, и это заставляет меня нервничать. Ведь возможно, что когда твои кости оттают, ты обратишься в прах. Усевшись перед камином, я усадил Даста перед собой и сжал эту необъятную тушу, связанную одеялами, руками. Он в отключке, поэтому не сможет сидеть самостоятельно. Из костра иногда вылетали маленькие искорки, сопровождая это треском поленьев. Мрачная и холодная комната озарилась тёплым светом. Причем тёплым во всех смыслах. Он играл на полу, на одеяле и на спокойном лице Даста. Я осматривал мелькающие огоньки вокруг, пытался думать о чем-либо, лишь бы не уснуть, ведь глаза начинали слипаться. Я уселся ближе к огню, желая согреться, ведь это Даст был обёрнут одеялами и сидел перед огнем, а я согревался лишь тем, что прижимался к нему. В иной ситуации это вызвало бы смущение, но сейчас не до этого. Так же меня волновали некоторые факты: Мы ничего не знаем об этой вселенной, не знаем, остался ли здесь кто-то в живых. А также не знаем, что делать дальше. Скоро дрова закончатся, а где взять ещё я не знаю, если только не сжечь всю мебель в этом доме, но и она не вечна. То есть, если нас никто не спасёт — мы обречены. А если Найтмер пришел и ждет нас у входа в руины? Хотя нет, это тупо, ведь он знает, где мы находимся. Он ведь чувствует наши эмоции. Значит, действительно — ничего не остается, кроме как смириться с нашей скорой участью. Дом не прогревался очень долгое время, поэтому этот маленький огонёк согревал только его малюсенькую часть. Я всё никак не мог согреться. После всего произошедшего очень сильно тянуло в сон, и через продолжительное время я не выдержал, отрубившись.